Я не знала о теории стула, когда была с ним. Тогда я просто чувствовала усталость не телесную, а душевную. Я просыпалась каждое утро с ощущением, будто мне нужно заслужить своё место, и будто любовь это ежедневный экзамен.
Так было с самого начала. Когда мы встречались, я подстраивала своё расписание: отменяла встречи с подругами, меняла смены, спешила из одного уголка Киева в другой ради него. У него всегда находилось что-то более важное футбол, друзья, работа, отдых. А когда мы наконец виделись, он часто был с телефоном в руках, постоянно кому-то отвечал или смотрел видео я говорю, а он: «Ага», не поднимая глаз.
Когда мы стали жить вместе, я думала, что это всё изменит, что общий дом нас сблизит. Вышло наоборот. Я вставала рано, работала, возвращалась домой, готовила, стирала, убирала. Он приходил, садился, спрашивал, что есть на ужин и сразу уходил в комнату «отдохнуть». Если просила помочь, он отвечал, что устал. «Потом». Но это «потом» почти никогда не наступало.
Я помню особенную ночь. Я была больна, с температурой. Попросила сварить мне суп. Он посмотрел и сказал:
«Можешь заказать доставку?»
Я поднялась одна, дрожащая, сварила себе суп и плакала над кастрюлей. Тогда впервые я почувствовала себя гостем в собственном доме.
Также было с его семьёй. На семейные сборы я привозила еду, помогала на кухне, подавала блюда, мыла посуду. Никто не спрашивал, как я чувствую себя, нужна ли мне помощь. А он ни разу не позвал:
«Сядь рядом со мной.»
«Здесь останься.»
Я всегда была занята, незаметная. Одна из его тёток как-то сказала вслух:
«Хорошо, что она такая полезная.»
Все рассмеялись. Я улыбнулась тоже, но внутри чувствовала себя использованной.
Больше всего ранило в важные дни. На мой день рождения он всегда говорил: будем отмечать «потом». Этот «потом» почти не наступал. Но если день рождения у его друга были и время, и деньги (гривны), и силы. Я как бы сзади приносила подарки, делала фотографии, аплодировала чужим моментам.
Самый ясный воспоминание один ужин с друзьями. Мы вошли, он занял главный стол, начал говорить и смеяться. А я села сбоку, возле стены. Никто меня не включил в разговор. Я смотрела, как разносят блюда, как смеются и обмениваются взглядами, и чувствовала себя тем самым никому не важной за этим столом.
Когда вернулись домой, я, плача, сказала ему, что ощущаю себя невидимой. Он ответил:
«Ты преувеличиваешь, всегда ищешь драму.»
Тогда я поняла: даже для моей боли нет места.
После расставания подруга Наталья рассказала о теории стула. Она сказала важное:
«Если человек тебя любит он делает тебе место, не заставляет ждать.»
Я стала просмотривать связи, как фильм. Все разы, когда хотела внимания. Все разы, когда ждала сообщение. Все разы, когда молчала, чтобы никому не мешать.
Осознала: годы стояла на месте, балансировала эмоции, пыталась быть достаточно хорошей, не мешать.
Это было не только с ним. То же и с подругами, которым всегда выслушивала, но никто не слушал меня. То же и с родственниками, которые нуждались лишь когда им что-то надо было. То же и на работе, где отдавалась больше, чем получала.
Сегодня я всё ещё одна. Но теперь не чувствую себя малой.
Теперь, если прихожу куда-то наблюдаю. Если места нет ухожу. Если приходится просить внимания отступаю. Если заставляют чувствовать себя неудобно только за то, что я существую не остаюсь.
Поняла что-то поздно, но поняла:
Я не рождена просить о стуле.
Я заслуживаю стол, за которым моё присутствие желанно.
