Я знаю про твои связи, сказала жена. Андрей весь похолодел.
Не вздрогнул, не побледнел хотя внутри всё сжалось, как бумажку, которую вот-вот выбросят. Просто застыл.
Елена стояла у плиты, помешивала суп. Привычная поза спина ко мне, фартук в мелкий горошек, запах поджаренного лука в кухне. Домашний уют. Тёплая картинка. Только голос у неё был другой как у ведущей вечерних новостей.
Я даже себе подумал: может, послышалось? Может, она про картошку что-то сказала мол, знаю, где хорошую продают? Или про соседа с пятого этажа, который автомобиль по объявлению выставил?
Но нет.
Про все твои связи, уточнила Елена, не разворачиваясь.
Вот тут меня реально бросило в ледяной пот. Потому что в её голосе не было ни упрёка, ни нытья, ни истерики. Не было того, чего я всегда ждал: слёз, криков, разбитой посуды. Была просто констатация факта. Как если бы она сказала, что в холодильнике молоко закончилось.
Пятьдесят три года прожил я к тому моменту. Двадцать девять из них рядом с этой женщиной. Я знал о ней всё: где у неё родинка за лопаткой, как она морщит нос, когда пробует борщ, как вздыхает, когда будильник звенит. Но такого тона я никогда не слышал.
Лен, начал я, не находя сил.
Прокашлялся. Попробовал снова.
Леночка, ты о чём сейчас?
Она повернулась. Посмотрела прямо спокойно, пристально, будто я был какой-то старой фотографией, с которой нужно стереть пыль.
Про Наташу, например, сказала она. Из вашей бухгалтерии. Это, если не ошибаюсь, в две тысячи восемнадцатом было.
У меня ноги подломились. Без всяких преувеличений земля из-под ног ушла, я просто повис в пустоте.
Господи. Наташа?!
Я уже и фамилию её еле вспомнил. Что-то было банкет корпоративный? Или после? Несерьёзно. Мелькнуло и исчезло. Сам себе тогда пообещал хватит.
И про Ирину, продолжила Елена невозмутимо. Которая познакомилась с тобой в фитнес-центре. Это два года назад.
Я открыл рот. Закрыл.
Откуда она про Ирину знает?!
Елена выключила конфорку. Аккуратно сняла фартук, сложила, положила на стул. Села за стол.
Хочешь знать, как я выяснила? спросила она. Или что важнее почему молчала?
Я не мог вымолвить ни слова. Не потому что не хотел просто не мог физически.
Первый раз, начала Елена, я заметила лет десять назад. Ты стал задерживаться на работе. Особенно по пятницам. Приходил весёлый, глаза горят. Какими-то духами пахло.
Она невесело усмехнулась.
Я тогда думала: ну, может, показалось. Или кто-то новый на работе, женщина. Месяц себя убеждала. Потом нашла в кармане пиджака чек из ресторана ужин на двоих, вино, десерт. Мы с тобой никогда туда вместе не ходили.
Я хотел что-то сказать, оправдаться, но слова не находились.
Знаешь, что я сделала? Елена посмотрела мне в глаза. Поплакала в ванной. Умылась. Приготовила ужин. Встретила тебя с улыбкой. Дочери не сказала ей пятнадцать. ЕГЭ готовилась, первая любовь. К чему ей знать, что отец…
Она замялась. Провела ладонью по столу, словно стирая с него что-то невидимое.
Думала: переборю. Само затянется. У всех мужики такие возраст, гормоны, блажь. Вернётся главное, чтобы семья целая осталась.
Лен, с трудом произнёс я.
Не перебивай, сказала она твёрдо. Дай договорить.
Я замолчал.
Потом была ещё одна, потом другая, третья я сбилась со счёта. Телефон твой без пароля всегда был думал, я туда не загляну? Я читала переписки. Эти глупые сообщения: «Скучаю, золотко», «Ты самый лучший». Фото смотрела где ты обнимаешь их, улыбаешься. Голос у неё дрогнул впервые. Но она сдержалась.
Всё время спрашивала себя: а зачем мне это? Для чего жить с человеком, которому я не нужна?
Я люблю тебя! вырвалось у меня. Лен, я…
Нет, сразу пресекла она. Не любишь. Любишь быть дома в уюте. Чистую квартиру. Горячий борщ. Отглаженные рубашки. Спокойную женщину не лезущую с расспросами.
Встала. Подошла к окну. Постояла немного в темноте.
Знаешь, когда решилась? спросила она. Месяц назад. Дочка приезжала. Сидим на кухне, пьем чай. Она мне вдруг: «Мам, ты какая-то стала тихая. Как будто не ты сама». Я подумала: да, это ведь правда. Уже лет десять я живу не для себя.
Я смотрел на её спину прямо, как струна и понял: я её теряю. Не «могу потерять», а реально теряю. Здесь и сейчас.
Я не хочу разводиться! сказал я горячо. Елена, прошу тебя.
А я хочу, ответила она просто. Документы уже подала. Через месяц суд.
Но почему?! я взорвался. Почему сейчас?!
Елена развернулась. Посмотрела долго и словно бы сквозь меня. Улыбнулась горько.
Потому что поняла: ты меня никогда не предавал, Андрюша. Потому что предать можно только того, кто тебе важен. А я для тебя просто была. Как воздух.
Правда.
Я остался сидеть на диване сгорбленный, уже не молодой мужчинами. Елена взяла ключи, пакет с вещами. Между нами двадцать девять лет брака, взрослая дочь, квартира, где на каждом шагу следы прошлого. И пропасть. Не перепрыгнуть.
Ты же понимаешь, сказал я тихо, без тебя я пропаду.
Не пропадёшь, выживешь, отрезала она. Переживёшь.
Нет! Я вскочил, шагнул к ней. Леночка, я изменюсь! Обещаю! Ни одной больше…
Андрей, она вытянула руку, чтоб остановить. Дело не в женщинах. Совсем не в них.
А в чём тогда?!
Она задумалась. Подбирала слова, те, что копились десятилетиями, но не решалась сказать.
Ты знаешь, как это? Когда после твоих Наташ и Ир ты ложился рядом, я лежала чуть в стороне и чувствовала себя пустотой. Ты ведь даже не старался скрываться! Телефон на виду. На воротничке рубашки чужая помада. Ты думал, что я дура? Слепая?
Я чуть не заплакал.
Я не хотел…
Не хотел? шагнула ближе. Глаза её блестели, но это не были слёзы это была ярость, накопившаяся за столько лет жизни. Ты просто никогда не думал обо мне вообще. Ни разу. Что было у тебя в голове, когда ты целовал другую? «Жена не узнает»? Или «Какая разница»?
Молчал.
Потому что правда правда была страшна.
Я правду не думал о ней. Елена просто присутствовала в моей жизни, была фоном. Я твёрдо знал: никуда не денется. Всегда рядом будет.
Ты приходил и был спокоен. Потому что в твоём мире ничего не менялось. Жена дома. Семья есть. Всё нормально.
Она отвернулась.
А меня там не было. Вообще.
Я потянулся к ней, хотел обнять, удержать.
Елена отстранилась.
Не надо, произнесла устало. Уже поздно.
Я схватил её за руки.
Леночка, прошу! Дай хоть шанс! Я всё изменю! Всё заново начну!
Она посмотрела: наши пальцы переплетены, моё лицо будто чужое, испуганное. И, наверное, впервые увидела я реально боюсь. Но не потерять её.
А остаться одному.
Ты знаешь, сказала она тихо, вынимая ладони, я ведь тоже боялась. Остаться одной. Без семьи, без тебя. А потом вдруг поняла…
Взяла сумку и ключи.
Я уже давно одна. Рядом с тобой но одна.
И вышла.
Прошло три недели.
Я сидел в пустой двушке Елена перебралась к дочери почти сразу и листал телефон. Наташа из офиса. Ирина из спортклуба. Ещё пара женщин, которые мелькали когда-то в переписках.
Я набрал Иру.
Занято.
Написал Наташе прочла, промолчала.
Остальные даже не стали отвечать.
Вот ведь штука: когда был семьянин, все были вокруг. А теперь, когда никому не нужен…
Один.
Я сидел один на огромном, чужом диване. Квартира стала вдруг непривычно большой, холодной. И впервые за пятьдесят три года понял, что действительно остался наедине с самим собой.
Я взял телефон, нашёл номер «Елена». Долго смотрел.
Напечатал сообщение. Стер. Написал снова. Стер.
Потом просто набрал: «Можно встретиться?»
Ответ пришёл через час: «Зачем?»
Я задумался. «Прости» поздно. «Вернись» не поверит. «Я изменился» сам себе не верю.
Правду написал:
«Я хочу попытаться начать всё сначала. Дашь шанс?»
Три мигающие точки. Исчезли. Снова появились.
Наконец ответ:
«Приходи в субботу. К дочери. В два дня. Поговорим».
Я выдохнул.
Я не знал, что будет. Прощение ли. Новый шанс ли. Дано ли мне право на это.
Я посмотрел на кольцо на пальце.
И впервые за много лет был по-настоящему готов начать жить заново.
Если она позволит.
Стоило ли Елене терпеть мои измены? Может, ещё десять лет назад надо было хлопнуть дверью и объяснить всё начистоту? Как вы считаете?
