Ты правда собираешься потратить всю субботу на разбор всякого барахла в гараже? ВОТ ВСЮ субботу? Кристина поддевает вилкой кусочек медовика и критически прищуривается на высокого светловолосого парня.
Артём откидывается на спинку мягкого кресла, грея ладони о чашку с еле тёплым капучино.
Кристин, ну что ты! Это не барахло, это память моего детства. Где-то в коробках лежит даже коллекция фантиков от жвачки «Love is». Представляешь, какие там сокровища?
Да ты что! Фантики? И с какого года ты их собрал?
Кристина фыркает, плечи её подрагивают от смеха. Это кафе с продавленными бардовыми диванами и вечно запотевшими окнами давно уже их маленькая территория. Официантка Юля даже не спрашивает, что им принести: ставит перед Артёмом капучино, перед Кристиной латте и на двоих десерт дня. За пятнадцать лет дружбы они отработали этот ритуал до автоматизма.
Ладно, признаюсь гараж подождёт. И «сокровища» детства тоже. Саша звал вечером в воскресенье на шашлыки, если что.
Да знаю я. Вчера он три часа убивал время, выбирая новый мангал в интернет-магазине. Три. Часа! Меня чуть от скуки не стошнило.
Их смех немного тонет в гуле кофемашины и негромких разговорах посетителей.
У них не было неловких пауз или недосказанности друг друга они знали как себя. Кристина помнит, как Артём тогда ещё худющий семиклассник с развязанными шнурками на кроссовках первым подошёл к ней в новом классе. А Артём никогда не забывал, как она единственная из всех не смеялась над его массивными очками в толстой оправе.
Саша воспринял эту дружбу спокойно и без намёка на ревность практически с самого начала знакомства. Он наблюдал за женой и её другом детства с пониманием, которое бывает только у уверенных людей. На традиционных пятничных вечеринках за «Монополией» и «Уно» Саша всегда смеялся громче всех, когда Артём в сотый раз проигрывал его жене в «Скраббл», и подливал всем чай, пока они спорили о правилах «Крокодила».
Да он жульничает, вот и выигрывает! однажды с досадой бросила Кристина мужу горсть карт.
Это стратегия, дорогая моя, невозмутимо отвечал Саша, собирая валяющиеся на полу карты.
Артём тогда смотрел на них с улыбкой. Ему нравился этот спокойный, надёжный парень с таким сухим юмором, что иной раз непонятно, шутит он или нет. С Сашей Кристина становилась мягче и светлее, и Артём искренне за неё радовался, как умеет только друг.
Их привычный уклад переменился, когда в их круг вторгалась Вика…
…Сестра Саши появилась у них на пороге месяц назад с покрасневшими глазами и решимостью собирать заново свою жизнь после развода. Он выжал из неё все силы, оставил только обиду и пустоту, где прежде была хоть какая-то опора.
В тот первый вечер, когда Артём пришёл на очередную партию в настолки, Вика на минуту отвлеклась от телефона и осмотрела его долгим взглядом. В голове вдруг что-то дрогнуло, сработал забытый механизм перед ней стоял мужчина спокойный, с добрыми глазами, с такой улыбкой, что хотелось улыбнуться в ответ.
Это Артём, мой школьный друг, представила его Кристина. Вика, сестра Саши.
Очень приятно, Артём пожал ей руку.
Вика задержала руку чуть дольше, чем это бывает у знакомых.
Взаимно.
И с этого момента её «случайные» появления стали законом. Она материализовалась в кафе именно в те часы, когда туда забегали Кристина с Артёмом. Она ненароком заходила в комнату с тарелкой печенья, стоило Артёму появиться в гостях. Она за игровым столом устраивалась так близко, что их плечи соприкасались.
Дашь мне вот ту карту? Вика, наклоняясь, случайно прикасалась к его руке, и волосы едва касались Артёма за шеей. Ой, прости.
Он аккуратно отодвигался, бормоча какое-то вежливое извинение. Кристина косилась на мужа тот только пожимал плечами: сестра всегда была вспыльчива и прямолинейна.
Флирт становился всё очевидней. Вика долго смотрела на Артёма, ловила любой шанс к нему прикоснуться, смешно и звонко смеялась его шуткам.
У тебя необычные руки, длинные пальцы, прям как у пианиста, как-то сказала Вика, беря его ладонь над коробкой с карточками. Музыкой занимаешься?
Не-а, программист.
В любом случае красивые.
Артём осторожно освободил руку, уткнулся носом в карты и покраснел.
Третье приглашение на кофе «по-дружески» он не выдержал сдался. Вика ему, в целом, нравилась. Она была яркой, насыщенной, живой. Может, если у них что-то получится, обстановка вернётся в прежнее русло и Вика, наконец, перестанет на Кристину бросать голодные взгляды.
Первые недели их отношений прошли спокойно. Вика светилась счастьем, Артём расслабился, пятничные вечера снова стали домашними.
Потом Вика заметила то, что лучше было бы не замечать.
Она видела, как у Артёма меняется лицо, когда приходит Кристина. Как его взгляд становится тёплым и открытым. Как они мгновенно подхватывают шутки друг друга. Как их связывает нечто, что ей никогда не станет доступно.
Ревность у Вики проросла болезненным цветком.
Почему ты всё время с ней встречаешься? Вика встала грудью на проход перед дверью.
Потому что она мой друг. Уже пятнадцать лет, Вика, ты…
А я твоя девушка! Я, не она!
Истории с упрёками и скандалами пошли одна за другой. Вика плакала, обвиняла, требовала Артём объяснялся, убеждал, оправдывался.
Ты думаешь о ней больше, чем обо мне!
Вика, это бред! Мы друзья и только.
Друзья так друг на друга не смотрят!
Телефон Артёма трещал в мессенджерах всякий раз, когда появлялась Кристина.
Ты где? Когда домой? Почему не отвечаешь? Ты снова с ней?!
Он стал выключать звук, но тогда уже Вика начала преследовать его. Появлялась в кафе, в парке, возле дома Кристины заплаканная, с яростью в глазах.
Вика, ну хватит… Артём устало держится за виски. Это ненормально.
Ненормально то, что ты проводишь с чужой женой больше времени, чем со мной!
Кристина тоже устала. Каждая встреча с Артёмом теперь словно экзамен когда появится Вика, с какими обвинениями, какую сцену она устроит
Может, мне стоит пореже… однажды начала Кристина, но Артём перебил:
Нет, ни за что. Ты не будешь всё менять из-за её истерик. Никто из нас не будет.
Но Вика уже решила: если не получается по-честному пойдёт иначе.
Саша сидел на кухне, когда Вика молча прошла в комнату.
Братишка… Мне надо тебе кое-что рассказать. Я не хотела, честно, но ты должен знать правду…
Ложь выдавливалась слезами, паузами, шёпотом. Тайные встречи. Слишком долгие взгляды. Как будто Артём держал Кристину за руку, когда думал, что никто не видит.
Саша слушал, не прерывая, не задавая вопросов, не меняя выражения лица.
Когда Кристина и Артём вернулись домой через час, воздух в квартире был густой, как кисель. Саша полувалялся в кресле с лицом человека, ждущего интересного зрелища.
Присядьте, указал он на диван. Моя сестра поведала мне весьма занятную историю про ваш «роман».
Кристина замерла, Артём зубами скрипнул.
Что за…?
Она утверждает, что видела кое-что явно компрометирующее.
Вика стояла, смутившись, опуская взгляд.
Артём резко развернулся к ней так, что она отшатнулась.
Всё, Вика, довольно! Я уже не держусь на одном терпении!
На его лице не было ни тени привычного спокойствия. Где-то делся весь его запас выдержки.
Всё, мы расстаёмся. Прямо сейчас.
Ты не можешь…
Она разрыдалась по-настоящему, без всякой игры.
Всё из-за неё! Вика ткнула пальцем в Кристину. Всё равно ты выберешь её. Всегда её!
Кристина дождалась, пока та выговорится.
Вика, ровно сказала она, если бы ты не пыталась держать его на коротком поводке, не устраивала бы сцен каждый раз без повода, всего этого бы не было. Ты сама разрушила то, что хотела сохранить.
Вика схватила сумку и вылетела, хлопнув дверью.
Саша захохотал по-настоящему, с облегчением, откинув голову на кресло.
Слава богу. Наконец.
Он поднялся, обнял жену.
Ты ведь не поверил?.. Кристина уткнулась носом ему в шею.
Ни на минуту. Я столько лет наблюдаю за вами. Вы как брат с сестрой, у которых вечный спор кто доел последний пряник.
Артём, кажется, впервые за последние недели свободно вздохнул.
Прости, что втянул вас в этот цирк.
Да брось, махнул рукой Саша. Вика взрослая, отвечает за себя. Ну а теперь на кухню. Лазанья уже остывает, и я не собираюсь её греть из-за всяких драм.
Кристина засмеялась тихо и легко. Семья у неё осталась, дружба пережила всё. А муж ещё раз доказал, что доверяет сильнее любых слухов.
Они пошли на кухню, где золотистая корка лазаньи отливала в свете лампы, и мир вновь вставал на привычные места.
