Я буду жить лучше вас
Как вы вообще выживаете в такой бедности? Лена Андреевна сморщила нос, оглядываясь по сторонам. Посмотрите, вы тут двадцать лет, а даже обои не переклеили! А еще меня поучаете, как жить!
Галина Викторовна опустила плечи, заметно уставшая от этого разговора. Игорь Петрович молча сделал глоток чая, не встречаясь с дочерью взглядом. Лена стояла посреди тусклой кухни, разгорячённая, и, казалось, сейчас взорвётся но родители упрямо молчали. Их равнодушие бесило Лене сильнее любых упрёков.
Сергей замечательный человек, продолжала Лена упрямо. Вы просто не понимаете ничего в жизни!
Галина Викторовна медленно подняла глаза на дочь.
Леночка, мы ведь не против Серёжи, Галина Викторовна мягко покачала головой. Мы только хотим, чтобы ты сначала выучилась, на ноги встала.
Какая ещё стабильность? Лена закатила глаза. Такая, как у вас? Двадцать лет куковать в одной старой квартире?
Тебе девятнадцать лет, Галина Викторовна пыталась говорить спокойно. Рано тебе замуж, рано, пойми.
Игорь Петрович поставил чашку на стол, посмотрел на дочку долгим и каким-то бесконечной печалью полным взглядом ни тени осуждения.
Сначала выучись, жизнь свою устроишь, мы только за, продолжала Галина Викторовна. Просто не сейчас, не так поспешно, доченька.
Вы хотите лишить меня моего счастья! Лена топнула ногой, словно ребёнок. Вот и всё!
Она резко развернулась и схватила куртку со спинки стула в коридоре. Галина Викторовна поднялась за ней и едва не поспешила вслед.
Лен, постой, Галина Викторовна протянула к дочери руку.
Но Лена трясущимися руками натягивала куртку, путаясь в рукавах от злости и слёз.
Мы с Серёжей всё равно будем счастливы! крикнула Лена, пятясь к двери. Вам наперекор!
Игорь Петрович с усилием поднялся из-за стола и вышел за дочерью в коридор, опираясь на косяк дверей.
Дочь, ты не понимаешь… начал он, но Лена перебила:
Я буду жить в достатке! У меня будут деньги, и вообще всё будет, уж не так, как у вас!
Она рванула ручку двери и выскочила на лестничную площадку. Последнее, что слышала был тяжёлый материнский вздох и негромкий звук, будто бы что-то упало на пол.
Лена голопом бросилась вниз по лестнице, упрямо решив: она права, и только она.
…Спустя четыре года Лена снова стояла перед той же облупленной дверью, что раньше. В одной руке сжимала пухлую ладошку трёхлетнего Мити, который с любопытством разглядывал незнакомую дверь. Лена подняла руку, чтобы постучать, но так и застыла пальцы дрожали в сантиметре от выцветшей поверхности. Она вдруг поняла: не может.
Митя потянул маму за руку, глядя испуганно:
Мама… пробормотал он, переступая с ноги на ногу.
Лена посмотрела на сына, на потёртый, с треснутым колесом чемодан рядом. Это всё, что осталось от её прежних надежд. За четыре года Лена ни разу не звонила, не писала домой. Считала себя выше простых людей, которые годами не делают ремонт. Теперь возвратилась с разбитым сердцем, слезами и разбитыми мечтами.
Наконец, Лена опустила руку и робко постучала три раза. За дверью сразу раздались шаги как будто её ждали. Щёлкнул замок. Перед ней стояла Галина Викторовна; морщинистая, поседевшая на висках. Глаза матери были внимательными, но мягкими.
Галина увидела зарёванное лицо дочери, размытую тушь, заметила, как Митя жмётся к маминой ноге, как за ней тянется их скомканная жизнь в старом чемодане.
Мать ни о чём не спрашивала, не вспоминала прошлых обид. Она просто отступила в сторону, пропуская Лену с Митей в квартиру.
Лена вошла. Всё было по-старому те же обои, шкаф, запах пирогов когда-то казался чуждым, теперь же уютным, родным. Митя с интересом рассматривал незнакомое пространство.
Митенька, пойди в ту комнату, Лена наклонилась к сыну. Там игрушки, посмотришь пока, ладно?
Митя кивнул и пошёл по длинному коридору.
Лена повернулась к матери. Галина Викторовна стояла, глядя на дочь.
Лена попыталась что-то сказать, но слова не шли. Было только чувство вины и опустошения. Сделав шаг навстречу, она вдруг разрыдалась и бросилась в мамины объятия. Слёзы лились без остановки; Лена уткнулась в плечо, пахнущее всё тем же простым стиральным порошком, как и четыре года назад.
Мам, всхлипывала Лена. Мамочка, прости меня…
Галина Викторовна обнимала дочь, гладила по спине.
Лена плакала, оплакивая глупые иллюзии, брак с человеком, которого почти не знала… гордыню, унижавшую родителей ради своей мнимой лучшей жизни.
Ты была права, во всём права, Лена подняла залитое слезами лицо.
Галина Викторовна только ещё крепче обняла дочь.
Пойдём на кухню, пробормотала она. Я чай поставлю.
Лена вытерла слёзы и прошла на кухню, садясь на своё старое место у окна. Мама поставила чайник и достала чашки.
А где папа? Лена спохватилась.
На работе. Скоро будет, ответила мама.
Лена молча смотрела в свою чашку, не зная, что делать с руками.
Я тогда наговорила вам ужасных слов, про бедность, про ремонт… прошептала Лена.
Галина Викторовна села напротив, накрыла руку дочери своей ладонью:
Главное, что ты вернулась. Всё остальное не имеет значения.
Он мне изменил… Лена всхлипнула. Потом выгнал просто за дверь.
Мать погладила дочь по голове:
Я ему так верила… Лена всхлипывала. Как я теперь учёбу закончу? Как жизнь строить с ребёнком на руках?
Галина Викторовна обняла дочь крепко, покачивая.
Всё наладится, Леночка. Вместе мы справимся. Не сразу, но будет иначе…
…Прошло несколько месяцев с тех пор. Лена сидела в углу скромного кафе за столиком с подругами. Олеся катала пустую чашку и хмурилась: муж оставил её с долгами год назад.
Звонят коллекторы каждый день, стонала Олеся. А этот гад в Киев переехал.
Лена, слушая её, перевела взгляд на вторую подругу. Инна сама растила дочь: её мужчина сбежал, бросив всех.
Мой хоть без долгов ушёл, горько усмехнулась Инна. Просто сказал, что не готов быть папой.
А мой был готов… Только ответственности перед другой бабой, Лена криво улыбнулась.
Олеся фыркнула:
Глупые мы были… Всё искали своих богатырей.
А поймали скоморохов на костылях, подхватила Инна.
Лена слушала их и понимала: эти три женщины с разбитыми сердцами похожи как сёстры. У каждой своя грустная история.
Хватит жаловаться, неожиданно хлопнула по столу Олеся. Давайте хоть по пирожному возьмём.
Лена улыбнулась и подозвала официанта, радуясь возможности хоть на минуту отвлечься.
Вечером Лена шла домой через свой район, открыла дверь и прислушалась к шумам. Из дальней комнаты раздавался детский смех и голоса родителей.
Лена прошла в комнату и увидела: отец сидит на полу и строит башню из кубиков, Митя радостно хлопает в ладоши, Галина Викторовна в кресле, укутанная в шаль, улыбается мужу и внуку.
Лена смотрела на родных и думала: раньше она презирала этот небольшой уют и тесную квартиру; теперь же понимала, как ошибалась.
За тридцать лет родители прошли через все лихие девяностые, безработицу, болезни, потери. Своя крыша, пусть маленькая, работа, простая радость, поддержка. Не море за границей, не отпуска в Турции, не дорогие покупки но ведь главное, что рядом была настоящая семья.
А Лена осталась одна с ребёнком и разбитым сердцем. Её недавняя гордость всё ещё булькала внутри, не давая признаться себе в очевидном. Что проиграла не мама в своей старой квартире и не папа со старым пиджаком. Проиграла Лена, которая задалась мнимым успехом и потеряла куда больше, чем казалось…
