Мам, я успею. Двадцать минут, может чуть дольше, Игорь стоял в дверях палаты, пытаясь улыбнуться, но губы дрожали.
Только не затягивай, Варвара лежала на боку, сплотившись с одеялом, врач сказал, что к вечеру будет капельница.
Он кивнул, бросил куртку на плечо и вышел. На улице было сыро и ветрено. Октябрь в Киеве никогда не пожалел прохожих дождь, порывистый ветер, лужи, отражающие всю тяжесть украинской осени: низкое небо, молчаливые люди, всё будто ждет завершения.
Игорь шёл к автобусной остановке, чувствуя, что не успевает. Не к автобусу к жизни. Ко всему, что катилось мимо. Три недели назад врачи сказали, что у матери «последняя стадия». Тогда он не заплакал. Просто сел на скамейку у морга почему-то именно туда ноги привели и сидел до наступления темноты.
Ну что, всё собираешься уехать? спросил сосед по палате, старик с тонкой шеей и глазами, в которых таилось вечное ожидание.
Я сына жду, улыбнулась Варвара, он обещал вечером прийти.
Приходит часто?
Каждый день. Только я всё думаю может, зря его держу? У него ведь жизнь.
Старик кашлянул и тихо произнёс:
Не ты держишь, а он сам не отпускает. Пока не отпустит ты не уйдёшь.
Варвара отвернулась к окну. За стеклом шёл дождь. Странно, ведь когдато она любила дождь. В молодости он казался романтичным: сидеть на кухне с горячим чаем и слушать, как капли стучат по подоконнику. Сейчас же он лишь мешал видеть.
Игорь зашёл в старый парк, где в детстве они с мамой катались на санках. У третьей берёзы от входа она когдато сказала ему:
Знаешь, сынок, не важно, чем ты занимаешься. Главное чтобы после тебя ктото улыбнулся. Хоть один человек.
Тогда он не понял. Сейчас понимал слишком ясно. Телефон завибрировал: «Мама: Не спеши, я в порядке». Он машинально улыбнулся в последнее время она часто писала «не спеши», будто боясь заставить его тревожиться.
В палате стало тихо. Старик спал, медсестра ушла. Варвара лежала, глядя в потолок, и вдруг услышала музыку. Гдето вдалеке, будто из коридора, звучала старая песня «Осенний дождь». Она улыбнулась. «Господи, ну надо же, и тут» подумала она и закрыла глаза.
И вдруг ктото сел рядом, тихо, как будто ветер.
Не бойся, прошептал голос, всё уже.
Она не открыла глаз, лишь вздохнула и прошептала:
Только бы он не плакал.
Игорь прибежал через сорок минут. Врачи уже вышли из палаты, медсестра стояла у двери, глаза покрасневшие. Он понял без слов.
Можно? спросил тихо.
Да, кивнула медсестра, только ненадолго.
Он сел рядом. Мама лежала спокойно, будто чуть улыбалась. На тумбочке стоял телефон, экран мигал неотправленное сообщение:
«Игорь, не жди чуда. Сам им будь».
Он смотрел на экран, пока не стало больно. А потом заметил: на окне, где дождевые капли стекали тонкими линиями, образовалось маленькое сердечко, как будто ктото нарисовал пальцем изнутри. Он улыбнулся впервые за много дней.
Прошёл год. Игорь стоял у входа в детскую онкологию с термосом кофе и корзиной фруктов.
Вы волонтёр? спросила охранница.
Да, ответил он, улыбаясь, просто хочу, чтобы ктото улыбнулся.
И когда в коридоре подбежал мальчишка с лысой головой и крикнул: «Дядя, смотри, я выздоравливаю!», Игорь понял чудеса всё же бывают. Просто иногда они приходят через нас.
