Всем бы так помогали
Оленька, я сегодня к тебе заеду, помогу с детьми, раздалось в трубке.
Я прижала телефон плечом, пытаясь укачать орущего Егорку.
Валентина Сергеевна, спасибо, но мы как-нибудь сами справ…
Корoткие гудки свекровь уже отключилась.
В зале что-то грохнуло это Димка опрокинул коробку с кубиками, а Надя тут же завизжала от радости, разбрасывая их по полу. Малыш на руках вопил так, будто его целую неделю не кормили, хотя смесь он доел всего двадцать минут назад
Я перевела взгляд на Артёма. Тот сидел на диване, уткнувшись в телефон, делая вид, как будто изучает нечто чрезвычайно важное.
Ты позвонил маме?
Это не вопрос утверждение.
Артём дёрнул плечом, не поднимая глаз.
Ну да. Тебе же тяжело. Мама поможет
Я хотела сказать, что справляюсь. Что не нужна мне помощь. За три месяца после рождения Егора я умудрялась держать дом, кормить троих детей и иногда даже выкраивать время на сон. Но малыш снова заплакал, и я ушла в спальню, укачивая сына и мысленно готовясь к приезду Валентины Сергеевны.
Свекровь появилась ближе к обеду с двумя огромными сумками и видом женщины, прибывшей спасать Титаник.
Господи, Оля, да на тебе лица нет! Валентина Сергеевна прошла мимо меня, оглядывая квартиру ястребиным взглядом. И бардак вокруг. Ничего, теперь я здесь, всё наладим. Всё будет хорошо.
К вечеру я уже жалела, что не заперла дверь на ключ.
Это что? свекровь с подозрением смотрела на доску, где я резала кабачки.
Овощное рагу. Дети любят.
Рагу?! она произнесла это слово так, будто я собиралась накормить детей отравой. Нет уж. Артём любит щи. Настоящие, как я готовлю. Отойди, я сама.
Я отошла от плиты, сжимая в руке нож.
Утром Валентина Сергеевна подняла меня в семь, хотя Егорка заснул только в пять.
Оля! Как ты одеваешь детей? Что за цирк?
Дима и Надя стояли в своих ярко-синих и малиновых комбинезонах я специально им такие купила, чтобы их легко было видеть на площадке.
Отличная одежда.
Отличная?! Ты это хорошим считаешь? свекровь уже вытаскивала из своей сумки серые брючки и вязаные кофточки. Как сороки! На улице же холодно, простынут. Я привезла им нормальные вещи.
Им удобно в…
Оля, Валентина Сергеевна выпрямилась, скрестила руки на груди, и в глазах заблестели слёзы. Я приехала помочь. А ты мне грубишь, перечишь. Я старше, я Артёма вырастила, знаю, как надо. А ты… не уважаешь и не ценишь.
Свекровь всхлипнула, приложила руку к сердцу и села, изображая глубокое оскорбление.
Артём выглянул из спальни, посмотрел на мать, потом на меня.
Ну что ты опять начинаешь? шепнул. Мама же хочет как лучше. Всем бы так помогали, как нам.
Я промолчала. Переодела двойняшек в серое и бежевое, улыбнулась свекрови. И почувствовала, будто внутри ещё один кусочек сломался.
К концу недели квартира уже больше напоминала вотчину Валентины Сергеевны. В детской переставили кроватки «так правильнее». Режим дня изменился дети теперь спали и ели по свекровским часам. Я кормила Егора под пристальным взглядом, слушая бесконечные советы, что бутылочку держу не так.
Артём каждый час отправлялся на балкон смотреть в окно, делать вид, что ничего не видит и не слышит.
Я едва спала. Лежа ночью в темноте, вздрагивала от любого шага в коридоре ждала, не идёт ли свекровь посмотреть, правильно ли спят внуки. Утром поднималась разбитая, с дрожащими руками, варила себе кофе, который вообще не помогал.
В четверг вечером, открыв шкаф с детским питанием, я застыла всё было пусто.
Валентина Сергеевна! я вышла на кухню, где свекровь шинковала капусту для очередных щей. Где смесь для Егора?
Выбросила я эту гадость, даже не повернувшись, бросила она. Химия одна. Купила нормальную, молочную.
Кивнула на стоящую на столе банку.
Ту самую, от которой у Егора в прошлый раз всё лицо красными пятнами пошло.
У сына на нее аллергия.
Глупости, отмахнулась свекровь. Потому что ты неправильно его кормила. Теперь всё будет по-другому.
Я смотрела на банку, на свекровь, спокойно шинкующую капусту. Подумала об Артёме, который я точно знала вновь унесся на балкон.
Что-то во мне щёлкнуло тихо и окончательно.
Через сорок минут я уже сидела с Егором в такси. Дима и Надя кое-как одетые в свои любимые комбинезоны, которые удалось отыскать в ворохе свекровских вещей, смотрели в окно. В багажнике лежала сумка с самым необходимым.
У мамы я разревелась прямо на пороге.
Мам, я больше не могу… Я не могу так жить
Мама обняла меня, посадила за стол на кухне, налила чаю и гладила по голове, пока я тихо плакала, роняя слёзы в чашку.
Ничего, доченька. Всё будет хорошо. Побудете у меня.
Телефон начал вибрировать в одиннадцать вечера и не умолкал до трёх ночи.
Оля, ты что творишь?! Артём кричал в трубку. Мама в истерике! Она же хотела как лучше! Она нам помогала, а ты!
А я всего лишь хотела спокойно жить! шептала я в трубку, чтобы не разбудить детей. Она выбросила смесь! У Егора аллергия на то, что твоя мама купила!
Ну какая аллергия! Вечно ты преувеличиваешь! Мама лучше знает! Она старше!
Пусть твоя мама тогда и живёт с тобой!
Ты неблагодарная истеричка, прошипел Артём. Без моей мамы ты бы не справилась. Вернись домой немедленно.
Не вернусь, пока она там.
В трубке повисла тишина. Потом Артём коротко бросил:
Как знаешь, и отключился.
На следующее утро я поехала в загс и подала заявление на развод.
Через три дня вернулась за вещами. Одна, мама осталась с детьми. В прихожей меня ждала Валентина Сергеевна.
Оля, как ты можешь? Разлучить детей с отцом! Меня с внуками! Это же жестоко! Я все силы отдала, столько вложила в вас души! Всем бы так помогали, как я!
Я остановилась, глядя ей в глаза. На эту женщину, которая рушила мою жизнь «ради помощи». Которая выбросила нужное питание и купила то, от чего сын покрывался сыпью. Которая переставила мебель, переодела моих детей, вытеснила меня с кухни и довела до нервного истощения.
Переживёте, ничего страшного, услышала я свой ледяной голос.
Валентина Сергеевна отпрянула, хватая воздух ртом. Артём выскочил из комнаты, схватил меня за руку.
Ты что делаешь? Как с моей матерью разговариваешь?
Я выдернула руку. Посмотрела на него взрослого мужчину, который до сих пор бежит жаловаться маме.
Не трогай меня.
Я прошла мимо него, собрала в спальне остатки вещей, впихнула в сумку и ушла, не оглядываясь.
Оформляли развод два месяца. Артём звонил ещё пару недель, потом перестал. Валентина Сергеевна прислала длинное сообщение что якобы я развалила семью и поломала жизнь её сыну. Я стерла его, даже не дочитав.
У мамы было тесно, но спокойно. Ночами я вставала к Егору, укачивала его на кухне, глядя в заснеженное окно. Днём гуляла с Димой и Надей, кормила их овощным рагу, одевала в яркие комбинезоны
Через полгода Димка и Надя пошли в детский сад. Я нашла удалённую работу правила тексты по ночам после того как все засыпали. Денег хватало, пусть не на шикующую жизнь, но на всё необходимое.
Вечерами усаживалась на диван, Егор сопел в кроватке, двойняшки лезли под бок, требуя сказку. Я читала им «Трёх медведей», меняла голоса, Надя хихикала, а Дима кивал серьезно каждые пару страниц.
В такие минуты я откидывалась на спинку дивана, смотрела на своих детей и понимала правильно поступила. Впереди были непростые годы, воспитание троих в одиночку Было сложно, иногда одиноко и страшно. Но теперь всё было, наконец, по-настоящему правильно.
