Анна возилась у себя на даче уж больно весна выдалась не по календарю. Конец марта только, а снег, будто испугался чего, весь растаял. Ясно, что апрель ещё подкинет морозов, но пока солнце пригревало так, что Анна даже сняла шапку и полезла что-то поправлять: то забор подопрёт, то к дровянику присмотрится, прикидывая, сколько ещё тот протянет.
Надо, думает, заводить курочек, да поросёночка для приличия, да и собаку с кошкой в хозяйстве не помешают. Да хватит уж, Анна себя одёрнула, хватит, насиделась в одиночестве, нагулялась. Аж смешно стало от таких мыслей как будто чего-то не хватает, а может, и слишком хватает.
Уж лучшее бы огород вскопать скорей, в грядки сунуться, почувствовать запах родной чернозёмной земли. Как в детстве скинешь сапоги, босиком по сырой земле, аж по щиколотку вязнешь прелесть, свобода.
Ещё поживём, пробормотала Анна в пространство, чтобы не казалось, что разговаривает сама с собой.
Здравствуйте услышалось от калитки.
Анна вздрогнула. На пороге стояла девчонка лет пятнадцати, худенькая, рано ещё так на улицу ходить. На ней серый ученический плащик из местного техникума, тоненькие колготки, ботинки одно издевательство, будто для пластмассовых ног. Сейчас бы в такой ветреной погоде ангину прихватить, да и простуду заодно.
Здравствуй, буркнула Анна без особой доброжелательности.
Извините, а можно в туалет к вам? стеснительно просит девочка.
Ну, иди, прямо потом за угол, найдёшь, не заблудишься.
Анна с интересом наблюдала, как девчонка припустила с необыкновенной прытью. Вернулась и, раскрасневшись:
Спасибо, вы меня выручили Я, вообще-то, квартиру ищу. Вы случайно не сдаёте комнату?
Нет, не собиралась. А чего тебе?
Да вот хочу снять, а в общаге жить не хочу. Там и пьют, и курят, и мальчишки шляются.
И сколько платить собираешься?
Пять рублей у меня больше нет.
Входи, давай. Только быстро!
Ой, а можно я ещё в туалет? сунулась девушка.
Беги уже!
Как тебя зовут? спрашивает Анна, уже ведя свою новую знакомую в дом.
Оля пролепетала девочка.
Ну, Оля, колись, зачем пришла-то?
Оля потупилась, как будто собирает в душе все крохи храбрости.
Я комнату
Не ври мне, Оля. По глазам видно. Говори, кто тебя прислал?
Никто Я сама. Вы вы Самойлова Анна Павловна?
Я, а что?
Вы не узнали меня? Мама Это я, Оля ваша дочка.
Анна застыла, уставилась на Олю прямым взглядом ни единого мускула на её морщинистом лице. Словно ледяной дождь по сердцу.
Оля Олечка прошептала Анна еле слышно.
Мамочка! Это я! Мне никто в детдоме адрес не говорил не положено, мол. Но я учительницу упросила, Анастасию Сергеевну, добрейшая душа! Вместе нашли твои имя, фамилию, и вот, я здесь
Анна не шевелилась, а по щекам, натянутым, будто кожа на барабане, вдруг сползли слёзы.
Оля, Олечка доченька
Девчонка взвизгнула, бросилась Анне на шею, залившись детским всхлипом будто не девушка уже, а маленький ребёнок.
Я так тебя искала, мама Мне там говорили бросила, отдала, как валенки А я верила, мама, я так хотела домой
Анна наощупь обняла плачущую Олю ручищи целыми днями в земле, шершавые, крепко держат дочку, Олечку И сиживают так, не разговаривая зачем слова, если всё ясно? Потом уже Анна вспомнит, чему бабка учила, суетилась: воду греет, укроп заваривает, Олечку-подрощенную парит заботливо. Олечка, родная, смысл жизни. Ради чего жить вот оно.
Огород, поросёночек, пальто дочке подвернуть бы к весне. Есть у Анны заначка, где-то там, на чёрный день. А ведь собиралась уже умирать, а тут дочурка вернулась
***
Мама!
Чего опять, почемучка ты моя?
Олечка жуёт пирожок, щёки округлились, мама приодела, словно Барби. И сама Анна помолодела, прям не узнаешь.
Мамулечка
Ну что, солнышко?
Я влюбилась!
Вот те на
Да! Мама, он такой хороший! Ваня его зовут. Он с тобой познакомиться хочет
Ну, посмотрим, думает Анна. Ах, кончились, видать, деньки безмятежные то дал, теперь, может, и забирает.
Мама, что с тобой?
Да ничего, дочка, ничего Быстро ты выросла, вот так повернулось. Не насладилась я, не доглядела Прости меня, Олечка.
Мамочка моя, любимая! Да как ты могла такое подумать! Я тебе и Ване внуков обязательно нарожаю, не переживай! Вместе всё!
Знакомство прошло не то чтобы с помпой, а как надо по-русски: чай, пироги, разговоры до вечера. Иван парень хозяйственный, да и Анне по душе. Ну, разве за такого зятя жалко дочку выдать?
Жили небогато у кого батон на ужин, у кого собака в три раза сытнее семьи. Но Анна не горевала: фабрику закрыли, она в артелях пристроилась что умеет, за то и платят. И Олечку, и зятя Ваню приодела по-человечески.
Ваня не сидел на месте: то забор новый сгородит, то дом подлатает, то баню подправит, то сараю для поросёнка новую крышу навесит. В доме весело зажили, а душе Анны захотелось жить заново не важно, что годы прошли, как злая вьюга.
Ночами, бывало, накатывало память возвращала то, о чём хотела забыть навсегда, и тогда Анна глухо стонала, не в силах сдержать.
Мамочка, что с тобой? Болит?
Нет, дитя моё, брось. Спи, моя хорошая.
Мама, можно с тобой?
Ложись Маленькая, любимая, аж сердце выламывает от счастья. Вот она какая мамина любовь
Сыграли свадьбу, Оля с Иваном остались с Анной. Мать только расцвела с ними, словно долголетний кактус, что вдруг расцвёл три раза подряд! На работе подружки удивлялись Анна Павловна уже не морщит лоб, а улыбается и щеки румяные.
Внук будет! шепчет в обеденный перерыв, ой, девочки, нервничаю
Внук родился, Антошка, в честь бабушки Антонины, строгая была, но по справедливости. Анна теперь держит малыша на руках, сердце скачет как зайчонок весной вот оно, живое счастье, не в сказке!
Все мысли теперь вокруг Антошки. И самый хороший, и самый красивый. Привязался, не оторвёшь. А Ваня тем временем начинается строить настоящий терем места всем хватит, особенно бабушке.
Ваня фирму открыл строительную с братьями, магазин материалов рядом с домом. Тихо живут, да дружно
Ещё хорошая новость будет внучка, девочка!
Какие только платья не нашила Анна Мариночке внучка-куколка, глаз радуется! Весёлый детский смех, радость на ухо не сходит.
Анна счастлива, но что-то нехорошее начинает шевелиться под ложечкой, частенько давит в груди.
Мама! Мама! Где болит? Почему молчала?
Тихо, доченька, всё нормально не волнуйся
***
Поздно мы бессильны.
Доктор, как так? Она же моя мама
Простите.
***
Оля Оленька, пришёл мой час, прости долго я задержалась, мне уже давно бумагу на списание выписали но ты тогда пришла, спасла меня.
Мамочка, молчи так, не хочу слышать!
Послушай ой, не перебивай, тяжело мне Я не мама твоя, Оля. Прости.
Мама! Ты моя, и всегда будешь моей. Никому не позволю иначе говорить. Не хочу и не буду слышать ничего другого.
Доченька Там тетрадка, дневник мой Прости, Оленька. Я тебя очень люблю До встречи любимая моя
***
Оля, поела бы
Сейчас, Вань, подожди.
Оля осталась в маминой комнате, листает толстую, в обёртке, тетрадь. Там всё про жизнь Анны, ничего не приукрашено, зато честно.
Мать была суровая, Антонина Карповна, при ней не забалуешь. Отец погиб на войне. Аннушка выросла, полюбила не хорошего парня, а такого, что опасность его второе имя. С этим вором ушла гулять по жизни и, казалось, сама развязная жизнь утащила Анну в пропасть надолго.
Вор исчез в лагерях, Анна осталась на белом свете одна-одинёшенька. Ребёнка тоже не сберегла молодость, глупость, простыла, когда помогала другу бежать, в сугробе. Потеряла всё, что было женским и ветреным Дом остался по наследству, прижилась, оттаяла, но скучно.
Врачи тогда говорили или-или Она молилась, в церковь ходила прости, Господи И вдруг радость: позвонила дочь, не смогла отказаться, жизнь развернулась.
Думала: хоть немного мамой побуду, вкус счастья узнаю Не знала, что на столько хватит жизни! писала о себе Анна в дневнике. Дочка свет души, смысл И болезнь отступила, будто в сторону ушла
Сначала боялась: а вдруг Оля узнает, что она не мать, что не совпадают бумажки. Потом перестала бояться. Только жила и наслаждалась.
Прости меня, доченька, что украла твоё счастье у другой мамы. Вот оно моё ворованное счастье
Мамочка Оля плачет, слышишь меня, любимая? Я всё знала. Ещё когда у тебя жила, узнала что не те данные, что Анна у меня была Ивановна. Я нашла её, из любопытства. А она сама от меня отказалась родила, замуж вышла, я ей не нужна. Ей некогда было мной заниматься, она боялась, что узнают, что денег мне сунула и
Я ушла, убежала. Потом сильно заболела, помнишь, мама? Ты меня спасла.
Теперь понимаю: всё, как должно. Там, наверху, видно, как и кого куда направить.
Как теперь жить без тебя снова, мама
Оля, Олечка
Ваня дай поплакать, мать схоронила, не мешай
***
Бабушка, а бабушка Аня была доброй?
Самой доброй, Анечка.
А красивой?
Самой-самой, лапочка.
Это кто её так назвал?
Наверное, дедушка или бабушка.
А меня тоже назвали в честь прабабушки? В честь твоей мамы?
Конечно, я и твой папа очень любили бабушку.
Она меня видит?
Видит, детка, и всегда будет рядом, оберегать.
Я люблю тебя, прабабушка Аня, девочка нежно кладёт веночек на могилку.
И я тебя, родная, хрустнул лист, шелестнула берёзка, подхватил озорной ветерАня возле могилки тихонько улыбнулась то ли сквозняк принес то чувство, будто кто-то легонько дотронулся до плеча. Ветви берёз зашуршали, солнце заиграло пятнами по траве, и ветер понёс над землёй запах чернозёма, как в те ранние весенние дни.
Пойдем, Анечка, сказала Оля, обнимая дочь. Дома тебя пироги ждут и новая весна.
Они пошли по тропинке сквозь молодую зелень ярко звенели жаворонки, и в этих голосах, в легком смехе Анечки, в трепетном её взгляде, во всём продолжалась добрая жизнь Анны. Всё было не зря.
Маленькая ладошка сжала мамину руку.
Мам, а ты меня не отпустишь?
Никогда, доченька.
И они шли навстречу солнцу, к дому, где всегда ждут, где память и любовь пересекаются в каждом движении, где на кухне пахнет укропом и прошлое бережно согрето. Потому что самое главное когда в чьём-то сердце тебя любят навсегда.
