15 апреля
Записываю, чтобы не забыть самые удивительные недели в своей жизни.
В заброшенном уголке на окраине Одессы объявился волк-одиночка молодой, сильный, с повадками дикой природы, но странно притягиваемый не к степям и полям, а к людям и дворовым псам. Он не охотился ни на кур, ни на коз, по ночам пропадал, а днём садился в тени и подолгу пристально смотрел, будто что-то хотел понять и сказать. Это был не просто зверь взгляд его был осмысленный, тяжелый, совсем не дикий.
Особенно его тянуло к Жане беспородной рыжей собачонке, живущей у моей соседки Валерии Сергеевны. Окружённая шутками о «волчьей невесте», Жаня казалась совершенно не против столь необычной дружбы. А как-то утром, выйдя вылить помои, я увидел, как волк свернулся калачиком у будки рядом с ней, с доверчивой тоской в жёлтых глазах. Сердце невольно сжалось видно было, что это не агрессия, а какая-то глубокая беда.
Сначала все в нашем дворе нервничали мало ли, волки! Но страх испарился: зверь не нападал ни на людей, ни на живность, только приближался к собакам. К кобелям даже не подходил, а вот к сучкам тянулся, будто искал близость. Судьба привела его к калитке Валерии Сергеевны.
Жаня подбегала к нему, лаяла радостно, хвостом извивала восьмёрки, и волк отвечал ей долгим взглядом и мне, на каждом шаге, бросал знак глазами: будто просил у меня разрешения. Я посмеивался вместе с соседями над этими волчьими ухаживаниями, но в душе понимал тут что-то глубже, чем кажется.
Однажды, когда я набирал воду, волк не убежал даже от металлического лязга ведра. Тут я разглядел: на его шее темнеется полоса. Присмотрелся то ли кожаный ремень, то ли остаток ошейника. Мелькнула ужасающая мысль: неужели зверя приручали, держали на цепи, или того хуже мучили? Волк ушёл, но тревога поселилась внутри.
В тот же вечер я вынес ему кусок мяса. Волк попытался его взять, только не смог прожевать облизывал, мучился, но рот открывался едва-едва. Тут всё стало ясно: зверь не опасен он мучается и не может есть.
Я начал нарезать ему мясо маленькими кусочками, класть поближе, стараясь подойти, вроде к больному ребёнку. Проходил день за днём. Поначалу волк сторонился, но потом, осмелев, позволил коснуться своей головы.
Ощупав его шею, я наткнулся на вросший в кожу старый кожаный ошейник. Сердце ёкнуло людская жестокость оставила смертельный след. Собравшись с духом, я тихонько вытащил нож, прощупал застёжку, срезал ремень. Волк резко вскочил и, как тень, скрылся за гаражами.
На следующий день я понёс этот ошейник к продуктовому магазину на углу. Мужики только увидели и сразу всё вспомнили: несколько лет назад с дрессировочной станции под Одессой исчез волк именно этот самый. Глумились, спорили, а я думал об одном: свободно ли теперь может он дышать?
И он вернулся стал приходить за едой, ел с удовольствием. Округлел, стал крепче. А однажды подошёл ко мне, когда я присел на лавочку, и ткнулся лобастой головой мне в колени, как собака.
И тут случилось чудо. Через пару месяцев Жаня ощенилась: четверо волчат и один чёрный щенок! Весь двор ахнул. Волк-одиночка своё не упустил.
Волк навещал малышей, приносил кости, играл, облизывал. Я смотрел из окна и сам не верил: волк стал отцом, а наш двор стал его стаей.
Не обошлось без беды. К дому пожаловал грубоватый тип тот самый, с дрессировочной станции. Начал требовать вернуть волка, сулил гривны, грозился, но я был твёрд. Тут вмешался волк: перескочил через забор, сбил наглеца с ног и стал между ним и Валерией Сергеевной с щенками. Тот с криком убежал хватит зверей мучать!
Время шло. Подросшие волчата ушли вслед за отцом ходили слухи, будто где-то рядом иногда видят чёрного волка и странных смешанных детей по полям. Я тихо улыбался наследники Жани.
Волк ещё не раз заходил к нашему двору. Но это уже совсем другой рассказ и пусть он останется в сердце.
Сегодня я понял главное: доверие редкая, драгоценная нить между человеком и дикой природой. Я не испугался помочь тому, кто не мог попросить словами и он отплатил мне дружбой и защитой. Волк нашёл свою стаю а я понял: всё добро возвращается, как круги на воде.
Порой даже звери помнят руку, которая их не ударила. А вы как считаете, есть ли у дикой природы память на добро?
