Я отдала свою квартиру дочери и зятю. А теперь сплю на раскладушке на кухне.
Лежала на скрипучей раскладушке и слушала, как за стеной смеются. Телевизор грохотал, звенели бокалы наверное, опять открыли вино. А я была здесь, на кухне, среди кастрюль и запаха вчерашнего борща.
Боялась повернуться на другой бок. Лучше не шуметь. А вдруг придут и попросят быть потише? Хотя я старалась становиться невидимой вставала рано, уходила на целый день, возвращалась поздно вечером. А вечера они проводили в комнате. Чтобы дойти до кухни, мне нужно было пройти через их гостиную. Это всегда было «неудобно».
Мне шестьдесят четыре. Всю жизнь проработала учительницей. Дочку растила одна её отец ушёл, когда она еще была маленькой. Квартиру я получила ещё при советской власти, потом приватизировала. Двушка в хорошем районе, рядом с метро. Это был мой дом. Вся моя жизнь была связана с этим местом.
Когда моя дочь Мария вышла замуж, им негде было жить. Съём дорого, тесно, соседи шумные. Жаловаться приходили часто мол, это не место для ребёнка. И тогда я приняла решение, которое мне показалось правильным.
Я подарила им свою квартиру.
Не завещала, не сдала во временное пользование подарила. По договору. С подписью. С верой в то, что мы семья. Я думала: будем жить вместе, я смогу помогать, быть рядом с будущими внуками.
Сначала всё было хорошо. Мы ели вместе, разговаривали. Почти как настоящая семья.
Потом что-то изменилось. Я не заметила сразу, когда именно.
Однажды мне сказали, что моя комната нужна им под кабинет работать из дома стало удобно. А я «временно» буду спать на кухне.
Это «временно» длится уже четыре месяца.
Я пыталась говорить, объясняла, что болит спина, что на кухне холодно, а я не молода, мне трудно. Ответ всегда был один: «Потерпи немного».
Немного затянулось. В моей комнате появились дорогая мебель, техника, кресло. А я по ночам считала, сколько раз скрипит раскладушка, когда я переворачиваюсь.
Я начала чувствовать себя лишней. Не в своем доме а в чужом. В доме, который когда-то был моим.
Однажды вечером я случайно услышала разговор. Меня не заметили. Говорили обо мне. О том, что я мешаю, что не планировали, что я буду жить с ними вечно. Про аренду, про дом престарелых…
Вот тогда всё стало ясно.
Воспитала ребёнка. Отдала всё, что могла. А осталась «третьей лишней».
Я вышла на улицу и долго бродила по Москве без цели. Было холодно. Я думала. Вернулась поздно и молча легла на свою раскладушку.
На следующий день я настояла на разговоре. По-настоящему.
Сказала, что мне нужно немного: всего лишь своя комната. Кровать. Я не хочу быть обузой. Я хочу жить по-человечески.
Сказала, что отдала квартиру не чужим, а своей дочери, не для того, чтобы ночевать между плитой и холодильником.
И меня впервые услышали.
Не всё сразу наладилось. Было напряжение, молчание. Но ко мне вернулась моя комната. Исчезла раскладушка. Я снова спала на настоящей кровати. Спина перестала болеть.
Тогда я поняла важную вещь.
Помогать своим детям это любовь.
Отдавать им всего себя до последнего это саморазрушение.
Нельзя жертвовать своей жизнью целиком, даже ради самых любимых. Потому что если останешься ни с чем очень легко стать «лишним».
А вы как считаете должен ли родитель полностью жертвовать собой? Или есть граница, за которой начинается потеря собственного достоинства?
