Вернулась домой пораньше, Зоя Петровна едва повернулась ключом тишина в квартире, как будто мышей гоняют. В поликлинике приём отменили: «У врача температура!» Ну и отлично, такой сюрприз раз в пятилетку вечер свободен, можно не жевать вчерашнюю гречку на ходу, а пожарить нормальные котлеты, как у людей.
Дверь открыла почти как ниндзя мало ли, Андрей после работы решил поспать, а то у него этот диван, как магнит. Но какой там! Вместо спящего голоса с кухни.
Я так больше не могу, Лен, усталый до невозможности голос мужа.
А что ты собираешься делать? Всё рассказать и привет? это сестра, Елена. Прискакала когда?
Зоя зависла у двери, как в кино про шпионов. Внутри противно ёкнуло, будто кто-то кирпич проглотил.
Если Зоечка узнает, всё псу под хвост, продолжал Андрей. Тридцать лет брака и всё как в прорубь.
Решай, не пробольничала Елена, ты ещё долго будешь мотаться туда каждую субботу?
«Туда?!» Зоя чуть не задыхалась.
Как уйти? Она совсем одна. Нет ни кошки, ни собаки, только я.
А жена у тебя где, на кладбище?
Зоя вцепилась в дверной косяк, сердце бьётся так, что любой сосед снизу подпрыгнул.
Так вот оно, никак не рыбалка!
Ни тебе озёр, ни Петровича с ржавым термосом. Значит, у Андрея вся рыба в чужой луже. И никто не в курсе кроме него да Елены!
Лен, если расскажу она меня возненавидит, за всю ложь. А молчать совесть грызёт.
А раньше совесть каникули брала?
Тогда проще было А сейчас она совсем плоха стала.
Может, хватит скрываться? Пора Зое честно в лоб сказать?
Ты с ума сошла! аж заволновался Андрей. Она меня угробит. Или вышвырнет. Куда я ногами в шестьдесят лет пойду?
Зоя отскочила от двери, будто током ударили.
Тридцать лет котлеты жарила, сапоги обстирывала, рубашки гладила, а он ей лапшу про рыбалку вешал, а сам Видимо, к другой!
И ведь Елена знает и молчит!
Вот же, слепая дура
Ладно, отрезала Елена. Я, пожалуй, пойду. Только подумай: долго так не прокатит. Всё всплывает, как маринованный огурец в рассоле.
Осознаю. Да что делать-то
Шаги к двери Зоя как ветер в ванную, пока не поймали. Нужно время размотать мозги, как клубок. Понять, жить ли вообще.
В отражении на кафельном зеркале знакомое лицо. Зоя Петровна, образцовая жена? Нет, образцовая дурочка в халате и тапках.
Вышла будто ничего не случилось. Андрей за столом, газету листает, словно разгадывает кроссворд по нервам.
О, Зоечка! выдал радость, будто Оскар выиграл. Рано сегодня.
Приём отменили.
Лена заходила. Привет тебе от неё.
Врал. Передавала точно не привет.
Будешь ужинать? спокойно, как по сценарию.
А то! Чем порадуешь?
Котлеты. Как завещал великий комбинат.
Всю неделю Зоя была детективом-любителем. Глядела каждый движение, каждый вздох Андрея. Телефон прячет, по пятницам нервничает, снасти собирает с видом отставного шпиона.
В субботу не выдержала.
Андрей, а поехали вместе на твою рыбалку? невинно спрашивает.
Тот побелел, как простыня после «Белизны».
Да ну! Там скука смертная, комары, сырость. Тебе лучше дома на диван с сериалом.
И укатил. С видом загнанного хомяка.
А Зоя осталась с мыслями, как дырки от бубликов их больше чем булки.
Решила настучать сестре.
Лен, нужны девичьи разговоры.
О чём? сестра затвёрдила как на допросе.
Да просто так, для души.
Встретились в кафе где кофе стихийное бедствие, зато никто никому не родственник.
Как дела? Зоя тихонько, как перед грозой.
Нормально. А у вас?
Да всё хорошо! Андрей у нас теперь рыбак, чуть ли не заслуженный.
Елена давится кофе.
Часто ездит?
Почти каждую субботу. Не рыбак, а рыбацкий маньяк.
Мужики… хобби… бурчит Елена.
А ты знаешь, где он ловит свою личную щуку?
Я? Нет, откуда!
Но глаза бегают, как мыши по крупе.
Думала, вдруг поехать с ним, посмотреть, что там за рыба такая интересная
Зоя, зачем тебе это? Дай мужу личное пространство.
Ага, «личное пространство» вот так сейчас измену завуалировала!
Лена, ты что-то не договариваешь.
Да ничего не знаю! И знать не хочу и тебе советую.
И смылась, будто за ней налоговая гонится.
Зоя осталась с горькой уверенностью: сестра прикрывает братца.
Домой расследование личное. Обыскала карманы, кошелёк, порылась в машине.
И конечно нашла.
В бардачке квитанции: пансионат «Надежда», город Светлогорск, пятнадцать тысяч рублей в месяц переводит. Не дача, не рыболовные базы, а пансионат.
Значит, не рыбу ловит, а кого-то содержит.
Неделю не спала. В голове мыльная опера с худшим финалом.
И тут решилась: махнуть сама в этот Светлогорск. Пусть всё выяснит, как взрослый человек.
В пятницу взяла отгул мол, к врачу надо, старею.
Три часа дороги и уже на месте. Табличка: «Для людей с ограниченными возможностями».
Чёрт побери, тут явно не хохотать.
К кому вы? спрашивает медсестра в регистратуре.
А к Соколовой Наталье, она вроде от Андрея Николаевича Соколова.
Родственница?
Жена.
Двенадцатая палата, проходите.
Вот он, момент истины. Соколова носит его фамилию!
Зоя на пороге чуть не вырубилась. Наталья лет тридцать с хвостиком, в инвалидном кресле, худенькая, глаза светятся.
И похожа! Как две капли борща.
Вы ко мне? девушка, голос тихий, но ласковый.
Зоя. Вы Наталья?
Да А мы знакомы?
Я жена Андрея Соколова.
У Натальи всё лицо побледнело, глаза расширились.
О, господи Вы всё знаете?
Теперь да. Расскажите мне.
Папа просил никому не говорить
Папа?!
Зоя чуть не села прямо на пол. Всё-таки пристроилась на стул, чтобы не сложиться, как карточный домик.
Он ваш отец?
Да, Наталья плачет. Простите Папа сказал, что у вас нет детей и, если я появлюсь вы будете страдать.
Сколько вам лет, Наталья?
Тридцать четыре.
О, выходит, родилась накануне их свадьбы. Андрей ещё лавры на голове носил.
А мама?
Умерла два года назад. Рак. Папа всё помогал. Деньги высылал, продукты привозил, когда мама ушла меня сюда пристроил. У меня ДЦП, сама не справляюсь.
Зоя переваривает: у мужа была дочь тридцать лет, тайная, больная, обеспечивал как мог.
Он хороший, сквозь слёзы говорит Наталья. Каждую субботу приезжает. Всегда про вас рассказывает: «Зоечка моя золотая!» Самая лучшая жена. Очень любит.
Зоя руки в боки:
Лучшая жена, которую обманывал тридцать лет.
Он не обманывал, просто боялся! Думал, вы его бросите. У меня диагноз, какая уж тут радость
Не «обуза» вы.
Для мамы я была обузой Говорила: «Лучше бы не родилась». А папа всегда «Ты моя дочка»! Не бросал.
Вошла медсестра, Людмила Ивановна.
Наташ, какие гости! потом увидела лицо девушки. Что-то случилось?
Всё хорошо Это тётя Зоя.
А! обрадовалась медсестра, наконец познакомились, а то Андрей Николаевич про вас рассказывает, будто вы родная мать Тереза!
Доброта хорошо, но тут явно перебор. Зоя полный детектив устроила, а оказывается, Андрей святой по мелкому опту.
Когда остались вдвоём, Зоя попросила про маму.
Красивая была. Пока с папой встречалась счастье было. А потом он с вами познакомился, а мама сказала: лучше пусть идёт к здоровой, не нужна ей жизнь жалости. Папа хотел остаться, но мама выгнала. Потом он женился на вас, но с нами не пропал помогал, ездил, но тайком.
Всю жизнь Зоя мечтала о детях, страдала после очередных неудачных анализов, а у мужа дочь, и не просто, а особенная.
Почему не сказал?
Боялся. Вы так мечтали думал, возненавидите.
За что?
За ложь, за тайны, за деньги на меня, а не на ваших детей Он мучается, каждый раз говорит: «Как бы сказать Зое?» А я отвечаю: «Папа, может, она хорошая, поймет?»
Тут послышались шаги, как будто крышка гроба едет.
Андрей!
Привет, доченька! голос у двери.
Зоя разворачивается летит электричка разъяснений.
Андрей с букетом и авоськой, увидел жену пакет рухнул, словно кирпич на ногу.
Зоя?.. Ты откуда?
Приехала к дочери познакомиться, спокойно.
Андрей как бумажный кораблик едва дышит.
Как узнала?
Сам виноват шпиона из тебя не было.
Зашёл, сел, глаза в пол.
Ну Теперь знаешь. Ненавидишь?
Зоя на Андрея, потом на Наталью:
Пока не знаю. Тут думать надо.
А что думать? Тридцать лет врала, рыбалку выдумывал, деньги переводил
Папа! Наталья мешается. Она не такая плохая, поверь!
Зоя у окна, двор обычный, скамейки, явки-пароли. А внутри жизнь развалилась и сама себя снова собирает.
Мне нужно подумать, наконец, говорит.
Три дня Ни одного слова мужу. Он по квартире призрак, спрашивает, молчит, а она будто его нет.
А сама думает.
О тридцати без вестей годах, женской зависти к чужим детям, о том, что муж до смерти боялся сказать правду.
В среду вечером:
Садись, Андрей. Будем говорить.
Сел, руки как винтики, ждал смертный приговор.
К Наталье вчера съездила. Всё обсудили.
Ну и?
Поняла одно: идиот ты, Андрей Николаевич.
Почему?
Потому что решил, что я брошу тебя ради больного ребёнка, что я чудовище. Столько лет мучился, сам себе романы сочинял. Вместо того чтобы вместе страдать, страдал один.
Я же просто боялся потерять тебя!
Вот. А чуть не потерял по-настоящему.
Прости. Знаю, не достоин.
Ладно, вставай. Завтра поедем к Наталье вместе. Буду говорить с врачами можно ли её перевести к нам.
Что?
Что слышал. Если она моя дочь то будет жить с семьёй.
Но уход здоровье
Найдём сиделку, комнату оборудуем. Справимся.
Взяла его за руки:
Знаешь, чего я больше всего хотела? Настоящую семью. Теперь она будет: муж-дурацкий, дочь особенная но семья.
Андрей в слёзы, как на субботнике.
Примешь её?
Уже приняла. Пижаму новую купила, завтра завезём.
Обнялись.
Не достоин.
Не достоин, но оставайся. Только больше ни единой лжи. Никогда.
Клянусь.
И чтоб Наталья мне говорила: «мама». Раз уж так, то так.
Через месяц Наталья переехала к ним. Комната бывшая кладовка, зато светлая, обои в ромашку выбор Зои. Всё сама, всё с любовью.
Мам, а вы точно уверены? Я же эээ как бы
Если ещё раз скажешь «обуза», ремнём всыплю лично! Ты моя дочка, поняла?
Вечером супруги чай на кухне, тишина, покой.
Знаешь, жизнь только началась.
В шестьдесят?
Даже в шестьдесят. Теперь мы семья: не просто два пенсионера, а родители.
Андрей кивает.
Спасибо.
Не «спасибо», а больше ничего не скрывай.
Больше никогда.
Из комнаты Натальи тихий смех, где-то ситком на планшете.
И вот это и есть счастье.
