Мама завтра утром переезжает к нам. Я уже договорился с дядей Петей, он поможет вещи перевезти. Только не крутись так, Алевтина, выхода нет. У нее был сильный гипертонический криз, ей нужен уход, домашняя еда и тишина. А ты всё равно на удалёнке сидишь несложно будет суп раз в день подогреть и давление проверить.
Голос Игоря был жестким, как удар хлесткой ветки. Он посмотрел в свою тарелку с борщом, словно подводя черту обсуждать больше нечего. Алевтина стояла у разделочной доски, хлеб застыв в руке, лезвие ножа нависло над черной корочкой «Дарницкого». Внутри холод сковал щеки, к горлу подступил нестерпимый жар.
Она медленно положила нож и взглянула на мужа. Двадцать лет вместе, уютная кухня, где каждый коврик и салфетка пропитаны частичкой её души и вот теперь она вроде бы не человек, а приложение к мультиварке и тонометру.
Игорь, голос Алевтины был тих, но в нём крепко зазвучала сталь та самая, после которой в доме поднимался вихрь. А ты меня спросил? У меня, между прочим, годовой отчёт на носу. Не «сижу дома», а работаю. А это две большие разницы. Мне нужны спокойствие и время, а не гонка по лекарствам и жалобы на жизнь.
Игорь только удивлённо приподнял брови, чуть раздражённо.
Алевтина, ну что ты, это ж мама моя! Своя кровь. Не чужая тётка. Ну куда ей теперь? В больнице держать не будут, сиделка дорого нам выйдет, у нас ещё кредит за Ладу. А ты всё онлайн, пять минут не сложно выкроить.
Пять минут? Алевтина иронично усмехнулась. Твоя мама, Анна Ивановна, хочет внимания 24/7. Вспомни лето на даче то чай не такой, то подушка не так лежит, то солнце через окно не нравится. А тогда она была здорова. Сейчас почувствует себя больной будет ад.
Перегибаешь, отмахнулся Игорь. Мама любит порядок. К тому же, всё временно. Месяц-другой, встанет на ноги вернётся. А ты, как хозяйка, должна проявить милосердие.
Слово «должна» ударило в самое сердце. Всю жизнь «должна» хорошая хозяйка, мать, верная жена, работник. Теперь вот в сорок пять, когда сын уехал учиться, карьера вот-вот даст настоящий рост, снова подсовывают долг бесконечный, без взаимности.
Анна Ивановна, свекровь, была женщиной властной. Век в торговле, вечный командный тон, ощущение собственного центра вселенной. Болезнь мамы превращалась в масштабную трагедию, требующую жертвенности всех близких. Теперь Игорь решил, что всю тяжесть должен вынести кто? Конечно, жена.
Не смогу, Игорь, железно сказала Алевтина. У меня другие планы.
Опять сериалы? фыркнул он.
Крупный проект, бухгалтерия сети аптек. Деньги, за которые можно дышать, а не только кредиты платить. Отвлекаться не могу.
Откажись, отрубил муж, отламывая кусок хлеба. Главное здоровье мамы. Не будь эгоисткой, завтра в десять всё будет, подготовь комнату, перестели постель, бульон не забудь ей нельзя жирное.
Он встал, салфетка метнулась на стол, будто точка в споре. Игорь знал, Алевтина ворчит, но потом соглашается ради «мира дома».
Когда хлопнула дверь, она осталась в тишине. За окном фонарь дрожал на ветру, сумерки стелились по подоконнику. Внутри лишь мысль: если сейчас присмирю, стану бесплатной сиделкой на всю жизнь. Гипертония не простуда, это всерьёз и надолго.
На рассвете она вспомнила разговор с начальницей Валентиной Васильевной.
«Алевтина Сергеевна, у нас запуск филиала в Нижневартовске. Нужно наладить учёт, командировка месяц, может чуть больше. Жильё обеспечим, платить будем вдвойне, вы лучший кандидат. Подумайте до завтра».
Утром она колебалась, уезжать одной, остаться дома, бросить всё… Но теперь это предложение стало шансом. Спасение.
Она убрала посуду в машинку и ушла в спальню. Игорь лежал на диване, телевизор гудел в полнакала. Молча достала чемодан.
Что это, вещи перебираешь? Давно бы надо, не глядя, сказал он.
Я уезжаю, Игорь, спокойно ответила Алевтина.
Муж сбросил ноги с дивана, повернулся.
Куда? К матери своей? Она же под Пензой!
Нет, командировка. В Нижневартовск.
Несколько секунд пауза, будто кто-то выстрелил.
Ты с ума сошла? А мама? Кто за ней смотреть?
Ты, Игорь. Ты сын. Родная кровь.
Я работаю! Я в семь из дома, в восемь вечера только возвращаюсь! Кто ей таблетку даст? Кто поест приготовит?
Возьми отпуск, попроси смены. Ты же сам предлагаешь мне жертвовать проектом? Прояви милосердие.
Ты это нарочно, чтобы мне насолить!
Нет. Мне предложили утром. Сомневалась, теперь всё ясно. Деньги лишними не бывают, а сиделку уже на командировочные наймём. Если тебе трудно наемная помощь тоже не помешает.
Алевтина укладывала вещи медленно, без истерики: щетка, косметика, халат, ноутбук. Игорь метался по комнате, крик, угрозы разводом, жалобы ничего не трогало.
Бросаешь беспомощную старушку! укорил он.
Она с любимым сыном, а не одна, спокойно возразила Алевтина, застёгивая чемодан. Такси сейчас будет. Поезд через пару часов.
Не посмеешь! Игорь преградил дверь.
Она подошла вплотную, посмотрела в глаза: Посмею. Я двадцать лет стирала тебе сорочки, терпела прихоти твоей матери. Я устала. Или отходишь или развод, делить будем квартиру и уход.
Он отошел, раздавленный, впервые увидев возле себя не мягкую Алевтину, а женщину с крепким стержнем внутри.
Через несколько часов хлопнула входная дверь и Игорь остался в пустой квартире. А утром привезли маму.
Анна Ивановна въехала победительницей на лице печать страдания, за плечами три баула пледы, компоты и иконы.
А где Алюша? жалобно спросила она, усаживаясь в комнате внука. Подушку поправь, тут сквозняк…
Алевтина… в командировке, буркнул Игорь, поздно жалея о принятом решении.
Как? А кто за мной ходить будет? Я же слабая, супчик мне через каждые три часа нужен! Сережа, как она могла жену бросила!
Придется мне, мам, ухаживать…
Начался кошмар.
Отпуск не дал проект горел, начальник не пустил. Работать из дома миф. В 7 утра стук трости в стену специальная, со жгутом, Анна Ивановна привезла заранее.
Игорёк, давление! Мне плохо!
За окном ещё темень, а он с тонометром, с красными глазами. Давление 132/80, лучше, чем у космонавта. Но маме нужен чай, грелка, капли, чай с лимоном (две ложки сахара, и не мешать!).
Завтрак для мамы дело отдельное. Игорь умеет лишь варить пельмени и жарить яичницу. Овсянка превратилась в чёрный ком.
Ты меня отравить хочешь?! раздался упрёк.
В обед на работу, маме только бутерброды в термосе. Каждые двадцать минут звонок:
Игорь, пульт потеряла!
Игорь, форточка плохо закрыта!
Игорь, не знаю, пила ли красную таблетку, или синюю… Приезжай!
Вечером разгром. Анна Ивановна за день пересмотрела все шкафы.
Да тут безобразие! Крупа в пакетах, тараканы заведутся! Алевтина неряха!
К концу недели Игорь был тенью себя забыл отчёты, получил нагоняй. Дома разруха, на душе тоска. Мама не давала ни минуты молчания, требовала участия и жалости.
Однажды вернулся чуть раньше. Заглянул в мамину комнату. Анна Ивановна, недавно кричавшая по телефону, что у неё «ломота во всем теле», бодро мыла люстру, стоя на табурете. Увидев ключ в замке, она ловко спрыгнула, бросилась на диван, натянула плед.
Ох, Игорёчек, вернулся… Я совсем слаба, встань воды…
Игорь стоял в дверях. Вдруг что-то упало внутри. Невидимая верёвка, связывающая его с матерью, оборвалась.
Мама… Я всё видел.
Что видел? испуг в глазах.
На табуретке как прыгала. Здорова ты, мам. Всё при тебе. И надо мной, и над Алевтиной издеваешься.
Я? Ради вас стараюсь! Ты неблагодарный! закричала свекровь.
Я? он горько рассмеялся. Неделю по четыре часа сплю! Работу чуть не потерял! Марина… Алевтина уехала потому что ты вытягиваешь соки из нас обоих!
Вечером Игорь впервые за неделю позвонил жене.
Алевтин… привет.
Привет, Игорь. Что-то случилось? Маме плохо?
Нет, маме отлично. Всё прекрасно, слишком даже. Я… был дураком.
Знаю, в голосе жены согревшая ирония.
Я устал, Алевтина. Всё понял. Мама здоровей меня. Видел, как люстру мыла.
Алевтина тихо рассмеялась:
Гипертоники редко делают гимнастику на табуретке, Игорёк.
Когда домой вернешься?
Месяца через полтора. У меня контракт.
Я не выдержу…
Выдержишь. Хороший опыт пережить быт, уход за пожилыми. Полезно.
Прости меня. Твоя работа и жизнь важны.
Рада слышать. Мне пора на совещание. До связи. Мамуле привет.
Трубка молчала. Месяц ада впереди, но теперь он понял, что делать.
Наутро зашел к матери.
Мама, завтра к кардиологу. Платному, лучшему. Полное обследование. Если скажут нужен уход, найму сиделку, строгую, никаких капризов. Если нет едешь домой, будем соцработника звать пару раз в неделю.
Ты меня выгоняешь?! ахнула она.
Я возвращаю привычное окружение. Тут тебе плохо, там будет лучше.
Три недели скандалов, спектаклей врач выписал обычные таблетки и признал: здорова. Приступы мнимая угроза, каждый раз «скорая» приезжала, делала укол, втыкала укол в жировую складку. После третьего раза даже мама поняла: бал бешеных оваций окончен.
Забери меня домой, буркнула она. Тут все чужие, и сын стал сухарь, испортила тебя жена.
Сумки, продукты всё увёз, сказал: «Буду по выходным, будем жить порознь, всем легче».
Вернувшись спустя полтора месяца, Алевтина не узнала квартиру: всё на своих местах, чистота, воздух свежий, никакой тяжёлой ауры. На вокзале Игорь ждал с роскошной корзиной алых роз. Он похудел, глаза усталые, но внутри появилась новая линия уважения.
Скучал, признался он за ужином, который сам и приготовил (запечённая щука и салат). Не потому что тяжело а потому что без тебя дом пустой.
Я тоже скучала, улыбнулась Алевтина. Проект успешно закрыла, премию дали. Теперь филиалами буду руководить, часто ездить.
Он сжал руки в замешательстве, потом кивнул.
Гордюсь тобой.
Как мама?
Жалуется. На погоду, ЖКХ, соседей. К спине никаких жалоб. Тёте Любе из её подъезда подкидываю немного навещает по вечерам. Всем спокойно.
Алевтина обняла мужа за руку.
Иногда полезно уйти в дальний угол, чтобы понять, что по-настоящему важно.
Жена это не бесплатный обслуживающий персонал. Мы партнёры.
Теперь Алевтина больше не боялась сказать «нет», а Игорь не взваливал заботы только на неё. Анна Ивановна по старой памяти пыталась манипулировать, но теперь её истерики разбивались об единую крепкую стену супругов.
Когда в следующий раз позвонила: «Умираю, приезжайте!», Игорь спокойно ответил:
Мам, вызывай «скорую», если правда плохо. Госпитализируют приду. Иначе выпей валерьянку.
В этот раз «смерть» отступила внезапно.
Эта история научила Алевтину стоять за себя. Даже перед самыми близкими. Если надо ехать в Нижневартовск значит, так будет лучше. Своя граница дороже всех обязанностей, придуманных другими.
