Я не могу стать тебе мамой и не смогу тебя любить, но буду о тебе заботиться, и ты не должен обижаться. Ведь у нас тебе все равно будет лучше, чем в детском доме.
Сегодня был тяжелый день. Иван хоронил сестру. Да, не самую примерную, но все равно родную. Они не виделись много лет, почти пять, и вот такая беда.
Я поддерживала мужа, как могла, старалась взять хлопоты на себя, чтобы облегчить ему переживания.
Но после похорон нас ждало еще одно важное дело. У Ирины, сестры Ивана, остался маленький сын. Родня, собравшаяся проститься с Ириной, словно по умолчанию возложила на Ивана ответственность за мальчика.
Ведь кто, как не родной дядя, должен позаботиться о племяннике? Даже не обсуждалось принято считать таким решением единственно верным.
Я понимала это, особо не спорила, но было одно «но». Я никогда не хотела детей. Ни своих, ни чужих.
Решение было принято мной давно. Я честно призналась Ивану еще до свадьбы, а он легко отнесся к моим словам. Кому в двадцать с хвостиком хочется думать о детях? Нет значит нет, будем жить для себя, решили мы почти десять лет назад.
А теперь мне нужно было принять совершенно чужого ребенка. Выбора не было Иван никогда бы не позволил отдать Володю в детский дом, а я не смогла бы завести такой разговор.
Я знала, что не полюблю этого ребенка, и заменить ему мать не смогу. Он был разумным не по годам, и я решила быть с ним честной.
Володя, где бы ты хотел жить у нас или в детском доме?
Я хочу жить дома, один.
Но тебе не разрешат жить одному, тебе ведь всего семь. Так что выбирай.
Тогда у дяди Ивана.
Хорошо, ты поедешь с нами, но лишь одно хочу сказать. Я не стану тебе мамой и не смогу тебя любить, но буду о тебе заботиться, так что не обижайся. Ведь у нас тебе все равно будет лучше, чем в детском доме.
Когда формальности были частично улажены, мы наконец вернулись домой.
Я решила, что после того разговора не должна изображать заботливую тетю, можно просто быть собой. Накормить, постирать, помочь с уроками не трудно, но отдавать душевные силы еще одному человеку не хотелось.
Маленький Володя теперь ни на минуту не забывал, что он нелюбимый, и чтобы его не отдали в детский дом, должен вести себя хорошо.
Мы дома. Володе выделили самую маленькую комнату, но сначала ее нужно было переделать для мальчика.
Выбор обоев, мебели, декора то, что я всегда обожала. Я с энтузиазмом занялась оформлением детской.
Володе разрешили выбрать обои, остальное подобрала я. Не жалела денег, ведь жадной никогда не была, просто не любила детей. В результате комната получилась красивой.
Володя был на седьмом небе! Только жаль, что мама не увидит, как у него теперь все уютно. Эх, если бы еще я могла его полюбить. Я ведь хорошая, добрая, вот только детей не люблю…
Часто об этом Володя думал, засыпая.
Володя умел радоваться каждому пустяку. Цирк, зоопарк, парк аттракционов он так искренне восторгался, что и я стала получать удовольствие от таких семейных прогулок. Мне нравилось удивлять его, а потом наблюдать его реакцию.
Летом мы собирались с мужем лететь в Сочи, а Володю должна была забрать на десять дней двоюродная сестра.
Но почти в последний момент моё сердце дрогнуло мне вдруг очень захотелось, чтобы мальчик увидел море. Иван удивился, заметив перемену, но, кажется, внутренне был очень рад. Ведь он сильно привязался к ребенку.
Володя почти был счастлив ещё бы любили! Ну и ладно, зато он увидит море.
Поездка удалась. Море оказалось ласковым, фрукты спелыми, настроение отличным. Но всё хорошее заканчивается отпуск закончился.
Начались обычные дни: работа, дом, школа. Но что-то изменилось появилось ощущение движения жизни, тончайшей радости, ожидания чуда.
И чудо случилось. У меня появилась задержка, тест оказался положительным. Как так столько лет всё обходилось стороной…
Что делать, я не знала. Сказать мужу или всё решить самой? После Володи я уже сомневалась, что Иван по-прежнему childfree. Он души не чаял в мальчике: занимался с ним, водил с собой на футбол…
Нет, один подвиг я совершила, но на второй обозначенный не готова. Решение приняла сама.
Сидела в клинике, когда из школы позвонили Володю забрали на скорой с подозрением на аппендицит. Ну что ж, всё откладывается.
Я помчалась в больницу. Володя лежал бледный, его трясло. Увидев меня, он расплакался:
Вика, пожалуйста, не уходи, мне страшно. Побудь сегодня моей мамой, всего один день, и всё. Я больше никогда, никогда не буду просить.
Он вцепился в мою руку, залился слезами Настоящая истерика, я такого не видела даже в день похорон.
Я прижала его руку к щеке.
Мой ребенок, потерпи. Сейчас придет врач, всё будет хорошо. Я рядом, никуда не уйду.
Боже, как сильно я его любила в этот момент! Этот мальчик с восторженными глазами главное, что есть в моей жизни.
Childfree, какая глупость Вечером расскажу Ивану о будущей малышке. Решение пришло, когда Володя еще крепче сжал мою руку от боли.
Прошло десять лет.
Сегодня у меня почти юбилей мне 45. Скоро придут гости, поздравления. Пока я сижу с кофе вдруг нахлынули воспоминания.
Как быстро промчалась жизнь… Юность, молодость. Я стала женщиной, счастливой женой и мамой двух прекрасных детей. Володе почти восемнадцать, Софии десять. И я ни о чём не жалею.
Хотя… одна вещь есть, жалею очень сильно. Те слова о нелюбви. Как бы мне хотелось, чтобы Володя их не помнил, забыл, никогда не вспоминал.
С тех пор, после того вечера в больнице, я старалась чаще говорить ему, как люблю. Но спросить помнит ли он мои первые признания… я так и не решилась.
