Вторая тёща
Женщина в домашнем халате, уборщица, осторожно постучала в кабинет директора частной клиники эстетической медицины «Дунай». Её звали Людмила, и она старалась говорить как можно тише, чтобы не тревожить начальство.
Я слышала, у вас открыта вакансия помощника массажиста, промолвила она неуверенно.
Владимир Артемьев поднял взгляд от бумаг и строго посмотрел на неё. Он был заметно раздражён только что узнал, что переговоры с важными спонсорами накрылись медным тазом, и нервы были на пределе.
Вы, со шваброй, собираетесь клиентам массаж делать? едко спросил он.
Нет, ну Я прошла онлайн-обучение, вот сертификат и резюме, сказала Людмила и протянула измятый лист, который заранее приготовила.
В этот момент в кабинет зашел заместитель Артемьева Борис Соломин. Владимир, решив, что с ним сегодня происходят сплошные недоразумения, потер виски и резко закричал:
Боря, почему у нас уборщицы по офису шастают, когда заблагорассудится? Убери её отсюда и объясни, что сюда со своими мечтами о массажах лучше не соваться!
Он вырвал бумагу из рук Людмилы и разорвал её в клочья, бросив прямо у её ног.
Людмила, едва сдерживая слёзы, опустилась на корточки, чтобы собрать остатки своего резюме. Борис без церемоний взял её под локоть, провёл по коридору мимо персонала, и вывел в кладовку для уборочного инвентаря.
Опустившись на старый ящик с песком у стены, Людмила не выдержала и дала волю слезам.
В «Дунае» она работала недавно. О такой работе мечтать не приходилось единственная причина была в зарплате, крупнее, чем в других местах. К тому же Владимир Иванович считался человеком уважаемым, про него говорили: сам себя сделал, своими руками открыл клинику и поднялся с самых низов.
Это была правда родители Владимира умерли, когда ему не было и пяти лет, он рос в детдоме, выучился на врача и со временем стал мастером эстетической медицины. В его клинику ездили даже киевские звёзды, богатые дамы. Каждый год он повышал цены и ни в чём себе не отказывал.
Потому Людмила решилась: раз открылась такая редкая вакансия, надо пробовать иначе останется только жалеть всю жизнь.
Она мечтала стать массажистом. Читала учебники, сама изучалась по программам медколледжа сколько хватило сил и денег. На полноценную учёбу не хватало средств: муж убежал из дома, забрав всё, и оставил Людмилу с маленькой дочкой на руках без единой гривны.
Позже оказалось, что Павел был судим за мошенничество и всю жизнь сочинял себе легенды. Развод затянулся ровно столько, сколько длились суды Павел на заседания не ходил, всё затягивал. Ради любимой дочери Маришки Людмила работала без отдыха и тогда же начались её скитания.
На работу женщины с ребёнком брали редко. Людмила, её мама Галина Семёновна, и дочь Маришка ютилось в маленькой «хрущевке». Иногда жили на бабушкину пенсию. Галина Семёновна бывшая учительница, веселый и упрямый человек, взяла на себя заботу о внучке, чтобы дочь могла заработать.
Позже, чтобы приблизиться хоть немного к мечте, Людмила прошла недорогие ускоренные курсы массажа. Получила скромный сертификат его-то и порвал Владимир Артемьев.
Слёзы утерла, вернулась к уборке. Некоторые по коридору косились, кто-то пересказывал услышанное, а дома её ждала приятная новость: Маришка принесла из детсада грамоту за лучший рисунок. Людмила радовалась успеху дочки как чуду и экономила на всём, чтобы хоть иногда покупать ей хорошие краски.
Ведро казалось особенно тяжёлым этим вечером. Когда Людмила потащила его на улицу, ей вдруг помог Юрий Ильич дворник, единственный человек в клинике, кто не смотрел на неё свысока. Юрий Ильич был мужчина в возрасте, немного посмеивался над самоуверенностью Артемьева помнил, как тот с голой задницей бегал по общежитию в студенчестве.
Юрий Ильич не обижал Людмилу, наоборот угощал домашней выпечкой на завтрак, подбадривал добрым словом. Благодаря его поддержке Людмила и осмелилась пойти к директору со своим резюме.
В этот раз, встретив его, Людмила не удержалась и разревелась снова.
Не плачь, доча, сказал он нежно. Всё переменится.
Лучше бы не лезла, только хуже
Да ладно тебе, Люд, сегодня он как с цепи сорвался. Попробуешь снова может, будет другой день лучше.
Теперь уже велено и близко не подходить, печально ответила Людмила и потащила инвентарь на склад. Думала, раз он поднялся с низов, поймёт. А он гордец, только и смотрит на свой диплом
Юрий Ильич отвёл плечами, а Людмила отправилась домой, в уме просчитывая, как растянуть мелкую зарплату на месяц. Маришка просила какую-то дорогую куклу а где взять деньги, никто не знал.
Дома ждала тишина. Галина Семёновна сидела на кухне и прятала слёзы. Людмиле стало страшно на душе: мама всегда считалась примером стойкости уж если она не держит лицо, приключилось что-то серьёзное.
Мамочка, что такое? тревожно спросила Людмила.
Всё нормально попыталась отмахнуться Галина Семёновна.
Мама, скажи.
Была у врача, на диспансеризации от нашего театра. Всех актрис и служащих погнали Диагноз плохой. Операция нужна. А если не делать мне год максимум отмерено. В очередь не попадём, а платно сами понимаете, не вытянем. Да и всё надо делать в Киеве у нас ни оборудования, ни специалистов.
Мам, ну не говори так. Я что-нибудь придумаю, вскочила Людмила.
Доченька, на твою зарплату уборщицы и мою пенсию, сильно не разойдёшься Как говорится, из ничего и штанов не сошьёшь.
Людмила не спала всю ночь, перебирая варианты. К утру решила другого выбора нет: надо ещё раз попытаться поговорить с Владимиром Артемьевым.
Её даже не пустили в клинику. Сказали сокращение, выдали три мини-оклада и уволили.
Юрий Ильич дал ей свой номер на прощание. Людмила машинально записывала, не представляя, что делать дальше. Месяц как-то можно протянуть, а потом хоть трава не расти.
Сдаваться было не в её характере. Маме о сокращении сказала вскользь, мол, сама захотела больше времени проводить с внучкой. Стала искать работу. Везде для неквалифицированных ничего не платили.
Попалось объявление нужна сиделка к пожилой женщине, можно без медобразования, главное: помощь по дому, уборка, готовка.
Людмила задумалась: не стыднее, чем полы мыть. Оставила заявку, перезвонили через час. Агентство, работодатель пожилая, обеспеченная женщина.
Попросили приехать с документами. Там её встретила Инна, кадровик.
Предупреждаю сразу: клиентка сложная. Вы будете уже двенадцатой. Никто не выдерживает.
Людмила нервно кивнула.
По условиям у вас не должен быть с собой ребёнок. Дети и животные запрещены. Машенька пусть ходит в садик или остаётся с бабушкой.
Людмила тяжело вздохнула. Да, мама поможет.
Рабочий день с семи утра. Испытательный срок три месяца. Потом удвоение зарплаты и стабильный контракт. Кандидатуру замечательной Марии Игнатьевны Порядковой, думаю, вы слышали. Экс-прима оперного театра, сейчас на пенсии, капризная, но с характером.
Людмила согласилась: шанс вытащить семью из беды нельзя было упускать.
Вечером нашла старые фото Марии Игнатьевны, смотрела анонсы оперы выразительная, сильная женщина. В реальности Порядкова оказалась совсем другой: седой, худой, на коляске, острая на язык и цепкая глазами.
Руки на виду держи и звука лишнего не издавай! встретила она Людмилу.
Доброе утро, Мария Игнатьевна
Рожать не учила, здороваться не умеешь. Давай завтрак!
Чуть позже Людмила получила миссию принести чай. Порядкова крутила стакан на свету, поморщилась и вылила горячее на пол.
Перелила, чайник не туда повернула, отчеканила хозяйка, сама виновата.
Людмила повернулась, чтобы скрыть возмущение. Сделала вид: не слышит обид, промолчала.
Весь день Порядкова издевалась, проверяла на прочность. Людмила терпела. К вечеру, укладывая старуху спать, осторожно сделала ей лёгкий массаж стоп Мария Игнатьевна впервые расслабилась и даже уснула крепко.
Утром охранник сказал:
Что вы с ней сделали? Спала, как ангел!
День за днём испытательный срок летел незаметно. Людмила получила стабильную зарплату, смогла уговорить маму не таскать тяжести на репетициях, наконец купила Маришке хорошие краски. Всё чаще Мария Игнатьевна отпускала едкие шутки, но в голосе появилось тепло.
Однажды хозяйка спросила:
Как твои дома без тебя справляются?
Маме тяжело, конечно, но выхода нет, честно ответила Людмила.
Марина сколько лет? Умная девчонка?
Шесть. Рисует всё подряд.
Приводи. Пусть рисует у меня в гостиной. Мне не мешает.
Так Маришка стала приходить к маме на работу. Её портрет Марии Игнатьевны настолько понравился хозяйке, что тот велела вставить его в рамку и повесить возле пианино.
Сближение продолжилось. Массажи Людмилы помогали Марии Игнатьевне переносить свои боли. Маришку даже начала называть «вторая внучка».
Однажды Людмила убирала в кабинете оперной дивы и нашла старый альбом с фотографиями. Вместе начали смотреть.
О, бабушка! вдруг вскрикнула Маришка, показывая пальцем на фото.
Людмила не поверила глазам: юная Галина Семёновна, её мама.
Как эта фотография здесь оказалась? зашептала Людмила.
Порядкова прищурилась:
Так ты, выходит, дочь Гальки? Вот и думаю, почему ты мне сразу понравилась…
Знали мою маму?
Да мы с ней чуть не сдали ГТО на двоих! В одном дворе выросли, бегали на танцы, я на пение, она на спорт. А потом из-за парня поругались, всё, как водится.
Обе обмолвились о прошлом: кто-то уехал, кто-то женился, дружба сошла на нет.
Вскоре Людмила устроила встречу мамы и Марии Игнатьевны. Сначала осторожную, с упрёками и сарказмом, потом всё больше с теплом. Порядкова предложила Людмиле и её семье переехать к ней.
Доча, хватит ютиться, сказала она, места в доме много, хватит всем, а нормальной семье всегда рада.
Галина Семёновна отмахнулась:
Нам и так хорошо.
А Мария Игнатьевна настояла и даже сама организовала небольшой ремонт, человеческие условия.
Порядкова настояла и на том, чтобы Галина Семёновна прошла обследование у лучшего кардиолога области, Валентина Николаевича Горецкого. Его прислали из Киева молодой и, что важно, добрый человек, сам выбрал работу «в народе», а не в столице.
Операция удалась. Людмила познакомилась с Валентином, возникла симпатия. Постепенно доктор стал их другом, потом чем-то большим.
Мария Игнатьевна, наблюдая всё со стороны, однажды сказала:
Людочка, тебе нужно учиться дальше. Я оплачу серьёзные курсы массажа. Будешь моим личным мастером, а диплом пригодится и для работы.
Людмила согласилась. Преподавателем был Семён Алексеевич Мищенко опытный мастер, увидел в ней талантливого ученика и предложил место в своём новом салоне «Гармония», где особое внимание уделяли реабилитации после травм.
Жизнь наладилась. Людмила устроилась на новую работу с хорошими условиями. К Марии Игнатьевне часто приезжали Валентин и Маришка, Галина Семёновна поправилась и снова стала водить внучку в театр.
Мария Игнатьевна болела всё чаще, но была счастлива, что вокруг не чужие чужие люди, а настоящая семья. Она называла Людмилу второй дочкой, Маришку любимой внучкой, а Валентина «настоящим человеком».
С тех пор я понял: неважно, с какой ступеньки начинаешь и сколько раз тебя сбросят вниз, важно не сдаваться и искать людей, которые протянут руку. Помощь приходит не от богатства, а от сердца. Благодаря этим женщинам и главному мужчине моей жизни мы стали семьёй, родной не по крови, а по духу.
