РАЗВЕ ОРХИДЕЯ ВИНОВАТА?
Инна, забери эту орхидею себе, иначе я её к черту выкину, Лариса невесело сунула мне в руки прозрачный горшок с щуплым цветком.
Спасибо, дорогая! Только не пойму, чем же она тебе насолила? удивилась я, ведь на её окне еще три роскошные, цветущие орхидеи красовались, как царицы балета.
Этот цветок подарили на свадьбу моему сыну, вздохнула Лариса и надолго опустила взгляд, словно среди теней прошлого. А ты ведь знаешь, чем все это завершилось
Я кивнула. Быть может, в нереальности ночи через тонкую стену снов мне уже снилось, как Виталий развелся с Верой, не успев даже первый весенний снег на шапке стряхнуть. О причине я не спрашивала были у старых подруг свои договорённости, свои хрупкие мосты по льду, по которым не надо ходить в тяжелых сапогах.
Потом расcкажу, Инна. Пока это морозом на сердце, Лариса вытерла слезу, будто снег посыпала на душу.
Я принесла сиротливую орхидею домой. Муж оглядел её жалостливым взглядом:
На что ты её взяла-то? В ней жизни как в пустом чайнике на морозе. Зря мучиться будешь.
Дам ей своё тепло, пойду ей навстречу. Полюби её и она зацветёт вновь, мне казалось, что стоит только вдохнуть в этот цветок каплю своей заботы, и он обретёт силы.
Муж заулыбался хитро, прищурился:
Да кто ж от любви отказывается?
Прошла неделя, и мне позвонила Лариса:
Инна, могу к тебе заглянуть? Тяжело на сердце. Хочу всё рассказать про бедовую свадьбу Виталия.
Ларисочка, конечно, приезжай! Отказала бы? Да разве мы не делили слёзы друг друга в горькие времена, когда я сама по холодным плиткам ЗАГСа шагала одна Дружбе много лет, как заснеженной реке.
Лариса примчалась быстро, будто сани по ледяной дороге. На кухне, под неспешное журчание чая и терпкий коньяк с кусочком горького шоколада, её история раскрылась передо мной, как матрёшка за матрёшкой.
Никогда бы не подумала, что моя Вера на такое способна. Семь лет они с Виталием жили душа в душу. Ради неё сын оставил Клавдию. А мне Клава нравилась домашняя, всегда с пирожками, тихая. Я её дочкой называа И тут явилась Вера длинноногая, с глазами как опавшие синие васильки. Виталий обезумел, кружил вокруг неё, как мотылёк на огонь.
Вся в него залюбовалась, согласилась я. Просто русская красавица, в ней было что-то от ивушки на берегу изящная, но неуловимая.
Да, только вот семь лет прожили а детей нет. А Виталий всё ждал чего-то бумажного, хотел законности. Ну, пусть Заявили о свадьбе: «Мама, папа, мы подаём заявление в загс. Праздник будет на широкую русскую ногу денег жалеть не стану».
Мы с мужем, конечно, порадовались. Виталию уже тридцать, пора бы и честь знать!
А дата свадьбы менялась, как плавающий лёд: то сын в больницу попадёт, то я в Хабаровск уеду. И венчаться хотели но отец Савелий уехал на Урал к родне. Всё рушилось, как сон в седой туман
Потом свадьба. Посмотри фото. Вот та самая орхидея пышная, лучами цветёт. А теперь, что осталось? Капли у изголовья несчастья.
В свадебное путешествие летели в Петербург. Веру вдруг не выпускают за границу долг за коммуналку, штрафы, что снегом завалило все дорожки. Виталий не видел бед он витал, как облако над дальним лесом.
Но вдруг всё перевернулось. Виталий тяжело заболел, попал в больницу, а врачи только руками разводили говорят, чудо лишь поможет.
Вера неделю ходила, носила апельсины. Потом раз и сказала:
Извини, ты теперь инвалид. Я такого мужа не хочу. Подала на развод.
Каково сыну было слышать это, лёжа без движений на больничной койке? Но он только усмехнулся:
Понимаю тебя, Вера. Не буду мешать.
Развелись. Потом мы нашли Виталию прекрасного врача Пётр Ильич вытащил его из лап болезни за полгода. Выздоровел сын. У Петра Ильича дочка Маша. Двадцать ей, тихая, как апрельский ручеек. Сначала сын только морщился:
Коротышка какая-то, милая, но не то
Говорю ему: с лица воду не пить. Лучше пить воду в радости, чем компот в тоске. Не забыл Виталий Веру, сердце точно вязнет в прошлом.
Маша же за ним бегает, звонит, шепчет стихи в телефон.
Мы даже выехали на дачу развеселить сына. Вокруг костра пляшут тени, аромат шашлыка а он смотрит в темноту, как в омут. Не замечает Машу.
Говорю мужу: зря, мол, затеяли эту игру. Сын всё там же, с Верой. Она как заноза.
Месяца через четыре звонок. На пороге Виталий с той орхидеей: «Вот тебе, мама, остатки счастья прошлого. Мне не к чему этот экзот».
Я орхидею не поливала, задвинула и сердилась на неё, как на виновницу всех бед.
А тут соседка останавливает: видела, мол, Виталия с какой-то крошкой. Неужто, думаю, он с Машей?
Оказалось, поженились тихо, без гостей и песен. Отец Савелий венчал. Всё просто, всё по сердцу.
Спрашиваю: полюбил ли? Молчит, вздыхает, а потом:
Знаешь, мама, с Машей как-то спокойно её весна совпала с моей.
Вот и вся история, Инна.
Два года после той душевной ночи мы не виделись. День кружил своими заботами, как вьюга под окном.
Но орхидея ожила, благодарно зацвела жизнь вернулась к ней, как светящийся сон.
Я встретила Ларису в роддоме среди ярких шариков и облетающих лепестков сирени:
Привет, что ты здесь делаешь?
Маша родила двойню, сегодня выписывают, смеётся Лариса, будто снова девочкой стала.
Там, в коридоре стоял Виталий с охапкой красных гвоздик, муж Ларисы рядом, как стражник судьбы.
Из дверей вышла уставшая, счастливая Маша, за ней сестра с двумя «спящими» узелками, как два маленьких облака в ладонях.
Я держала за руку дочь, у которой на руках внучка, розовая и сонная.
Где-то на границе слуха мне пригрезилось: Вера зовет Виталия назад, просит простить, начать всё с чистого листа
Но чай из разбитой чашки не пьёшь склеенные трещины только напоминают, что было когда-то, как исчезающий след на снегу.
