**Дневник, 12марта**
Сегодня вспоминаю того грязного, исхудавшего кота, который появился на дворе нашего дома в Киеве, когда уже почти никто не помнил о нём. Он скользил, почти невидим, как тень красивый, но запущенный и запылённый. Слышен лишь один факт: он появился весной.
Одна девушка, Алёна, иногда кормила его, насколько могла, и ухаживала: в холодные дни открывала ставню подвалу, если она оставалась незапертой, клала под неё старую одежду, а однажды даже покрасила лапу зелёной краской, увидев на ней рану. Так кот живёт тихо, осторожно, почти незаметно…
Однажды я увидела, как та же Алёна в белом платье, с цветами в волосах, выходит из подъезда, обнимая мужчину в праздничном костюме. Вокруг смех, хлопки, люди запрыгивают в машины, украшенные лентами, и уезжают. С того дня я больше её не встречала.
Кот остался один. От голода ночами он крался к мусорным контейнерам в темноте было тише, и шанс поймать чтонибудь съедобное появлялся до того, как возвращались бездомные псы. Главное было уклоняться от злых «тёрок», иначе шансы выжить бы исчезли Пока не наступили особенно суровые морозы, а новый хозяин дома не прогнал его из подвала, постоянно запирая вход.
Куда ему идти? Попадая в подъезд, он был отвергнут: одни ворвались, другие отталкивали, громко ругались. Никто не желал впустить озлобленного зверя. В отчаянии одной ночью он проскочил в самый верхний, пятометровый подъезд. Сил уже не было ни бояться, ни надеяться единственное, что удерживало его, было желание не замёрзнуть до смерти в ту ночь.
Первые, кто заметил его, была Елизавета Степановна, известная в нашем дворе как «Лиза», живущая на втором этаже. Она проверяла ящик с почтой ждала счёт за аренду в гривнах. Строгая, но справедливая женщина, к которой все в дворе относились с уважением. В любой ссоре она могла без смягчения сказать правду, и потому её слушали даже в советской квартире общего дома.
Кот, запутавшийся в подъезде с кемто, свернулся в угол рядом с радиатором, едва дыша. Шерсть его была покрыта инеем, а из глаз исходила просьба и усталость.
Я вижу тебя, не прячься. Что тебя сюда привело? Замёрз, голоден? проговорила Лиза, чуть сжав губы.
Кот поднял глаза, дрожа, и под лапы начала стекать таяющая лётка.
Что же мне теперь делать Подожди произнесла она, зная цену голода. В её доме, под тяжёлой блокадой, её ноги едва шевелились, но она поднялась наверх, принесла миску с едой, воду и кусок сухарика, завернутый в старый шерстяной платок.
Ешь, бедняжка. Не бойся, я не отниму. вздохнула она, наблюдая, как кот елееле глотает овёс, крошки от печенья. Затем поставила платок рядом и, забыв о счёте за аренду, ушла.
Кот понял, что нашёл место, где сможет жить, а строгая, но добросердечная женщина его хозяйка. Чтобы не выгнать его, как прежде, он стал вести себя тихо и послушно, как в былые времена, когда ещё был домашним питомцем. Лиза дала ему имя Маша.
Но не все соседи одобряли нового жильца. На третьем этаже поселились Пастуховы. Эдуард Альбертович остановился перед Лизой, с недовольным видом глядя на кота.
Что это за животное в нашем доме?
Его жена, в роскошном пальто, резко прижала к себе нос.
Эдик, этому коту место здесь не место!
Выгоняй его! приказал мужчина.
Лиза встала прямо:
Почему? Ничего не мешает. Остаётся здесь.
Хорошо, вызову охрану, санитарный отдел, они его увезут и оштрафуют. Это общая территория!
Отлично. Я сама пойду в ОВМ. Пусть проверят, как живёт простой складской рабочий, который каждый день везёт недостачу. Соседи подтверждают: только попытка навредить коту и всё откажется.
С тех пор Маша оставалась в покое. Даже Гога, наш «мясник», проходил мимо, будто бы не замечал её.
Через несколько недель все привыкли к ней. Но Лиза знала: Маша всё равно не в безопасности. Хотя кот приближался к людям, он оставался бродячим. Женщина размышляла о том, чтобы взять его к себе, но Маша избегала квартиры, будто боится её. Чтото страшное, видимо, произошло.
Лиза не торопилась, надеясь, что Маша однажды сама войдёт в её дом. И действительно, каждый раз, когда хозяйка закрывала дверь, кот тихо следовал за ней, наблюдая, не отдалясь далеко
В феврале, в разгар снежных бурь, Елизавета Степановна проснулась в панике не могла вдохнуть. Боль пронзила всё тело, крик был невозможен. Всё вокруг стало словно в тумане
Соседей разбудил отчаянный вопль Маши. Она царапала дверь, лапой разбивая деревянный каркас. Люди бросились к двери, но ответа не было. Тогда с третьего этажа вошла Нина Силантьева:
У меня есть ключ. Договорились с Лизой
Открыли дверь, вызвали скорую. Маша не шипела сидела под кроватью, жалобно мяукая.
У Елизаветы Степановны не было родственников. Всё семейство ушло из под блокировки, она осталась одна Но соседи навещали её в больнице, приносили небольшие подарки. Каждый раз она говорила:
Берегите Машу. Кормите её, не прогоняйте обратно. Она спасла мою жизнь
Три недели спустя, в ясное мартовское утро, Лиза вернулась домой. Маша уже ждала у двери, будто знала, что её ждут.
Идём домой, Маша, протянула она руку.
Кот запрыгнул ей в колени, заурчал, прижимаясь к хозяйке.
Всё будет хорошо, дорогая, прошептала она, Мы ещё подождём немного.
Так закончился ещё один день в нашем доме, где даже самый скитальный кот нашёл немного тепла и надежды.
