Мне теперь пятьдесят семь лет. Во сне я будто блуждаю по переулкам Одессы, все закручено причудливо и непонятно как будто мне всю жизнь приснилось. Тридцать лет, больше даже, я живу с мужем, официально расписаны, словно записи в архивных документах. За это время я стирала его рубашки, варила борщ, лепила уют в квартире, чтобы был как у людей. У нас двое детей: Лариса и Олеся, сама их растила, сама водила в школы и кружки, сама проводила на экзамены. Всё время носилась, как белка, и даже снится мне этот крутящийся колесо: работы, подработки, чтобы дети были не хуже других, одеты по-человечески.
Муж за все эти годы будто бы и не работал на самом деле. После пенсии сидит дома, смотришь не делает ничего, вяло щёлкает семечки и гоняет кота. Я же продолжаю бегать на работу, помогаю детям с внуками и по дому, и на кухне, и на рынке. Как-то проснулась и спорю с ним: мол, устройся хоть сторожем, коммуналка не оплачивает сама собой. А он хитрый, улыбается сквозь сон, говорит: «Ну зачем, зачем трудиться, когда и так всё нормально? Не дурак же еще лишний кусок брать». Едва успеваю к плите прихожу, а он уже съел всю вкуснятину, мне оставляет только холодный суп.
Однажды снилась мне подруга Клавдия, советует странно: «Варить по отдельности ему из дешевого, себе из дорогого». Тогда и придумала во сне: сказала мужу, будто врач назначил мне особую диету, пусть не трогает мою еду. Теперь прячу сладости в шкафу, пока муж топает в гараж за инструментом, тихо пью чай с конфетками. Сыр и колбасу маскирую в дальнем холодильнике, чтобы не заметил, потом, как он отворачивается, наслаждаюсь тайными вкусностями. Хорошо, что холодильников два: один для продуктов, другой для закруток, и именно там, среди банок с огурцами, храню свои изысканные припасы.
Мужики, как все знают, в снах плохо видят: что не положишь прямо перед ними не заметят. Себе беру индейку для котлет на пару, а ему достается просроченная свинина, посыпаю специями он не различает. Макароны для него дешевенькие, по пару гривен, а для меня только твердых сортов, отборные, как в царском селе.
Во сне мне кажется, что ничего в этом плохого нет. Не чувствую себя дурной, не думаю, что поступаю неправильно: если хочешь есть, как человек, иди работай, а не лежи плашмя. Разводиться в нашем возрасте выглядит глупо почти вся жизнь позади, общий дом, дача на окраине Харькова, зачем сейчас продавать и делить гривны пополам? Пусть уж всё продолжается тихо и странно, как этот вечный сон, где реальность смешалась с причудами, и никаких особых выводов нет.
