Сын мой и его молодая жена проживают в арендованной квартире где-то рядом со мной, кажется, в самом сердце Киева, где за окнами шумят каштаны, а воздух по утрам пропитан странным ощущением. Я просила у сына запасной ключ ведь если что-то вдруг случится, мне хотелось бы иметь возможность оказаться там, будто бы в другой реальности.
Теперь я в отпуске, а молодые оба трудятся, но словно скользят по зыбкому ковру странного времени. Я прихожу к ним, когда они исчезают на работу, неслышно открываю дверь будто растворяю границу между мирами. На кухне стоят призраки вчерашнего вечера: тарелки с загадочными пятнами, ложки как синие реки. Я варю борщ, жарю свиные ребрышки, леплю пельмени, потому что мой сын обожает эти простые и сытные блюда, в которых, кажется, таится сама Душа Украины.
Когда всё готово, начинаю наводить порядок. Невестка моя Агафья, кажется, совсем не любит чистоту; её вещи словно живут своей жизнью на полу, стаканы мечтают о полёте, а кастрюли мечтают о музыке. Я протираю полы, расставляю обувь и думаю, надо бы показать Агафье, как содержать дом, ведь так жили мои предки.
Появляются они, будто из другого измерения, когда еда готова и квартира сияет свежестью. Сын ест с шумом, смеется, кажется вот она, простая, настоящая радость украинской семьи. Можно жить, любить, быть счастливыми. Но нет, не так работает этот сон. Агафья хмура, как киевское небо в сентябре; почти не пробует мои блюда, говорит: «Очень жирно и вредно». Её тарелка овсяная каша, загадочные салаты из трав и листьев, будто собранных на рассыпающихся склонах Днепра.
И всё время пытается отправить меня домой быстрее, пожалуйста, как будто я мешаю течению её странного, зелёного времени. Кажется, я застряла между мирами между борщом и тишиной, между любовью и чужой странностью украинки, которую мой сын выбрал в свою судьбу. И клавишей от квартиры, мерцающей в моей ладони, управляет этот странный, непредсказуемый сон, где всё наполовину понятно, наполовину потеряно.
