«Нельзя не любить своих детей», думает Елена, пробираясь по снегу покрытой тропинке в центре Киева. На деле же в сердце лишь усталость, гнев и безнадёжная бессилие. Однажды, когда Владимир ещё был жив, а она уже находилась на пятой беременности, соседка с шестого этажа, уверенная, что дверь уже закрыта, прошептала мужу:
Ради пособий рожают, а дети всё время брошены!
Елена заплакала до икоты от обиды. Да, она успевала работать, воспитывая четырёх детей, но их всегда ктото подстраивал: мама приезжала, пока могла, потом нанималась няня. Работа её нравилась, и бросать её изза малышей она не считала правильным. А как вырастут дети, и что тогда будет с Еленой?
Эти мысли подтвердились, когда Владимир ушёл. Её зарплата едва покрывала все нужды пяти детей, но хватала. Пенсию она не трогала, откладывая её на сберегательные счета, чтобы потом дети смогли начать самостоятельную жизнь. Однако быть вдовой с пятью ребёнками оказалось слишком тяжело даже для неё.
Всю ночь падает снег, и узкие дорожки становятся почти неразличимыми. Елене пришлось сначала тащить сына Даниила и дочь Алёну почти волоком до детского сада, а потом обратно путь был нелёгким. Она смотрит под ноги, стараясь не набрать в ботинки колкий снег, и не замечает мужчину, идущего ей навстречу. Они сталкиваются, он держится на ногах, а Елена падает в сугроб. Мужчина протягивает руку, чтобы помочь встать, и уронит большой красный шарсердце.
Дурацкий День всех влюблённых! ругается про себя Елена.
Вчера до полуночи она помогала средней дочери Тане шить валенки и писать доклад о празднике для сына Павлика, успевая успокоить старшую дочь Вику, у которой истерика изза огромного прыща на лбу, ведь она уверена, что завтра мальчик, который ей нравится, пришлёт валентинку и позовёт на свидание. Пока она этим занималась, младшие стащили акриловые маркеры и разрисовали белую тумбу в прихожей, линолеум и друг друга. Воспитательница утром назвала их «папуасами» и посоветовала купить средство для снятия лака с ацетоном.
Простите, я вас не заметил, извинился мужчина.
В Елене борются два чувства: злость, что такой бугай её не увидел, и неловкость изза упавшего шарика, который, наверняка, предназначался возлюбленной. Побеждает второе.
Да ладно, я сама виновата. Жаль шарика.
Мужчина посмотрел в небо.
Ничего. Птички тоже отметят праздник.
Ваша жена, наверное, расстроится.
Это для дочери, улыбнулся он. Скуплю другой.
В глаза Елены неожиданно просочились слёзы. Мужчина явно смутился и не знал, как себя вести.
Простите, всхлипнула она. Я не хотела, это случайность.
Ничего У вас чтото случилось?
Елена редко жалуется, но в этот момент ей нужен был ктото, кто выслушает её вдову с пятерыми детьми. Он выслушал и сказал:
Нужно познакомить вас с моей женой. Она одержима третьим ребёнком, а я говорю: отдохни, живи для себя. Я не осуждаю многодетность, смутился он. Я тоже хочу третьего, но извините, я всё в непонятных фразах. Плохой утешитель.
Да ладно, отмахнулась она. Я иногда думаю, что должна их любить безмерно, а на деле лишь злюсь и раздражаюсь. Где же эта любовь?
Она у вас есть, уверенно сказал мужчина. Прямо как снег, который покрывает эту тропинку. А помните, что растёт здесь летом?
Что?
Одуванчики.
Елена поняла, о чём он, но чувство пустоты не ушло.
Мужчина провёл её до машины и пожелал хорошего дня. Сев в автомобиль, она поправила макияж и поехала на работу. На сердце тяжело, в памяти всплывали дни, когда в этот праздник находила под зеркалом валентинку или цветы на заднем сиденье. Владимира уже нет четыре года, и такие праздники вызывают тоску. Сегодня ещё совещание, где надоедливый Сергей Петрович будет полчаса рассказывать о своих результатах.
В офисе царит лёгкое оживление: хоть праздник и не отмечают официально, но гдето Елена замечает цветы, девушки шепчут и хихикают, мужчины напряжённо сосредоточены так всегда, когда женщины ждут, чего от них хотят. Войдя в кабинет, она почти прошла мимо стола, где лежал букет красных роз. Кабинет всёравно её, и она осторожно подошла, разглядывая цветы, будто редкое животное, не зная, чего ожидать: острых шипов или нежного аромата.
К цветам прилагалась открытка. Елена взяла её в руки.
«Я бы не решился, но когда, если не сегодня. В твоих глазах я вижу космос, от твоей улыбки зависит моё настроение. Давай поужинаем? Л.»
Она попыталась вспомнить, кто из коллег с инициалом «Л» мог написать такое, и сомневалась, не случайно ли попала открытка. На карточке был указан ресторан и время 19:00. Среди мужчинколлег были Леонид, Лёша, Лев, но никто не проявлял интереса. Было бы забавно, если бы это был Леонид: когда Елена была почти влюблена в него в пятой беременности, он только начал работать, был дружелюбен, они несколько раз обедали вместе, и она почувствовала «бабочек в животе». Но тест показал, что это лишь протест её репродуктивной системы, требующей передышки. Беременность наступала у неё неожиданно, а потом заболел Владимир, и Леонид исчез из памяти.
Весь день Елена размышляла, идти ли ей на свидание. Она присматривалась к Леониду, Лёше и Льву, но все вели себя как обычно. Может, это чьято шутка? А как же свидание, если дети? Мама уже шесть лет не выходит из дома, денег на няню нет, старшая дочь Вика, вероятно, убежит кудато. Поэтому она решает не идти.
Егор и Лика принесли ей кривой сердечный шар, теперь даже в детском саду учат вырезать валентинки. Елена упаковывает их в комбинезоны и тащит к машине по снегу, вспоминая утреннего мужчину с красным шаром. Её тоже могло случиться так же, и от этих мыслей глаза снова мокнут.
Дети шумят в машине, спорят, какой мультфильм включить, и требуют заехать в магазин за киндерами, ведь сегодня праздник. Уставшая от криков, Елена сдаётся, покупает киндера, прячет три для старших, и берёт пельмени, потому что сил готовить не хватает.
Дома её ждёт сюрприз: аромат жареной картошки и вишнёвого компота. Старшая Вика заявляет, что мальчик позвал её подругу на свидание, поэтому у неё больше нет подруг и, конечно, парня, но это даже к лучшему прыщ на лбу стал ещё больше. В честь этого она готовит ужин. Средние дети убирают в комнатах и оттирают маркеры с белой тумбы. Елена растрогана, обнимает детей и понимает, что всё же любит их не только сейчас, когда они так милы, но и всегда. Отыскала в шкафу маленькое чёрное платье, которое не надевала сто лет, взяла у старшей дочери духи, у средней блеск для губ.
Мама идёт на свидание! радостно восклицает Вика.
Егор заплакал, пришлось его успокоить и пообещать, что она скоро вернётся.
В ресторан Елена приезжает взволнованная: кто её ждёт? Странно: свидание с незнакомцем? Нет, с тем, кого она знает, но точно не понимает, кто. Ощущение, будто выбираешь подарок в тайном Санте. Если бы это был Леонид, подарок подобрать легко; если бы это был руководитель отдела кадров Сергей Петрович Ларин, он бы получил велосипед. Но ей попался именно Сергей Петрович Ларин высокий, в очках, напоминающий почтальона Печкина.
Войдя в ресторан и не зная, как объяснить, на кого забронирован столик, она уже готова уйти, как вдруг видит его. Сергей стоит у входа, слегка покраснев, но взгляд не отводит. Елена смутилась, испугалась, разозлилась. Он? Космос в глазах? Что за игра? Но отступать уже нельзя.
Я боялся, что ты не придёшь, сказал он.
Они обычно не переходят на «ты», но в этот странный день Елена решает, что может случиться всё, вздыхает и следует за официанткой к столу у окна. С потолка свисают разноцветные сердечки, и ей кажется, что сейчас её дочь пойдёт на свидание, а не она. Нужно срочно придумать, как сбежать. Почему бы не попросить дочь позвонить и сказать, что дома пожар?
Разговор идёт неуклюже. Сергей явно нервничает, то болтает, то молчит, уставившись на неё с таким жалким видом, что хочется пожалеть его и поддержать небольшую светскую беседу. Елене хочется уйти, а не жевать баклажаны и резать стейк. «Пусть чтонибудь случится! молится она. Маленькие разрисуют стены, средние помоют кота, подруга Вики поймёт, что предала, и позвонит помириться!»
Молитва услышана: после третьего куска стейка звонит телефон. На экране имя старшей дочери, и она слышит:
Нужно взять детей.
Елена с облегчением рассказывает Сергею о своей семье, надеясь, что он отменит свидание, но он с интересом сообщает, что сам был единственным ребёнком и всегда мечтал о большой семье.
Вика плачет в трубку.
Мам, пожар! Павлику захотелось пожарить сырные палочки, масло загорелось
Елену охватывает дрожь. Кровь бросается в сердце, будто готова разорваться.
Что случилось? испугался Сергей.
Пожар выдохнула она.
Он действует удивительно спокойно: одной рукой достаёт карточку и зовёт официантку, второй вызывает пожарных, уточняя адрес, одновременно отдаёт детям инструкцию: обуться, бежать к двери, стучать соседям, не спасать вещи.
Через пятнадцать минут они уже в доме. Пожарная машина стоит у подъезда, жители сгрудились вокруг плачущих детей, из окна валит дым. «Больше никогда не скажу, что их не люблю, решает Елена. Я стану лучшей мамой!». Она прижимает детей к себе, удивляясь чужим курткам и шапкам, но мир полон добрых людей, она всегда так знала.
Пожар быстро потушили, пострадала лишь кухня, остальные комнаты пахнут гарью. Кошку Вика успела успокоить и забрать с собой.
Здесь ночевать нельзя, подытожил Сергей. Потребуется ремонт. Предлагаю переехать ко мне.
Как? испугалась Елена.
Сергей смотрит прямо в неё и говорит:
Как захочешь. Можно просто в гости, а можешь остаться навсегда.
Дети с интересом уставились на Сергея: до этого они почти его не замечали. Егор снова запел, Павлик нахмурился, Лина спросила, есть ли у него мультики.
Есть, пообещал он. И кот, и собака. Поедем?
Какая собака? спросил Павли
Бигль, ответил Сергей, и Елена поняла, что Павлику наконец подарили ту собаку, о которой он просил весь последний год.
Вика, оценив ситуацию, сказала:
Я пойду собрать вещи. Егор, хватит реветь, собирай машинки.
Елена благодарно посмотрела на дочь, та подмигнула ей поженски. Как быстро она растёт! А Павлику этого уже не увидеть
Хорошо, сказала она. Переночуем у тебя, спасибо. Завтра подумаю, что дальше.
Мама, смотри! закричала средняя дочь Таня, и Елена подняла глаза. По небу летел красный шар в виде сердца. Она улыбнулась и произнесла:
Птички тоже празднуют.
Сергей незаметно взял её за руку. Его ладонь была мягкой и тёплой, непривычной, но Елена уже не спешит уходить.
