Я была так неловко смущена изза масла под ногтями у своего парня во время дорогого воскресного бранча пока не поняла, что мужчина в идеальном костюме напротив даже не может оплатить свой авокадотост.
Мы сидели в одном из этих модных московских кофеен, где в меню нет знаков гривны, а зелени на стенах больше, чем стульев будто сам воздух пронизан свежестью. Воскресенье. День, когда все делают вид, что у них легкая жизнь.
Я собиралась почти два часа: макияж, прическа, платье, которое не подходило ни мне, ни моему кошельку. Хотелось выглядеть достойно, особенно перед Леной и ее новым женихом.
Борис был как раз тем типом, о каком рассказывают соцсети: «успешный». Безупречный костюм, уверенная улыбка, дорогой парфюм с тяжелыми нотами. Представился как человек из «финансов и технологий», будто этим сказал все. Говорил громко, шутил уверенно занял все внимание еще до подачи кофе.
А затем пришел Игорь.
Игорь опоздал минут на двадцать прямо с аварии. От него пахло не дорогим лосьоном, а машинным маслом, холодным металлом и долгим днем. Он был еще в рабочих ботинках, с отражающей жилеткой на плече, чуть запачканный край джинсов. Когда он присел рядом со мной, я увидела черное масло под его ногтями въевшееся так, что одним разом не отмыть.
Шум отодвигаемого им стула резко прервал фоновую музыку. Я бросила взгляд на Лену, та задержала взгляд на обуви Игоря, потом перевела глаза на костюм Бориса, и вернулась ко мне с загадочной полуулыбкой, от которой мне стало неловко и грустно.
Я сжалась.
Не мог бы ты хоть руки помыть? тихо прошептала я.
Игорь устало посмотрел на меня, не обижаясь. Это была не просто усталость усталость в теле, не в глазах.
Прости, родная, спокойно сказал он. В центре кабель порвало, держали до подъезда второй бригады. Только водой сполоснуться успел, да и то на бегу.
Он заказал себе только кофе и две порции бекона. Ни коктейлей, ни тостов, ничего лишнего только то, что держит на ногах.
Ближайший час Борис продолжал блистать разговорами, как актёр на сцене.
Говорил о «свободе», «пассивном доходе», посмеивался над теми, кто «еще продаёт свое время за деньги», мол, «систему не понимают». Открыто смеялся над тяжелым трудом, как будто это позор.
Потом повернулся к Игорю, притворно дружелюбно:
Игорь, дружище, давай я помогу, переведу тебя на более легкую работу. Тебе не место за инструментами всю жизнь. Надо головой работать, беречь спину.
Я поежилась.
Игорь спокойно отпил кофе.
Мне нравится моя работа, тихо сказал он. Город без электричества не живёт. Когда выключается, сказками его не включишь. Кто-то должен идти и всё чинить.
Борис рассмеялся покровительственно.
Ну ты что, действительно не хочешь большего? Куда-нибудь по Европе съездить, по магазинам без оглядки на ценник? Ощутить настоящую жизнь?
И у меня кольнуло внутри.
Потому что я ведь тоже хотела «большего» чистых воскресений, чистых рук, жизни без запаха усталости. И стыдилась этого, но чувство не отпускало. Почему моя жизнь такая тяжёлая, а у Лены будто воздушная?
И тут принесли счет.
Безумная сумма такая, что быстро возвращает к реальности.
Я угощаю, бодро сказал Борис, перехватив папку, как победный трофей. С достоинством бросил на стол тяжелую банковскую карту. Отметим.
Мы ждали.
Подошла смущённая официантка:
Извините, карта не проходит
Тишина.
Борис засмеялся слишком громко.
Не может быть, попробуйте еще раз.
Попробовали.
Увы, недостаточно средств.
Его лицо то вспыхнуло, то побледнело. Начал что-то судорожно писать на телефоне, шепча про «ошибки» и «непереведённые оплату». Я мельком увидела экран там не было ошибочных операций. Только сухое уведомление: лимит почти исчерпан. Просрочовый платёж.
Эм, у меня нет наличных тихо сказал он. Ктонибудь может выручить? Я верну сразу!
Лена смотрела в стол.
Я полезла в сумку, понимая, что и у меня не хватит.
Игорь не улыбался, не злорадствовал, не поучал. Достал из грязного кармана скрутку гривен. Настоящие деньги, заработанные трудом. Неторопливо отсчитал нужное, положил на стол, протянул девушке-официантке.
Сдачу оставьте себе, спокойно произнес.
Вставая, он тихо хрустнул спиной. Его тело помнило этот день. Он положил руку Борису на плечо не чтобы унизить, а поддержать.
Бывает, сказал он. У каждого бывают сложные месяцы.
Мы ушли.
Борис и Лена пошли к новенькому электромобилю сверкающему, беззвучному, идеальному. Борис дёрнул ручку. Тишина. Ещё раз.
Заблокировали кредит не оплатил, устало проговорил он, глядя в телефон.
Игорь отвёл меня к своему старому пикапу. Вмятина на бампере, грязные колёса, внутри инструменты, каска, схемы, чеки. Ничего для показухи, лишь для дела.
Он завёл мотор. Машина загудела сразу. Его собственная, не взаймы и не на понтах.
Я вгляделась в его руки на руле. Масло под ногтями, свежий ожог на большом пальце. И вот эти руки больше не казались мне грязными.
Они казались настоящими.
Всё хорошо? спросил Игорь. Знаю, пришёл как чёрт, помоюсь дома обязательно.
Я взяла его за руку. Жёсткая. Тёплая. Надёжная.
Не извиняйся, сказала я. Ты, наверное, единственное настоящее в этом городе.
Нас всегда учили боготворить видимый успех и презирать руки, которые держат мир. Что костюм это гарант безопасности, а спецовка знак беды.
А в то воскресенье я поняла простое:
Истинная ценность не видна за столом.
Она проявляется, когда приходит счёт.
Когда спадает фасад.
Когда кто-то спокойно платит и просто уходит, не делая других хуже.
Если рядом с тобой человек, который возвращается домой усталый, с руками, которые держат весь твой мир, тут не может быть недостатка блеска.
Это доказательство: что-то ещё работает
благодаря ему.
Что для тебя настоящее внешний лоск или труд, который держит всё на своих плечах?
