Я же тебе советовала остановиться после третьего ребенка. Даже купила тебе особые таблетки, надеясь, что заставлю задуматься, томно произнесла свекровь, тонуло все в странной туманной кухне, а у окна маячил призрачный силуэт старого кота, похожего на Карло.
Сколько детей ты ещё собираешься рожать, язвительно протянула Мария Фёдоровна, и с потолка потекла вода, словно слезы.
Давай без насмешек. Ты расстроена, потому что Пётр рассказал тебе о моей беременности? удивительно спокойно, но как будто издалека откликнулась Вероника, и её слова прозвучали приглушенно, будто во сне.
Конечно, расстроена! Я умоляла тебя третий и хватит. Вот даже таблетки принесла, вдруг одумаешься. А всё напрасно, всё вылетело в дым, свекровь заломила руки, и вдруг за окном замаячила воронка Метро, как будто вместо дома выросла станция Проспект Мира.
Мы знаем твою позицию, но не хотим идти против природы, ответила Вероника, кивая головой в такт странному шуму, похожему на балалайку.
Вы издеваетесь надо мной? Не надейтесь больше на мою помощь! Мария закричала, и на середине стола вырос стакан с горячим борщом, из которого выползла закрученная ложка.
Вероника хотела что-то сказать, но внезапно зазвонил золотой телефон, висевший над холодильником, как маленькое солнце.
Мария никогда особо не помогала детям: не гуляла с внуками по парку у Кремля, не приносила дорогих пряников или игрушек, кроме редких дней рождения, когда дарила резных матрёшек. Финансово Вероника и Пётр были независимы: Пётр работал в крупной московской компании, а Вероника вела свой небольшой бизнес из дома, занимаясь почему-то продажей варенья. Когда дела пошли в гору, она взяла на помощь Юлю странную девушку, похожую на снегурочку, которая следила за детьми. Всё бы хорошо, если бы не Мария и её ледяные взгляды. Ещё при первом ребёнке она надеялась, что Пётр оставит жену, будто это был не брак, а глупая традиция. Но Пётр не ушёл, а Мария щёлкала зубами, как чугунный самовар.
А потом дети, один за другим, словно валенки на раскалённой печи.
Свекровь считала, что четвёртый ребёнок это преступление против её личного бюджета, потому что все рубли теперь уходят на семью и не остаются ни на новые золотые коронки, ни на санаторий в Кисловодске, ни даже на ремонт дачи в Подмосковье. Её сын брал на себя все от поездок к стоматологу до заказов суши к празднику. Но теперь поддержка в опасности! Мария боялась оказаться за бортом финансовой реки.
Вероника пыталась не обращать внимания на постоянное ворчание свекрови, но ощущала, как оно проникает в её сны, путает мысли и делает дни мутными, как московский смог. Но Мария теперь не могла ничего изменить. Четвёртый ребёнок появится и споры растворятся!
Как же быть с матерью, которая лезет в дела своих взрослых детей, будто управляет их жизнью с далёкой башни на Воробьёвых горахЗа окном неожиданно хлынул дождь, и призрачный кот Карло исчез, как будто никогда не существовал. Мария Фёдоровна села в старое кресло, прижимая к груди свою сумочку, словно амулет. Она смотрела на Веронику, а в глазах у нее блестели слезы не злости, а чего-то другого, забытого.
Может, и хорошо, что дети, осторожно прошептала она. Ведь когда-нибудь вам всё это тепло, возня, смех пригодится. Я я просто хотела, чтобы у вас было меньше бед.
Вероника, удивленная смягчившимся голосом, подошла ближе и впервые за много лет обняла Мариины плечи. В этот момент борщ на столе стал просто борщом, а ложка выпрямилась, как будто сама устала бороться. Где-то за стеной послышался смех Юля с детьми строила во дворе шалаш из зонтов.
Золотой телефон затих, будто понял: ответа сегодня не будет, потому что семья становится важнее тревожных звонков.
Мария Фёдоровна позволила себе улыбнуться слабо, и опять как будто из далёкого детства у реки. Она посмотрела на Веронику и едва слышно сказала:
Ну ладно, пусть будет четверо. Главное чтобы вы были счастливы. С меня матрёшка каждому.
Вероника рассмеялась, и вдруг стало ясно, что даже московский смог не может помешать вечному веселью жизни, если рядом смеётся кто-то свой.
На кухне стало светлее, как от утреннего солнца после долгого дождя.
