Я не смогу стать тебе мамой и не смогу тебя полюбить, но я буду о тебе заботиться, и ты не обижайся. Ведь у нас тебе всё равно будет лучше, чем в детском доме.
Сегодня был сложный день. Иван хоронил сестру. Пусть она и была не самой примерной, но ведь родная. Они не виделись почти пять лет и вот такая беда.
Оля как могла поддерживала мужа, старалась взять на себя большую часть хлопот.
Но после похорон оставалось ещё одно не менее важное дело. У Ирины, сестры Ивана, остался маленький сын. И все родственники, кто пришёл в этот день проводить Ирину, словно бы сразу решили, что теперь за мальчика должен отвечать младший брат Ирины.
У кого же ещё Конечно, родной дядя вот кто должен заботиться о ребёнке. Так что обсуждать было нечего будто бы другого варианта и не было.
Оля всё прекрасно понимала, и она не особо возражала, но было одно «но». Она никогда не хотела детей ни своих, ни чужих.
Это решение у неё зрел давно. Она честно призналась Ивану ещё до свадьбы, а он тогда махнул рукой. Если честно в двадцать с лишним лет вообще мало кто задумывается о детях. Ну нет и нет, будем жить для себя, решили они лет десять назад.
А теперь ей надо принять в дом совсем чужого ребёнка. Другого выхода не было. В детский дом племянника Иван бы ни за что не отдал, и Оля не решилась бы даже заводить такой разговор.
Она понимала: полюбить этого мальчика не сможет, а тем более матери заменить ему не удастся. Мальчик оказался не по годам сообразительным и уже довольно взрослым. Оля решила сразу поговорить с ним откровенно.
Володя, где ты больше хочешь быть у нас или в детском доме?
Я хочу жить дома, самому.
Но одному тебе никто не разрешит тебе же всего семь лет. Так что выбирать придётся.
Тогда с дядей Ваней.
Хорошо, поедешь с нами, но знай я не стану тебе мамой и не смогу тебя любить. Но я буду заботиться о тебе и не обижайся. Всё равно у нас лучше, чем в детском доме.
Часть формальностей уладили, и наконец пришли домой.
Оля после той беседы решила, что теперь ей не надо изображать перед мальчиком заботливую тётю. Можно быть самой собой. Покормить, постирать и помочь с уроками это не сложно. А вот отдавать душу нет, этого не будет.
А Володя теперь ни на секунду не забывал: он тут чужой, его не любят, и чтобы не отправили обратно, надо вести себя хорошо.
Дома Володе отвели самую маленькую комнату. Первым делом там нужно было всё переделать для мальчика.
Выбор обоев, мебели, украшений вот уж что Оля обожала! С энтузиазмом принялась всё оформлять.
Обои Володя выбрал сам, а всё остальное подбирала Оля. Денег не жалела, она не была жадной, просто не любила детей. В итоге комната получилась на загляденье.
Володя был счастлив! Жалко, что мама не видит, какая теперь у него комната Эх, если бы только Оля могла его полюбить. Она же хорошая, добрая, просто не любит детей.
Часто он думал об этом перед сном.
Володя умел радоваться всему, каждой мелочи. Цирк, зоопарк, парк аттракционов он выражал своё восторженное удивление так искренне, что Оля стала получать удовольствие от прогулок. Ей нравилось радовать мальчишку и смотреть, как он реагирует.
В августе с Иваном они собирались лететь на Чёрное море, а Володю собирались оставить на 10 дней у двоюродной сестры.
Но в последний момент Оля всё изменила. Ей вдруг ужасно захотелось, чтобы Володя увидел море. Иван был немного удивлён, но на самом деле очень этому радовался он сильно привязался к мальчику.
Володя был почти счастлив вот бы ещё любимым быть! Ладно, зато увидит море.
Поездка вышла на славу. Море тёплое, фрукты сочные, настроение отличное. Всё хорошее когда-то заканчивается, отпуск пролетел.
Начались обычные будни. Работа, дом, школа. Но что-то всё-таки изменилось появилось какое-то новое чувство. Будто бы жизнь стала по-настоящему двигаться, появился едва уловимый вкус счастья и ожидания чуда.
И чудо случилось. Оля привезла из отпуска новую жизнь. Как так ведь столько лет всё было под контролем!
Оля растерялась. Сказать Ивану? Или всё решить самой? После появления Володя, она уже не была уверена, что Иван по-прежнему чайлдфри. Он обожал возиться с мальчиком, с удовольствием занимался с ним, даже пару раз брал его на футбол.
Нет, одно испытание Оля прошла, а к следующему была не готова. Она приняла трудное решение сама.
Оля сидела в клинике, когда ей позвонили из школы Володю на скорой отправили в больницу с подозрением на аппендицит. Решения пока ждать
Она буквально вбежала в приёмное отделение больницы. Володя лежал на кушетке, белый как платок, его знобило. Увидев Олю, он заплакал.
Оля, пожалуйста, не уходи, мне страшно. Побудь сегодня моей мамой. Один день и всё, я потом больше никогда не буду просить!
Мальчик крепко схватил её за руку, слёзы лились градом. У него началась настоящая истерика. Оля никогда не видела, чтобы он плакал, разве что на похоронах.
Но сейчас его прорвало.
Оля прижала его руку к своей щеке.
Потерпи, родной, чуть-чуть. Сейчас врач придёт, всё сделают. Я рядом, я никуда не уйду.
Господи, как она любила его в этот момент! С этими восторженными глазами он был самым важным для неё.
Чайлдфри, и вправду ерунда. Сегодня вечером она всё расскажет Ивану о будущем малыше. Решение пришло, когда Володя, сквозь боль, ещё сильнее сжал её руку.
Прошло десять лет.
Сегодня у Оли почти юбилей, точнее круглая дата 45. Будут гости, поздравления. А пока она сидит с чашкой горячего кофе, и накатили воспоминания.
Как же стремительно летит время Юность прошла, молодость тоже. Она стала женщиной, счастливой женой и мамой двух чудесных детей. Володе уже почти 18, а Софии 10. Она ни о чём не жалеет.
Хотя нет, об одном всё-таки жалеет о тех словах о нелюбви. Как бы ей хотелось, чтобы Володя их не помнил, чтобы забыл навсегда.
После того дня в больнице она часто пыталась говорить ему о своей любви, но спросить, помнит ли он её первое признание, так ни разу и не решиласьВ дверь позвонили. Оля улыбнулась, на ходу поправляя волосы. На пороге стоял высокий парень с охапкой ромашек таких, какие она любила с самого детства.
Мам, с юбилеем! с искренним теплом сказал Володя. Красивый, взрослый, но всё с теми же искренними глазами, которые когда-то, в чужой квартире, ждали хоть каплю любви.
Спасибо, Володя, прошептала Оля, крепко прижимая сына к себе. Она знала: что бы ни случилось, всё самое нужное она сказала ему не словом, а делом. Любовь ведь не обязательно громкая иногда она простая, тихая, но самая настоящая.
Сквозь шум голосов, детский смех, притворную строгость Ивана и звон бокалов Оля видела только одно счастливую семью, которую они выстроили из доверия, терпения и прощения. И за это она благодарна судьбе.
Когда под вечер сын осторожно шепнул ей: «Мам, я никогда не держал зла за те слова, потому что ты была рядом», Оля наконец-то отпустила старую боль и позволила себе быть абсолютно счастливой.
А ромашки на столе благоухали, как и память об истинной любви той, что приходит к каждому, кто умеет ждать и не боится открывать своё сердце.
