Мам, ща быстро, минут двадцатьдвадцать пять, Игорь стоял в дверях палаты, пытался улыбнуться, но губы дрожали.
Не затягивай, Аглая, лежа на боку, стискивала одеяло. Доктор сказал, что к вечеру подключат капельницу.
Он кивнул, бросил куртку на плечо и вышел. На улице сырость и ветры. Октябрь в Киеве щедр на дождь, гулкое шипение луж, будто весь смысл украинской осени в один кадр: небо низкое, люди короткострастные, всё будто ждёт последнего аккорда.
Игорь спешил к автобусной остановке, ощущая, что опаздывает не к автобусу, а к жизни, к тем потокам, что несут его мимо. Три недели назад врачи сказали: «Последняя стадия». Он тогда не заплакал, просто сел на скамейку у морга почемуто именно туда привели ноги и сидел до темноты.
Ну что, собираешься уезжать? спросил сосед по палате, худой старичок с тонкой шеей и глазами, в которых таилось вечное ожидание.
Я сына жду, улыбнулась Аглая, он обещал вечером прийти.
Часто бываете вместе?
Каждый день. Только я всё думаю может, зря его держу? У него ведь жизнь.
Старик кашлянул и шепотом произнёс:
Не ты держишь, а он сам не отпускает. Пока не отпустит ты не уйдёшь.
Аглая отвернулась к окну. За стеклом лил дождь. Странно, ведь когдато она обожала его. В молодости капли были романтикой: горячий чай на кухне, шорох по подоконнику. Сейчас же они лишь мешали видеть.
Игорь прошёл в старый парк, где в детстве они с мамой скользили на санках. У третьей берёзы от входа она когдато сказала ему:
Знаешь, сынок, не важно, чем ты занимаешься. Главное чтобы после тебя ктото улыбнулся. Хоть один человек.
Тогда он не понял, сейчас понимает до боли. Телефон завибрировал: «Мама: Не спеши, я в порядке». Он машинально улыбнулся в последнее время она часто писала «не спеши», наверное, чтобы он не нервничал.
В палате стало тише. Старик уснул, медсестра ушла. Аглая лежала, глядя в потолок, и вдруг услышала музыку. Гдето из коридора доносилась старая песня «Осенний дождь». Она улыбнулась: «Боже, и тут ещё» и закрыла глаза.
И вдруг рядом села тень, тихая, будто шёпот ветра.
Не бойся, прошептало, всё уже.
Она не открывала глаз, лишь вздохнула и прошептала:
Только бы он не плакал.
Игорь бросился обратно через сорок минут. Врачи уже вышли из палаты, медсестра стояла у двери, глаза раскраснелись. Он понял без слов.
Можно? спросил шёпотом.
Да, кивнула медсестра, но ненадолго.
Он сел рядом. Мама лежала спокойно, будто чуть улыбалась. На тумбочке телефон мигал непосланным сообщением:
«Игорь, не жди чуда. Сам им будь».
Он уставился на экран, пока не стало больно. Потом заметил: на стекле, где дождевые капли стекали тонкими линиями, образовалось крошечное сердечко, будто ктото нарисовал его пальцем изнутри. Он впервые за многие дни улыбнулся.
Прошёл год. Игорь стоял у входа в детскую онкологию с термосом кофе и корзиной фруктов.
Вы волонтёр? спросила охранница.
Да, улыбнулся он. Хочу, чтобы ктото улыбнулся.
И когда в коридоре подбежал мальчишка с лысой макушкой и крикнул: «Дядя, смотри, я поправляюсь!», Игорь понял чудеса всё же бывают.
Просто иногда они приходят через нас.
