Просто чужой
Варвара еле дождалась, когда жених наконец выйдет за порог. Только входная дверь щёлкнула, она с горящими глазами развернулась к матери.
Ну что, твое мнение? Понравился? Признай он ведь просто находка! С ним мне ничего не страшно!
Девица стояла посреди комнаты, гордо вскинув подбородок, словно вот-вот примерит белое платье и венок. В голосе звенела не просто надежда уверенность, что мама вот-вот подпишется на её восторженный сценарий.
Ирина Павловна развалилась в кресле, не отвлекаясь от модного глянца. Она медленно подняла глаза и с олимпийским спокойствием пожала плечами мол, мнение есть, но делиться не хочется.
Да ты сама решаешь, Варюша. На вид приличный, манеры не хуже вашего телевизионного ведущего и, говорят, с деловой жилкой. Если кошелёк такой же пухлый, каким хвастался почему нет? Только не забудь тебе с ним жить.
В этот момент Варюха будто подключили к батарее засияла так, что люстру можно было не включать.
Я знала, что ты у меня самая понимающая!
Она даже подпрыгнула от радости, а потом кинулась к отчиму, который расселся в углу, лениво листая в телефоне обменный курс гривны к евро.
А ты, Степан Семёнович? Каково мужское, так сказать, мнение?
Степан Семёныч только фыркнул, откинулся на спинку и посмотрел поверх очков с таким выражением, как будто его только что хотели попросить почистить картошку.
Помоему, твой Ярослав самодовольная и эгоистичная персона. Глазки заливает, за словом в карман не полезет, а на семейную жизнь ему, боюсь, плевать. Ты нарисовала из него портрет героя шагу ступить не можешь без розовых очков. Вот через годик сама вспомнишь мои слова.
В комнате повисла густая, как домашняя овсянка, тишина. Только настенные часы на кухне глухо тикали, наматывая витки напряжения.
Щёки Варвары запылали, в глазах загорелся тот знакомый огонь когда её решения под сомнение ставят, она готова Сибирь сама перетоптать, лишь бы доказать свою правоту.
Ну да, у нас ведь свой Фрейд завёлся! Видит людей насквозь! Знатьзнаешь, как мне жить, а любить за меня, может, тоже будешь? выпалила Варя, сложив руки на груди и поджала губы.
Степан Семёныч не моргнул. За годы общения закалился сколько было этих Варвариных бурь! Только в этот раз отвечал тихо и без тени раздражения:
Я людей понимаю, Варвара. А ты, хоть и паспорт получала, всё ещё неженка. Судя по твоим подругам и кавалерам чуть что не так, всех прощаем, всем верим. А через пару лет таких вот приключений нагребёшь столько, что и вспоминать не захочется.
Законы жанра были соблюдены: у Варюхи верных друзей кот наплакал. Одна только Тоня, и то из упрямства, неоднократно намекала Варе на сомнительные места в биографии Ярослава. Но Варя стояла на своём: Ярослав воплощение мечтаний. Надёжный мужчина (ну, клянётся же!), успешный, уверенный на словах.
Не разбираюсь? А зачем тогда изволила распрашивать? Кто ты мне вообще? Мамкин избранник, который задержался дольше всех! Ты мне никто. И учить меня не смей!
Варя выдала всё, что наболело, едва дыша, и замолчала. Она слишком хорошо знала спорить с отчимом бесполезно, но себя не пересилишь.
Степан Семёныч вздохнул, глаза его вдруг потускнели.
Ты так говоришь А кто с тобой возился с пяти лет? На лыжах учил, по математике подтягивал, ногти грыз вместе, когда ты на экзаменах мандражировала? Почему же папой называла если я такой чужой?
Голос на секунду дрогнул, а потом зазвенел, будто царапаешь вилкой по стеклу.
Варя металась: сказать гадость? Смолчать? И вдруг, не выдержав давления:
Мама сказала называть. Мой настоящий отец хоть и не подарок, но он мой А ты совсем, ну, чужой.
Прозвучало резко, даже грубо, но тут же в груди сжалось. Ведь правда наполовину. Степан Семёныч был ей не то что папа, но и не простой сосед по лестничной площадке… Но обида заслонила здравый смысл.
С момента, как Варя превратилась из малышки в вредную подростку, между ней и отчимом начались ежедневные стычки: то не туда пошла, то не с теми гуляла, то не тем занята. Степан Семёныч следил, как инспектор участка, проверял расписание, читал сообщения, а она задыхалась и жаловалась единственной подруге. Та терпеливо объясняла: Обычное дело. Все отцы такие. Но Варя с этими правилами не смирялась, ведь кровито общей нет.
Мама, наоборот, была проще: не лезла, только советы раз в квартал выдавала.
Теперь Степан Семёныч застыл, осунулся, совсем побелел.
Значит, чужой, выдохнул он так, будто только что его по голове кастрюлей огрели.
Он всё равно считал себя ответственным. Все эти годы остался рядом только ради Варвары Галину Петровну (жена) он уже давно мыслями отпустил. Без девочки они бы разошлись мирно и быстро.
Да, чужой! выкрикнула Варя, и вдруг замолчала, когда увидела, что отчим стал таким слабым, будто вся сила из него вытекла. Даже мать, до того молчавшая, наконец вмешалась. Перевернула страницу своего журнала, лениво бросила:
В какой-то степени она права. Ты бы оформил опеку был бы родной. А нет сиди теперь, не обижайся.
Для Степана Семёныча это «не обижайся» оказалось как ушат холодной воды.
Ладно! Всё! Если я тут ни при чём и вообще не особо нужен ждите повестку в суд. Выезжаю. Это моя квартира, у вас ровно сутки на сборы!
Голос не срывался, но звучал так устало, что у девицы внутри чтото поехало колесом. Он ушёл и даже не хлопнул дверью только замок щёлкнул, как хрустальная ваза.
Ирина Петровна пошла просить, стучалась, уговаривала вспоминать лучшее, напоминала про годы, свёкров прошедшие вместе… Но для Степана Семёныча всё уже закончилось. Он остался с Варварой ради неё, а теперь пора заканчивать этот марафон.
Кончилось всё банально быстро: развод оформился на раздва, квартира осталась ему, Ирина с Варварой переселились в хрущёвку на Троещине. Люкс, в понятиях младших классов линолеум из прошлого века, гремучие трубы и вид на мусорки.
Вара там задержалась как Карлсон в доме на крыше: своя комната вместо гардеробной с зеркалом и шкафом маленькая, с продавленной кроватью и занавесками цвета золотая осень. Шум, теснота, атмосфера «всё не так» давили с первой ночи.
Варя утешалась мечтой: Ну ничего, Игнат всё устроит. И действительно не мешкая, вышла за него замуж. Без фанфар, без лимузина, пир на пятерых в кафе Шарлотка под яблочную шарлотку.
Вот только романтика закончилась вместе с леденцами через год Варя с тоской и легким ужасом вспоминала слова отчима. Ярослав будто бы вышел из себя подарки ушли, комплименты всплывали реже, а ещё чаще стал намекать, что теперь время самой гдето заработать. Семья в кредит не живёт, любил повторять он, каждый должен приносить гривну!.
Новый быт быстро выжал все силы. Варвара спорила, терпела, жила надеждами, а потом решила: родит будет лучше! В фильмах же всегда ребёнок скрепляет отношения! Только Ярослав категорически воспротивился:
Пока рано, кризис кругом. Сперва надо встать на ноги!
Кончилось всё тем, что Варя всётаки родила девочку. И гдето на втором месяце бессонных ночей поняла, что радужных перемен не будет. Ярослав ворчал, денег не давал, помощи не предлагал наоборот, стал упрекать, что жизнь ему испортили.
В какой-то момент Варе стало невыносимо. Она долго спасала этот тонущий корабль, а потом собрала вещи и, пока Ярослав был на работе, сбежала с дочкой к маме в ту самую тесную квартирку. Сумка вещей, переноска и дочка это всё её богатство.
Мама проглотила её появление с трудом. Поухаживала немного за ребёнком, а потом однажды вечером поставила чайник с роковым выражением.
Варвара, так дальше не пойдёт. Я работаю, пенсия у меня не скоро. Жить в таком шуме не могу. Давайка ищи квартиру.
Мам, ну куда мне идти? Это же твоя внучка, а у меня аренды не потяну
Сама выбрала, сама разбирайся, мама выдала на прощание пару сотен гривен (для старта) и ушла читать сериал.
Варя цеплялась за любую подработку на компьютере брала все, отбивалась от дочки одной рукой, другой писала тексты. Но хватало только на молоко и подгузники.
Пришлось вспомнить про отчима. Степан Семёныч вдруг поможет? Вдруг сердце дрогнет?
Собралась, надела дочке самое симпатичное, нарядилась сама и в один из пасмурных дней поехала к нему в новую квартиру.
Степан Семёныч открыл дверь в тапках, с заварником в руке. Увидел Варю с младенцем, только бровями повёл.
Здравствуйте Я это, с внучкой твоей познакомиться, попыталась улыбнуться Варя.
Он поставил чай, посмотрел на ребёнка. Ни сантиметра не приблизился.
А зачем пришли? Я, вроде как, уже отчимпосторонний? Или теперь вдруг понадобился? иронично спросил он, сложив руки на груди.
У Варвары внутри чтото оборвалось. Она ведь надеялась на объятия, сладкий чай, а оказалось, что сюжет совсем про другое.
Я погорячилась тогда. За все эти годы Ты был мне ближе всех. Сейчас бы всё подругому
Поздно, Варя. Если бы тогда слова подобрала, может, и смог бы простить. Но годы идут, и твоя внучка мне совсем никто. Я тебя не задерживаю.
Он чуть отступил в сторону, обозначая окончание разговора. Варя постояла, глупо покрутила коляску и медленно ушла
Вышла на улицу, моросило. Пару минут смотрела на серое небо. Внутри пустота. Всё потеряно в один миг. Отчим, который так старался ради неё задержался возле мамы, ночевал на больничных скамейках, покупал сладости. А теперь просто никто и звать никак.
Сквозь вечерний шум города шла она, сама не зная, куда. Только дочка сопела в коляске, и этот звук временно глушил тревогу.
В голове крутились бесконечные варианты: где взять деньги, где искать жильё, не начать ли опять всё с нуля. Только теперь ради себя и ради маленькой Варюшки.
Утром Варя написала постоянным заказчикам, попросила аванс. Один пообещал три сотни гривен уже к середине недели, второй чуть позже. К обеду разместила объявление: Сниму комнату. Недорого. Без вредных соседей и тараканов.
Через семь дней они с дочкой переехали в недорогую комнатушку у метро Черниговская. Мебель из прошлого столетия, но чисто и тепло. Детская кроватка приволокла сама, на вторичке купила за сто гривен.
Сначала казалось, что всё пропало. Иногда не хватало даже на творог. Но глядя на дочку, Варя заряжалась какойто новой жизненной смелостью о себе она уже не думала, только о ней.
Через время стало полегче. Варвара нашла постоянных клиентов, научилась экономить, даже нашла студенткуняню на пару часов в неделю. По воскресеньям они гуляли с дочкой в ближайшем сквере, кормили голубей и пили чай из термоса.
Однажды они встретили во дворе Степана Семёновича тот читал газету у детской площадки. Варя прошла мимо, не поднимая глаз. Он будто и не заметил её.
Но теперь ей и не надо было одобрения или помощи справилась сама, иногда неуклюже, иногда с косяками, но справилась. Главное рядом та, ради которой точно стоило жить дальше и идти вперёд, несмотря ни на что.