Я выросла, из кожи вон лезла, лишь бы не огорчить маму и так, не заметив как, стала терять свой брак.
Моя мама всегда знала, как надо. По крайней мере, она так думала. С детства я выучила целый язык её интонаций, хлопков дверью и напряжённой тишины. Если мама довольна дышим спокойно. Если нет… значит, где-то я напортачила.
Я ведь мало прошу, повторяла она, только чтобы ты меня не разочаровывала.
Вот это её «только» весило как мешок картошки с колхоза.
Когда я выросла и вышла замуж, мне казалось, вот теперь-то заживу по-своему. Муж у меня был спокойный, терпеливый. Ссоры терпеть не мог. Маме он поначалу вроде понравился. А потом резко стала экспертом по нашей семье.
Почему так поздно домой приходишь?
Может, хватит уже работать, здоровье не резиновое!
Он тебе совсем не помогает.
Сначала я только посмеивалась и мужу объясняла: мол, мама волнуется, характер у неё такой. Потом уже и оправдывалась. Затем стала с ней советоваться по каждому поводу.
Не заметила, как в моей голове поселилось два голоса: один, мужнин тихий и тёплый, второй мамино радио «Правильно жить». Всё знает, всё требует.
Когда муж предлагал: «А давай вдвоём уедем куда-нибудь», мама тут же заболевала. Если были планы маме срочно требовалась помощь. «Мне плохо!» и я бросала свои дела. Муж говорил, что скучает по мне, а я: «Пойми, я не могу оставить маму одну!»
Он понимал. Долго. Пока однажды вечером не сказал то, от чего у меня будто ледяная вода по спине пробежала:
Такое ощущение, будто я в этом браке третий.
Я взорвалась. Защитила маму. Себя, разумеется, заодно. Рассказала, что он всё это преувеличивает. Что нечестно меня выбирать заставлять.
Но на самом деле ведь выбор я уже сделала. Просто вслух не признавалась.
Мы стали молчать. Засыпали спина к спине, разговаривали только о том, что купить, что помыть, да счета оплатить гривны-то сами себя не заработают, мы же не в Киеве на Майдане. Про нас ни слова. Когда ругались, мама всегда знала первой.
Я же тебе говорила, повторяла она, мужики все одинаковые.
И я ей верила просто по привычке.
Пока однажды не пришла домой, а его нет.
Ушёл тихо, без скандалов, только ключи и записка на столе:
«Я тебя люблю, но я не умею жить втроём с твоей мамой».
Я села на кровать и впервые в жизни не знала, кому звонить маме или ему.
Позвонила маме.
Ну что ты ожидала? говорит. Я тебя предупреждала
И вот тут у меня внутри что-то хрустнуло.
Я поняла, что всю жизнь боялась расстроить одного человека и потеряла другого, который просто хотел, чтобы я была с ним рядом.
Я не виню маму полностью. Она любила, как умела строго и по-своему. Но рубеж-то я не поставила. Я сама напутала, где долг, а где любовь.
Теперь учусь тому, чему следовало бы научиться ещё в школе: что быть дочерью не значит быть ребёнком всю жизнь. И что брак не выдерживает конкуренции, если в нём трое.
А ты, бывало, мечешься между мамой и тем, чтобы своё счастье не прохлопать?
