Несколько месяцев я жила с уверенностью, что мой муж соблюдает свои обязательства перед дочерьми от первого брака. На каждый мой вопрос о его трех девочках он отвечал спокойно, уверяя, что алименты переводит регулярно, что у них всё хорошо. Но что-то внутри не давало мне покоя какая-то упорная тревога, которую я не могла заглушить.
В тот вторник, пока муж был на работе, я нашла их старый адрес в куче его бумаг. Я скопировала этот адрес и поехала в один из спальных районов Москвы. Район выглядел совсем иначе, чем наш дома потрёпанные, лестницы облупленные, двор запущенный. Я уже тогда почувствовала какую-то тяжесть не ту, к которой привыкла.
На звонок открыла уставшая женщина его бывшая супруга. Взгляд настороженный, лицо бледное.
Здравствуйте. Я жена вашего бывшего мужа. Нам нужно поговорить.
Она оценила меня взглядом, тяжело вздохнула, но дверь открыла. В квартире было чисто, но очень просто: старенькая мебель, обои отклеиваются по углам, игрушки скромные. Было видно они выживают.
Ну, говорите, сказала женщина, сложив руки на груди.
Скажите, пожалуйста, мой муж утверждает, что платит алименты. Это правда?
Она горько усмехнулась:
Алименты? Мы их не видели больше года. Я работаю уборщицей, мама помогает чем может, а отец с тех пор, как ушёл, всё на нас.
Мне стало тяжело дышать. Именно в этот момент в комнату вошла маленькая девочка, лет семи, с огромными глазами и не по возрасту усталым личиком. Волосы в беспорядке, рукава на кофте протёрлись, штаны с дырочками.
Мама, кушать хочу, прошептала она.
Я чуть не заплакала. У себя дома я регулярно выбрасываю еду, окружена всеми удобствами, а здесь дети считают копейки.
Где остальные две девочки? тихо спросила я.
В школе. Скоро вернутся.
Хорошо, прошептала я и вдруг почувствовала решимость. Пожалуйста, заберите их из школы. Мы все вместе сейчас поедем за покупками.
Что? Я не могу Это неудобно
Я вас не спрашиваю, ответила я спокойно, почти без эмоций. Это не милостыня, это то, что ваши дети должны были получать много месяцев.
Мы поехали в соседний торговый центр. Я купила каждой девочке куртки, обувь, рюкзаки, тетради, книги. Они примеряли кофты, смеялись и впервые за долгое время улыбались по-настоящему а у меня в это время щемило сердце: радость и боль одновременно. Купила их маме теплую кофту, набор недорогой косметики и разные мелочи, которые хоть немного возвращают чувство достоинства.
Спасибо вам я даже не знаю, что сказать, прошептала она, утирая слёзы.
Не стоит благодарить. Это только первый шаг.
Вечером я вернулась домой. Муж, как ни в чем не бывало, развалился на диване перед телевизором.
Где ты была? спросил он, не отрываясь от русской передачи.
Навещала твоих дочерей. Тех, которым, как ты утверждал, ты помогаешь.
Он мгновенно побледнел, вскочил с места.
Я всё могу объяснить
Я почувствовала ледяной спокойный гнев.
Объяснять не надо. Собирай вещи. Сейчас же.
Ты что, с ума сошла? Это наш дом!
Нет. Это МОЯ квартира. Она оформлена на меня. Я купила её на свои рубли из наследства. Собирайся.
Давай спокойно поговорим
Говорить уже поздно. Не соберёшь сам соберу я.
Я поднялась в спальню, достала его чемоданы и начала быстро складывать его вещи. Он ходил за мной по пятам, пытался что-то говорить это уже ничего не значило. Через пятнадцать минут весь его скарб стоял у подъезда.
Завтра я позвоню адвокату, сказала я ему напоследок. И прослежу, чтобы ты начал платить детям столько, сколько должен. Даже если мне придётся взять этот долг на себя я отдам всё до копейки.
Он стоял внизу, посреди сумок и мешков, растерянный и совершенно одинокий.
Я закрыла за ним дверь и прислонилась к ней, едва сдерживая слёзы. Всё внутри дрожало. Это было одновременно самое трудное и самое правильное решение в моей жизни.
Правильно ли я поступила, выставив мужа за дверь сразу? Или стоило дать ему шанс объясниться?
