Сел я за руль фуры и тоска на сердце Но то, что пряталось под сиденьем, ужаснуло меня.
Уже много лет я мотаюсь по дорогам между Днепром, Запорожьем и Кривым Рогом. Возил всё, что только бывает: цемент, доски, овощи, автозапчасти Но такой «груз истории» в кабине у меня ещё не было.
На днях я подобрал бабушку Галину.
Шла вдоль трассы, почти прижимаясь к обочине, медленно, как будто каждый шаг даётся с трудом. На ней старенькое пальто, потёртые ботинки и маленький чемоданчик, перевязанный шпагатом.
Сынок в город едешь? тихо спросила, как бывает у русских матерей, что вытерпели куда больше, чем наговорили за жизнь.
Садитесь, бабушка. Довезу, ответил я.
Села она прямо, руки на коленях, перебирает пальцами чётки, смотрит в окно сквозь слёзы и как будто прощается с жизнью.
Немного погодя сказала:
Из дому выгнали меня, сынок.
Без слёз, без крика только усталость в голосе.
Невестка ей будто сказала:
Здесь тебе больше не место. Мешаешь ты
Вещи выставили к двери. А сын её сын
Стоял молча. Даже взгляда не поднял.
Представьте: одной растить ребёнка, делить последний кусок хлеба, лечить простуду, тянуться пешком по морозу, потому что на троллейбус нет гривен А потом тот, кого всю жизнь любила, смотрит, как на чужую.
Галина спорить не стала.
Надела своё пальто, взяла чемоданчик и пошла.
Ехали молча. Через какое-то время она протянула мне пару сухих галет, завёрнутых в кульочек.
Внук мой их любил раньше ещё, когда навещал меня, тихо сказала.
И тут я понял: я вёз не просто пассажира, а материнскую боль, тяжелей любого груза.
На первой остановке я заметил под её сиденьем несколько пакетов. Всколыхнулось у меня внутри.
Что там, бабушка?
Она помедлила, потом медленно открыла чемодан.
Между сложенными тряпками деньги. Накопленные по копейке за долгие годы.
Это сбережения мои, сынок. Пенсия, вязала шарфики на заказ, соседи иногда помогали Всё для внуков.
Сын твой об этом знает?
Нет. И не должен.
Никакой злобы. Одна только боль.
Почему не потратила их на себя?
Верила, что состарюсь рядом с ними. А теперь и внука не дают видеть. Сказали ему, будто меня уже нет.
Глаза её слезятся.
А у меня в горле ком.
Я предупредил деньги так возить опасно. У нас тут и за копейки ограбить могут.
Подвёз её до банка в ближайшем городе. Не для покупки дома а для спокойствия.
Внесла деньги на счёт, вышла, тяжело вздохнула будто невидимый груз с плеч скинула.
А дальше куда? спросил я.
Жить пока к одной женщине из деревни. Говорит, есть комнатка временно пока не устроюсь.
Оставил я её там.
Хотела дать мне денег.
Я отказался.
Ты, бабушка, и так уже всё, что могла, отдала.
А теперь просто поживи для себя.
Иногда судьба сводит нас с потерянными, забытыми людьми, чтобы напомнить маму выгнать просто.
Но намного сложней потом самому с этим житьНо отпустить из сердца невозможно.
Прошло несколько месяцев. Я снова забросил рейс на ту сторону, и случайно встретил бабушку Галину у сельского магазина. Та же скромная улыбка, даже пальто всё то же, только в глазах искорка появилась.
Сынок! Я тут в клубе пироги пеку, смеётся, а дети деревенские из школы ко мне бегают. Да и соседка рукоделью увлекла. Жизнь-то, оказывается, ещё есть, если сердце не закрывать.
Я ехал обратно и думал: сколько матерей вот так выброшены за порог Но греет одно даже среди чужих можно найти родные души. А бабушка Галина, может, впервые за много лет, шла теперь не в пустотах одиночества, а навстречу маленькой, но новой семье.
И знаете Иногда на самых длинных дорогах встречаются самые нужные люди. И от нас зависит проехать мимо или всё же остановиться.
