Полечка, я сегодня к вам приеду, с внуками помогу.
Полина зажала телефон плечом и пыталась одновременно укачивать орущего Максиму.
Надежда Геннадьевна, спасибо, но мы и сами справ…
Гудки короткие свекровь уже отключилась.
В зале грохнуло это Саша опрокинул коробку с кубиками, а Маша тут же с восторженным визгом начала швырять кубики по всей комнате. Максим на руках ревел так, будто его не кормили целую вечность, хотя всего двадцать минут назад он допил бутылочку…
Полина медленно перевела взгляд на Антона. Он сидел на диване и, не отрываясь, смотрел в телефон слишком внимательно для того, чтобы не скрывать свое нежелание вмешиваться.
Ты позвонил маме.
Не вопрос. Констатация.
Антон пожал плечами, не поднимая взгляда.
Ну… да. Я вижу, тебе тяжело, мама поможет…
Полина хотела возразить, сказать, что умеет справляться и не нуждается ни в чьей поддержке. За три месяца после рождения Максима она умудрялась содержать дом в порядке, кормить троих детей, даже иногда спать. Но Максим вновь заплакал, и она просто ушла укачивать его в спальню, мысленно считая минуты до приезда Надежды Геннадьевны.
Свекровь явилась под обед, с двумя огромными чемоданами и выражением лица человека, который пришёл спасать гибнущий экипаж.
Господи, Полина, ты посмотри на себя! Надежда Геннадьевна прошла вглубь квартиры, оглядывая все цепким взглядом. И бардак тут Ничего-ничего, я теперь здесь. Всё сделаем, всё наладим. Всё у вас будет хорошо.
К вечеру первого же дня Полина уже жалела, что не закрыла входную дверь на все замки.
Это ещё что такое? свекровь подозрительно посмотрела на разделочную доску, где Полина резала кабачки.
Рагу. Детям нравится.
Рагу? свекровь сказала это слово так, будто Полина собралась накормить детей мышьяком. Нет, нет и ещё раз нет! Наши любят борщ. Настоящий, по моему рецепту. Отойди, я сама сделаю.
Полина медленно отошла от плиты, сжимая нож для овощей в руке.
Утром свекровь подняла Полину в семь часов, хотя Максим уснул только в пять.
Полина! Как ты одела детей? Это же цирк какой-то!
Сашу и Машу одеты были в любимые ярко-жёлтый и красный комбинезоны, которые Полина покупала специально, чтобы видеть близнецов издалека на площадке.
Обычные вещи.
Ты это называешь обычными? Надежда Геннадьевна уже вытаскивала из чемоданов серые штанишки и бежевые кофточки. Как попугаи! На улице холодно, простудятся. Я теплые вещи привезла.
Им удобно…
Полина, свекровь выпрямилась и сложила руки на груди, в глазах заблестели слёзы, я приехала помогать. А ты мне перечишь, хамишь Я старше. Я вырастила Антона. Я знаю, как надо. Ты меня не уважаешь, не ценишь.
Она всхлипнула, прижала руку к груди, театрально плюхнулась на стул
Антон выглянул из спальни, посмотрел от матери к жене и шепнул:
Ну ты что опять… мама только добра желает… Всем бы так помогали, как нам.
Полина промолчала, переодела близнецов в серое и бежевое, улыбнулась свекрови и почувствовала, что внутри что-то снова надломилось.
К концу недели Надежда Геннадьевна полностью захватила пространство: кроватки в детской переместила по-своему, режим дня детям установила сама, над Полиной нависала у каждого кормления Максима всё делала не так, не тем углом держала бутылочку. Антон пропадал на балконе, делая вид, что всё это его не касается.
Полина не спала. В ночной тишине, глядя в потолок, она ловила малейший скрип в коридоре вдруг свекровь идёт проверить, ровно ли спят внуки Утром, разбитая и дрожащая, варила крепкий кофе, который всё равно не помогал.
В четверг вечером, открыв шкафчик с детским питанием, Полина застыла: полки были пусты.
Надежда Геннадьевна! она вышла на кухню, где свекровь шинковала капусту для очередного борща. Где смесь для Максима?
Выбросила. Это вредная химия, я читала. Купила нормальное, полезное.
На столе стояла дешевая банка той марки, от которой Максим месяц назад покрылся сыпью.
У Максима аллергия на эту смесь.
Глупости, отмахнулась свекровь. Это ты что-то не то ему даёшь. Сейчас всё по-другому будет, увидишь.
Полина смотрела на банку, на свекровь, спокойно шинкующую капусту. Поняла, что Антон опять на балконе и что внутри вдруг что-то хрустнуло, тихо, но окончательно.
Через сорок минут они уже сидели в такси. Полина прижимала к себе Максиму, Саша и Маша сидели в ярких комбинезонах она вытащила их из-под свекровских завалов вещей. В багажнике тряслась клетчатая сумка с самым необходимым.
У мамы в квартире Полина разрыдалась прямо на пороге
Мам, я не могу больше. Просто не могу больше так жить
Мама молча обняла её, усадила на кухне, налила чай, гладила по голове, пока Полина, обессилев, плакала в чашку.
Всё будет хорошо, доченька. Поживёте у меня.
Телефон начал вибрировать в одиннадцать вечера и не умолкал до трёх ночи.
Полина, ты что устроила?! кричал Антон сквозь телефонный динамик, мама в истерике! Она помогала нам, она же хотела как лучше, а ты?!
А я хочу просто спокойно жить! шипела Полина, чтобы не разбудить детей. Она выкинула смесь! У Максима аллергия! Это опасно!
Да нет никакой аллергии! Ты вечно преувеличиваешь! Мама лучше знает, она старше!
Ну так живи тогда с мамой, если ей так всё доверяешь.
Ты неблагодарная истеричка! прошипел он. Без моей матери ты бы не справилась. Вернись домой, быстро!
Не вернусь. Пока она там будет.
Повисла пауза, долгий холодный гудок. Потом Антон пробурчал:
Как знаешь, и отключился.
Утром Полина поехала в ЗАГС и подала заявление на развод.
Через три дня она приехала собрать вещи. Одна, мама осталась с детьми. В прихожей её встретила Надежда Геннадьевна.
Полина, как ты могла? Разлучить детей с отцом? Бабушку с внуками! Это же жестоко! Я же для вас жить старалась! Все бы так помогали, как я вам!
Полина посмотрела на эту женщину ледяным взглядом. На ту, что разбирала её жизнь под предлогом помощи, покупала то, от чего сын покрывался сыпью, переставляла мебель, отстраняла от своих детей и кухни, и медленно, верно, довела дочь до слёз.
Переживёте, выносливые вы люди, прозвучал её голос, чужой и холодный.
Свекровь молча отшатнулась, хватая воздух ртом. Антон выскочил в коридор, схватил Полину за руку.
Ты что творишь? Как ты с матерью разговариваешь?
Полина вырвала руку, посмотрела на мужа, который в свои тридцать с лишним всё ещё скрывался за спиной матери.
Не трогай меня.
Она без оглядки прошла в спальню, собрала оставшиеся вещи в чемодан и ушла.
Развод оформили через два месяца. Антон звонил ещё пару недель, потом сдался. Надежда Геннадьевна прислала пространную тираду о том, что семья разбита, жизнь сына испорчена Полина удалила сообщение, даже не дочитав.
Дома у мамы было тесновато, но спокойно. Ночами Полина вставала к Максиму, укачивала его на кухне, смотрела в темное окно. Днём с близнецами гуляла по двору, кормила их овощным рагу, одевала в яркие комбинезоны.
Через полгода Саша и Маша пошли в сад. Полина устроилась на удалённую работу по ночам редактировала тексты: денег хватало, не на шик, но на всё необходимое.
Вечерами она садилась на диван; Максим сопел в кроватке, Саша и Маша устраивались по бокам требовали сказку. Полина читала им про трёх поросят, меняя голоса; Маша хихикала, Саша кивал серьёзно на каждой странице.
В эти часы она смотрела на детей и понимала всё сделала правильно. Впереди ещё были непростые годы, одиночное воспитание троих. Было тяжело, иногда одиноко, страшно. Но правильно.
