Высадил я Ирину из машины, как полагается проводил взглядом, пару слов на прощание. Доброта, ласка Ну, ты понимаешь. Сам сел за руль, выдохнул и поехал домой, в славный Харьков. Доехал сижу минутку в своей старой Таврии у подъезда, прокручиваю в голове, что ж говорить жене-то буду. Уже ж клялся себе: никаких выкрутасов, всё по чесноку, по-мужски! Пока губы ещё помнят вкус поцелуев, а в голове не болото рутины.
Захожу домой, открываю ключом и так, между прочим:
Привет, кричу. Алёна, ты дома?
Дома, флегматично, будто из глубины квартиры, отвечает жена. Ага. Ну что, жарить тебе теперь котлеты, или сам справишься?
Я думаю: вот-вот, пора быть решительным. Не обернусь на прошлое, не стану мяться. Внутри у меня что-то церемонное даже рождается, как у настоящего мужика.
Алёна, прочищаю горло. Я тебе сказать пришёл… Пора нам расходиться.
А Алёна глазом не моргнула. Её бы хоть ядерной бомбой не прошибёшь. Я ж ещё в начале женитьбы прикалывался, звал её Алёна Несгибаемая.
Это как понимать? спрашивает через приоткрытую кухонную дверь. То есть котлеты отменяются?
Как хочешь, отвечаю, заодно проверяя себя на храбрость. Жаришь на здоровье, не жаришь тоже ладно. Я ухожу. К другой женщине.
Тут бы любая другая кастрюлей врезала или закатила бы бурю эмоций. Но Алёна не из этих.
Велика беда, пожимает плечами. Ты мои сапоги из ремонта хоть забрал?
Нет, начинаю мямлить я. Если надо, прям сейчас поеду и заберу!
Ну-ну, вздыхает она. Пошлёшь дурачка за сапогами он тебе утюг принесёт.
Я стою как оплёванный. Ну разве такой разговор о разрыве? Ни слёз, ни драм скукота! Но с другой стороны, чего хотел сам же Алёну за умение всё держать в руках и выбрал когда-то. И хозяйка знатная, и характер ровный, и попа приятная.
Алёна всегда была как якорь надёжная, спокойная, предсказуемая. Но сейчас ведь я влюблён в другую! И решил пора рубить концы.
Так вот, Алёна, торжественно, со вздохом. Спасибо за всё, но я люблю теперь другую. А тебя нет.
Вот это новости, хмыкает она. Ты меня не любишь Моя мама, например, любила соседа, а папа вечно пил самогон и в домино играл. И вот смотри, какой порядок в итоге.
Алёна кремень, спорить с ней сложно. Уже не хочется ни скандала, ни драмы.
Алёночка, ты реально хорошая, вздыхаю я. Но к другой меня тянет по-настоящему, и страсть, и всё такое.
Ну-ну, говорит. К кому на этот раз? К Оксане Ивановой, не иначе?
У меня аж мороз по коже. С Ивановой-то у меня был романчик год назад, а она откуда знает?!
Это ну язык заплетается, неважно. Нет, не Иванова.
Жена зевает, как будто речь о погоде.
Может, к Ларисе Павленко подался?
Я аж побледнел Лариса тоже в моём списке когда-то была Вот это да!
Нет, не Лариса женщина мечты совсем другая! Я без неё не могу, всё, ухожу.
Подожди, может, ты про Майю, Майю Петровну Криворучко заговорил? Ох, Бучин-Bучин, давай уж правду! Вершина мечты Майя Криворучко, 35 лет, ребёнок есть, два раза делала аборт Так?
Мне показалось, будто током ударило ну откуда она всё про Майю знает?!
Откуда у тебя такая информация? Ты что, за мной следила?!
Просто, милый мой, говорит Алёна, я, между прочим, гинеколог. Я через меня пол-Харькова прошло, кого ты там только не знаешь. Я и так всё вижу для меня ваши интрижки насквозь прозрачные!
Ну думаю, теперь уж точно нечем крыть.
Пусть будет так, говорю, собравшись для приличия, хоть Майя, хоть кто Я всё равно ухожу.
Ну и дурень ты, усмехается жена. Хочешь совет? У Майи ничего особенного, как у всех, это я тебе как врач говорю. Ты вообще-то её историю болезни видел?
Нет, признаюсь я.
Вот-вот. Так, давай в душ. А завтра я позвоню Павлу Михайловичу в диспансер, чтоб тебя без очереди посмотрели, нормальный ведь позор: муж гинеколога, а бабы здоровой найти не может!
Так что мне делать теперь? бормочу печально.
А я пойду жарить котлеты, твёрдо говорит Алёна. Ты мойся и соображай, что далее. Если нужна идеальная, только скажи подберу
Я поплёлся в ванную, включил воду. Стою под струёй, а в голове пух и прах: вроде и свободу хотел, а теперь почему-то внутри пусто и смешно. Теплом обдало то ли от душа, то ли от того, как Алёна просто котлеты жарить пошла.
Одеваюсь, выхожу на кухню а там запах детства, шумит сковорода и Алёна из последних сил удерживается, чтобы не улыбнуться.
Ну чего застыл? спрашивает она. Котлеты ж остывают.
Я сел напротив, кусок хлеба в руки, смотрю и вдруг захотелось обнять её, как раньше, до всех этих дурацких страстей с Майями, Оксанами и Ларисами.
Знаешь, Алён, говорю тихо, может, ты права Дурак я.
Она посмотрела в упор, не моргая и впервые за долгое время вдруг улыбнулась по-детски.
А я тебе давно это говорю, отвечает. Кушай, пока тёплые.
И тут я понял: никакая новая любовь не заменит жареной котлеты, чистого полотенца и этой, как крепость, улыбки всё, что, оказывается, давно было моим счастьем.
Я вздохнул, подцепил вилкой котлету и впервые за много лет с облегчением подумал: Вот это по-настоящему по-мужски.
