Я потеряла желание помогать свекрови, когда узнала, что она натворила. Но и бросить её я тоже не могу.
У меня двое детей. У каждого свой отец. Первая дочка. Катя, ей сейчас шестнадцать лет. Отец Кати исправно платит алименты и всегда на связи с ней. Хотя мой первый муж уже давно женат вновь и в том браке у него ещё двое детей, о Кате он не забывает.
Моему сыну повезло меньше. Два года назад мой второй муж сильно заболел, через три дня умер в больнице. Уже прошло немало времени, а я до сих пор жду, что дверь откроется, он войдёт улыбнётся, что-то скажет тёплое, пожелает хорошего дня. После этого я могу плакать целый день напролёт, как в каком-то странном сне, где всё идёт не так, как ожидалось.
Всё это время я очень сплотилась с мамой второго мужа Анастасией Ивановной. Для неё это было не легче, чем для меня: единственный сын, родная кровь, и вдруг ничего. Мы держались вместе, поддерживали друг друга, вместе выплывали из этого мутного озера боли. Постоянно звонили друг другу, ходили в гости, часами вспоминали мужа…
В какой-то момент мы даже подумывали жить вместе, но потом Анастасия Ивановна вдруг передумала. Шло время, потекли сны и недели, прошло семь лет. Наши с ней отношения были почти как у подруг: мы всегда на одной волне.
Я помню, когда только забеременела, она вдруг, на ровном месте, заговорила о тесте на отцовство. Почему не знаю. То ли передачу, то ли сон странный увидела, будто муж растит не своего ребёнка. Я только махнула рукой:
Если муж сомневается, его и папой не назовёшь, отшутилась я тогда.
Свекровь сказала, что не сомневается: мол, знает внук её сына. Я была уверена: когда родится малыш, она тут же кинется требовать тест, но она смолчала.
Прошлым летом Анастасия Ивановна сильно заболела. Становилось ей всё хуже. Я решила: пусть переезжает ближе ко мне, так спокойнее. Нашла риэлтора, хотели купить ей квартирку, чтобы до неё рукой подать.
Но свекровь слегла в больницу, и понадобилось срочно принести свидетельство о смерти её мужа для сделки с агентством. Сама она идти не могла я отправилась к ней в квартиру. Копалась в её документах, открывала папки В какие-то секунды привычная реальность раздвинулась, как будто я листала страницы чужого неведомого сна.
И вдруг среди бумаг нахожу не поверите тест на отцовство. Оказывается, когда сыну было всего два месяца, свекровь тайком сделала анализ, который подтвердил, что отец действительно мой покойный муж.
Я, конечно, взбесилась. Значит, всё это время она мне не верила! Я не стала молчать и вывалила своё возмущение прямо ей. Теперь она просит прощения, клянётся, что была не в себе тогда и очень жалеет о своей глупости. Но у меня камень на душе. Это же предательство столько лет не доверять и не сказать ни слова!
Теперь я словно не хочу ей помогать. Внутри пустота как в сне, где всё покрыто туманом. Но я понимаю, что кроме меня и детей у неё никого не осталось.
Не могу лишать сына бабушки и буду помогать свекрови. Но той прежней близости и доверия между нами уже никогда не будетТеперь её горькое признание моя боль, но и её одиночество моя ответственность. Я не знаю, смогу ли когда-нибудь забыть обман. Но знаю точно: нельзя жить с чужим грузом в сердце и ждать, что станет легче.
Однажды вечером, когда за окном уже темнело, я зашла к Анастасии Ивановне. Она лежала на диване, лицо усталое, но в глазах просветлённая грусть. Я села рядом.
Ты боялась, что останешься без внука, тихо сказала я. Я боялась, что потеряю опору. Вдвоём, наверное, легче жить даже с такими ошибками.
Она прижала мою ладонь к своей, а взгляд у неё стал мягче, чем я когда-либо видела.
Прости меня, глупую, прошептала она.
И я вдруг почувствовала, будто между нами разрезали тугой узел потянуло болью, но стало легче дышать. Может быть, доверие нельзя вернуть сразу, зато прощение отпускает на волю две души.
Мы сидели молча, слушали, как тихо тикают часы, а за окном начиналась весна.
