Хруст сухой ветки под моей ногой я даже не ощутил. В ту же секунду казалось, что мир перевернулся, закружился у меня перед глазами яркой мозаикой, а потом вдруг рассыпался на тысячи ослепительных искр и собрался в острую боль чуть выше локтя левой руки.
Ох… я инстинктивно схватился за пострадавшую руку и чуть не выкрикнул от неожиданной боли.
Ваня! закричала моя подруга Даша и тут же бросилась ко мне, упав на колени рядом. Тебе больно?
Нет, конечно, мне приятно! стиснув зубы и корча гримасу, выдавил я сквозь едва сдерживаемое нытьё.
Даша осторожно потянулась ко мне, хотела поддержать за плечо.
Не подходи! неожиданно резко оборвал я её, глядя зло. Больно же, не трогай!
Мне стало вдвойне обидно. Во-первых, кажется, рука сломана и месяц придётся провести в гипсе, терпя подколы друзей во дворе. Во-вторых, сам ведь полез на то дерево, стремясь показать Даше свою ловкость, силу, удаль молодецкую. Если с переломом можно было как-то смериться, то за унижения себя простить не мог. Мало того, что оконфузился перед Дашей, теперь она ещё и жалеет меня! Не хватало только этого.
Вскочив на ноги, придерживая висящую плетью руку, я решительно двинулся к городской больнице.
Вань, не переживай! Даша бежала рядом, пытаясь меня ободрить, всё наладится, Ваня! Всё будет хорошо!
Отстань, я остановился, сверкнул на неё злющим взглядом и сплюнул в сторону. Какое хорошо? Я ведь руку сломал, поняла, нет? Иди домой, достала уже!
Не оглядываясь, я быстро пошёл по хрущевским тротуарам, оставив Дашу с её большими серо-зелёными глазами и тихим: «Всё будет хорошо, Ваня… Всё будет хорошо…»
***
Иван Викторович, если мы не увидим перевод в ближайшие сутки, будем весьма разочарованы. Кстати, завтра обещали настоящий гололёд, будьте внимательны за рулём. Сами понимаете, заносы Всё эти несчастные случаи никто не застрахован. Всего удачного вечера.
Голос оборвался, в кабинете повисла тишина. Я отбросил мобильник на стол, вцепился пальцами в волосы и опустился в кресле.
Где ж взять эти чертовы рубли Платёж только через месяц намечен был…
Выдохнув, я снова взял телефон, набрал нужный номер.
Ольга Васильевна, сможем сегодня проводку сделать нашим партнёрам из холдинга за поставку станков?
Иван Викторович, но
Можем или нет?
Можем, но тогда плановые платежи…
Они подождут, потом разберёмся! Переводите всё на счёт сегодня же!
Хорошо но потом
Я не дослушал, бросил трубку на стол и с силой ударил кулаком по подлокотнику.
Проклятые кровопийцы…
Меня вдруг кто-то аккуратно коснулся за плечо вздрогнул, чуть не подпрыгнул.
Даша, я же просил, не подходи ко мне, когда работаю, раздражённо бросил я, уже узнавая мягкие губы жены на своем ухе, тёплую ладонь в волосах.
Вань, не нервничай, ладно? Всё наладится.
Да достала ты меня со своими «всё хорошо»! не сдержался я. Меня завтра размажут, вот и будет тебе «хорошо»?
Я резко встал и оттолкнул её за руки.
Что ты там делала? Щи варишь? Иди, вари дальше! Не нервируй!
Она молча вышла к двери, но на прощание обернулась и в который раз сказала привычное: «Всё будет хорошо».
***
Ты знаешь, сейчас лежу и вспоминаю всю нашу жизнь…
Я с трудом приоткрыл глаза, глянул мутным взглядом на любимую жену. Её некогда красивое лицо прорезали морщинки, плечи осунулись, осанка уже не та. Она, не выпуская мою ладонь, поправила капельницу и улыбнулась.
Сколько раз я попадал в переделки, был на краю, когда всё плохо ты всегда приходила и твердила: «Всё будет хорошо». Так злился я на тебя за эту фразу до одури! Хотел кричать, что ты наивна попытался я улыбнуться, но закашлялся. Когда смог перевести дух, продолжил: Руки-ноги ломал, грозились убить, всё терял а ты опять своё. Никогда не обманула. Как знала удивительно.
Да что ты, Ваня, вздохнула она устало. Это я себя твердила, не тебе. Я тебя, дурака, всю жизнь любила до безумия… Ты моя жизнь. Когда беда сердце выворачивалось. Слёз сколько выплакала! Ночами не спала… Всё повторяла: «Пусть хоть гром, но раз он жив, значит всё будет хорошо».
Я сжал её ладонь. Было тяжело говорить.
Вот оно что А я злился Прости меня, Дашенька. Прожил жизнь, а всё про тебя не думал. Вот уж дурак
Она тихо смахнула слезу, наклонясь ко мне ближе.
Ваня, ты не переживай…
Она прижалась ко мне щекой и тихо гладила мою остывающую руку.
Всё БЫЛО хорошо, Ванечка, всё БЫЛО хорошоЯ слабо улыбнулся. В комнате пахло чем-то знакомым, тёплым и этим счастливым прошлым, когда мы были просто детьми, и для нас всё казалось возможным. За окном мягко падал снег. С каждым её привычным шёпотом тревога уходила куда-то прочь. Мне даже стало чуть легче дышать.
Спасибо тебе, Дашка… За всё, шепнул я с трудом, но отчётливо.
Она кивнула, не сдержав дрожащую улыбку сквозь слёзы, и вдруг сказала крепко:
Ты снова справился, Ваня. Вот видишь всё действительно хорошо. Всё так и есть.
Я закрыл глаза. Её ладонь лежала в моей, теплая и живая, будто держала меня на свете, пока медленно гасли шумы и тревоги. Так я и уснул с улыбкой, полной покоя, впервые за много лет уверенный: всё действительно хорошо.
