В этом месяце придётся нелегко, тихо произнёс Антон, листая приложение Сбербанка.
Он тяжко вздохнул. Уже несколько месяцев деньги исчезали, словно сквозь пальцы. Причина была известна, но признать её вслух не хватало духу.
Антон вышел из лифта, по привычке ослабил галстук. Третий этаж, четвёртая дверь слева за три года этот маршрут стал частью его самой. Ключ повернулся в замке, и сразу же квартиру наполнил уютный запах жареной картошки с укропом. Вера всегда сыпала укроп щедро, как будто обращалась с ним, как с талисманом. Антон снял ботинки, швырнул сумку на тумбочку.
Я пришёл.
На кухне! отозвалась Вера.
Она стояла у плиты, помешивая картошку с грибами. Волосы собраны в хвост, на плечах её любимая рубашка в клетку. Антон подошел, аккуратно поцеловал её в макушку.
Пахнет вкусно.
Картошка с грибами. Садись, накрою.
Вера улыбнулась, но глаза остались тревожными. Антон это приметил слишком хорошо знал жену, чтобы не видеть: её улыбка всегда боролась с переживаниями. Три года рядом с ней научили читать её мысли по мелочам.
Он сел за стол, наблюдая, как Вера сервирует ужин. Движения у неё жёсткие, нервные ещё одно послание без слов. Скорее всего, опять разговор с мамой. Ольга Витальевна умела надолго оставить горькое послевкусие.
Мама звонила? спросил Антон, и так всё понимая.
Вера остановилась на секунду, затем поставила перед ним тарелку и села напротив.
Звонила. Вроде ничего особенного.
Антон мысленно криво усмехнулся. Ольга Витальевна не общалась просто так. В каждом её звонке скрывалась маленькая отрава.
Он не стал докапываться. Можно было выяснять подробности, вытаскивать наружу всю критику, которую она вливала в голову дочери. Но зачем? Всё было уже сказано: маленькая зарплата, старенькая машина, отсутствие перспектив одни и те же слова, как пластинка, заевшая в проигрывателе.
Они ели в уютной тишине. Квартира однушка в добротной хрущёвке, но зато своя, не арендованная. Антон купил её до свадьбы, и ему всегда было приятно думать: пусть не богатство, но всё честно заработано.
Вера ковыряла вилкой картошку, о чём-то задумавшись. Антон знал о матери. Ольга Витальевна залезала в мысли, словно назойливая песенка из рекламы.
…Тёща невзлюбила Антона с первой встречи. Он тогда пришёл знакомиться в единственной приличной рубашке и чистых джинсах. Ольга Витальевна взглянула на него так, как смотрят на залежавший товар в «Пятёрочке», недовольно сжав губы.
Кем работаешь? спросила она.
Инженер.
Инженер… В голосе прозвучало презрение, словно Антон признался в чём-то смешном. Заработок хоть приличный?
Вера тогда вспыхнула, попыталась сменить тему. Но тон был задан. С тех пор трёхлетние отношения не изменили Ольгу Витальевну: она осталась холодной и строгой.
Каждая встреча становилась проверкой терпения. «Вот Светиной сын бизнес второй открыл». «Когда наконец купите новую машину, ваша же еле едет». «Вера в детстве мечтала о загородном доме, ты знаешь?»
Антон научился не реагировать. Улыбался, спокойно кивал и не вступал в споры. Ольгу Витальевну переубедить невозможно она мнение сформировала навсегда.
Вера доела, отодвинула тарелку.
В субботу мама приглашает на ужин. У папы юбилей.
Антон чуть напрягся. Вечера с родственниками Веры всегда были испытанием: длинный стол, множество гостей, и тёща в центре, будто командир на своём параде.
Во сколько?
К семи.
Хорошо, возьмём по дороге торт.
Не надо, мама сказала, всё сама приготовит.
Конечно. Ольга Витальевна контролирует каждую деталь; принести свой торт нарушить её порядок вещей.
Вера собрала посуду, ушла на кухню. Антон смотрел ей вслед такая маленькая, кажется хрупкой птицей, которую хочется закрыть от холодного ветра. Но сильнейшие порывы всегда шли от родительского дома.
Вер, она обернулась. Я тебя люблю.
И я тебя, тихо ответила она.
В её взгляде едва заметно мелькнуло усталость, сомнение, вина? Антон не стал спрашивать. Иногда лучше не знать, о чём думает любимый, если мысли эти чужие.
Суббота наступила слишком быстро…
Антон поставил свою старенькую «Ладу» у подъезда родителей Веры. Краска на двери облупилась, руки вот не доходят обновить. Вера сидела рядом, нервно крутила ремешок сумки.
Готова?
Нет, честно сказала Вера. Но надо идти.
Квартира встретила запахом запечённого мяса и приглушёнными голосами семьи. Отец, Виталий Сергеевич, человек тихий, крепко обнял дочь, пожал руку зятю. Юбиляр чувствовал себя немного неловко.
Гости уселись за праздничный стол: тётки, дядья, двоюродные. Антон за три года их всех даже не запомнил по именам. Ольга Витальевна хозяйничала, раздавая распоряжения самым молодым.
Антон сел с краю, рядом с Верой чтобы, если что, незаметно скрыться.
Первая половина вечера прошла спокойно: тосты, звон бокалов, смех. Антон расслабился и потянулся за батоном.
Антон, громко сказала Ольга Витальевна, и он понял, что рано расслабился. Вы всё в своей однушке живёте?
Да, Ольга Витальевна. Нам удобно.
Удобно… А о детях вы вообще думаете? Куда их в этой коробке девать будете?
Вера напряглась. Антон под столом тихонько сжал её ладонь.
Когда решим заводить ребёнка, вместе подумаем, как решить жилищный вопрос.
Подумаете, усмехнулась тёща. На твою зарплату? Надо брать кредит, Антон, и расширяться нормальные люди так и делают. А ты всё сидишь на месте, никуда не стремишься.
Я не хочу долгов, спокойно ответил он. Главное своё, а не чужое.
Главное ему, Ольга Витальевна повернулась к родне, жаждя поддержки. Слышите, мужик говорит «достаточно». Жена пусть в клетке сидит, пока её подруги в новые квартиры переезжают!
Мама… попыталась вставить Вера.
Молчи. Я с твоим мужем разговариваю. Тёща смерила взглядом Антона. Вот Дима, сын Светы, два кредита взял, зато трёшка в центре и машина иномарка. А ты? На развалюхе ездишь, в коробке живёшь. Не стыдно?
Антон медленно положил вилку. Три года терпел. Ради мира. Ради Веры.
Мне не стыдно, сказал он уверенно. Я деньги зарабатываю честно, без обмана и махинаций. Живу по возможностям.
По возможностям! взорвалась Ольга Витальевна, со всей силы хлопнув ладонью по столу.
Окрестность притихла, вилки замерли в руках. Виталий Сергеевич уставился в тарелку.
Ты не муж, а тряпка! Дочь моя достойна лучшего! Я ей найду мужа получше тебя!
Молчание разлилось по комнате. Антон медленно поднялся. Три года он сдерживал себя больше не стал.
Ольга Витальевна, я не стану доказывать свою ценность тому, кто меня не уважает. Считаете меня никем ваше право. Но унижать себя больше не позволю.
Вера смотрела растерянно то на мужа, то на мать. Перед ней впервые возникла настоящая черта, которую нельзя переступить, не выбрав сторону.
Вера поднялась.
Мама. Я тебя люблю. Но если ты ещё раз обидишь Антона, мы уйдём и больше не придём.
Ольга Витальевна растерялась.
Что ты сказала?
Ты всё слышала. Антон мой муж, мой выбор. И я не позволю больше его унижать.
Как ты можешь! возмутилась мать, глаза налились гневом. Я растила тебя, воспитывала, а ты выбираешь этого неудачника!
Мама, хватит!
Голос Веры зазвучал неожиданно твёрдо. Все за столом притихли.
Ты контролировала мою жизнь годами: что носить, с кем дружить, кого любить. Но я взрослая женщина. Теперь сама решаю, с кем жить и как жить.
Ольга Витальевна побледнела, губы сжались.
Запомни этот день, едва слышно произнесла она. Когда он оставит тебя без копейки, прибежишь обратно а я ещё подумаю, пускать ли на порог.
Она вышла из-за стола, громко хлопнула дверью.
Антон подошёл к жене, крепко обнял. Вера спряталась у него на груди, плечи дрожали.
Ты всё сделала правильно, шепнул он ей. Я горжусь тобой.
Виталий Сергеевич поднялся.
Езжайте домой, ребята. Мать остынет. Может быть, когда-нибудь.
…В дороге Вера молчала. Антон не торопил её некоторые раны лучше не тревожить.
Дома, в их скромной квартире, она наконец заговорила:
Я не буду делать первый шаг.
Я всегда на твоей стороне.
Вера взглянула на него глаза усталые, полные слёз, но в глубине зажигался огонь.
Мы справимся, сказала она.
Антон заключил жену в объятия. За окном дрожал огонёк заката. Их небольшая квартира больше не казалась тесной она была их настоящей крепостью. А впереди было новое начало.
***
Иногда наши родители видят в нас только то, чего сами желают. Но приходит момент, когда важно отстаивать своё счастье и выбирать тех, кто дорог сердцу, а не чужому мнению. Только тогда дом становится настоящим, и жизнь идёт вперёд, по-настоящему.
