Я ТЕБЕ НАПОМНЮ
Марья Сергеевна, вот тут, никак завитушка не выходит, расстроенно прошептал второклассник Артёмка, ткнув кисточкой в непослушный, завернувшийся не в ту сторону зелёный листочек на нарисованном им цветке.
А ты, милый мой, помягче кистью веди Вот так, как будто крылышком бабочки по ладошке! Видишь? Молодец! Не завиток, а загляденье какое! улыбнулась пожилая учительница. А для кого такую красоту сотворил?
Для мамы! радостно заулыбался Артёмка, справившись с листочком. У неё сегодня день рождения! А это мой подарок! в голосе появилось ещё больше гордости после похвалы учителя.
Вот это счастливая у тебя мама, Артём. Подожди, не закрывай альбом дай краске подсохнуть, чтобы не смазалось ничего. Домой придёшь тогда аккуратно вырвешь. Вот увидишь, маме твоей обязательно понравится!
Марья Сергеевна ещё раз взглянула на склонённую над альбомом тёмную макушку ученика и улыбнулась, уносясь мыслями в прошлое.
Какая прелесть подарок для мамы! Давно та подобных не получала. У Артёма явный талант к рисованию! Не мешало бы Ларисе, его маме, предложить отдать мальчика в художественную школу. Даром разбрасываться нельзя.
Заодно и узнать порадовал ли подарок? Ведь и сама Марья Сергеевна от этих разрисованных цветов глаз оторвать не может. А кажется сейчас заворушатся на бумаге живые листочки-завитушки…
Ох, вылитый в мать, Артём! Лариса в его годы тоже чудно рисовала
*****
Марья Сергеевна, это Лариса, мама Артёма Котова, раздался вечером телефонный звонок в квартире учительницы, Хотела предупредить: Артём завтра не придёт, строго произнёс голос молодой женщины в трубке.
Здравствуй, Лариса! Что случилось? удивилась Марья Сергеевна.
Да всё испортил мне день рождения, маленький разбойник! вспылила Лариса. А теперь лежит с температурой, только что скорая уехала…
Как с температурой? Он же здоровым из школы ушёл, тебе подарок нёс
Эти кляксы, что ли?
Какие кляксы, Лариса?! Он ведь тебе такие замечательные цветы нарисовал! Я хотела позвонить и предложить записать его в художественную школу…
Не знаю, что там за цветы были, но на блохастый комок я точно не рассчитывала!
Комок? Ты о чём? совсем растерялась Марья Сергеевна. С минуту слушая сбивчивые объяснения Ларисы, она мрачнела всё больше. Лариса, можно я сейчас к вам загляну? Недолго, живу ведь рядом…
Через несколько минут, прихватив с собой толстый альбом с пожелтевшими от времени фотографиями и детскими рисунками своего первого доверенного ей класса, Марья Сергеевна уже выходила из подъезда.
На светлой кухне, куда гостью провела Лариса, стоял беспорядок. Тортик убран в сторону, посуда в раковине, а мать Артёма принялась рассказывать:
Как пришёл сын домой мокрый, с обуви да куртки вода и грязь текут
Как вытащил из-под одежды насквозь мокрого щенка, от которого несёт помойкой за версту! Влез за ним в яму с талой водой, куда гадкие мальчишки зверушку забросили! Про испорченные учебники и про кляксы на альбоме, на которые без слёз не взглянешь. И про температуру за полчаса до тридцати девяти поднялась…
Гости ушли, так торт никто и не попробовал, а врач со скорой её, мать-растеряшу, за ребёнком не уследила отчитал…
Вот и отнесла я щенка обратно, на ту же свалку, как Артёмка уснул. Альбом сохнет там ни цветов, ни следа, одна размазня! нехотя фыркнула Лариса.
Не замечала мать, как с каждым словом Марья Сергеевна становилась всё мрачнее. А когда про щенка услышав и вовсе рассердилась. Сурово взглянула на Ларису, осторожно провела ладонью по испорченному альбому с батареи и заговорила тихо…
И про зелёные завитушки, и про ожившие на бумаге цветы И про усердие детское с отвагой не по годам. Про сердце мальчишеское, которое видеть неправду не может, и про тех, кто щенка бездомного в яму закинул.
А потом взяла Ларису за руку, подвела к окну:
Вон там эта яма, показала, В ней не только щенок погибнуть мог. Артём тоже! Но разве думал он в тот момент о себе? Может, о цветах в альбоме чтобы только не испортить маме подарок…
А может, Лариса, ты забыла, как в начале девяностых горько плакала на скамейке у школы, прижимая к груди подобранного на улице котёнка спасённого от дворовых хулиганов?
Как всей классом гладили котёночка, ждя твою маму Как не хотела домой идти, обижалась на родителей, когда твой «блохастый комок» на порог не пустили? Хорошо позже передумали!
Я тебе напомню! И Тишку твоего, с которым расставаться не желала! И ушастого Мухтара, щенка дворняжки Найды, что с тобой до института шагал, и грача с перебитым крылом, над которым ты в живом уголке шефствовала…
Марья Сергеевна вынула из старого альбома пожелтевшую фотографию, где худенькая девчушка в школьном передничке крепко обнимала пушистого котёнка и, улыбаясь одноклассникам, уверенным голосом продолжила:
Я тебе напомню эту доброту, что в тебе расцветала несмотря ни на что…
За фотографией на стол лег детский рисунок маленькая девочка держит котёнка, а другой рукой вцепилась в мамино платье…
Была бы моя воля, уже строже сказала Марья Сергеевна, я бы щенка того вместе с Артёмом расцеловала! А кляксы в рамку поставила! Ведь нет для матери большего счастья, чем воспитать в ребёнке человека!
И не думала учительница, как меняется лицо Ларисы. Как тревожно посматривает она на дверь в комнату Артёмки. Как крепко сжимает неудобный альбом…
Марья Сергеевна! Милая, посидите с Темой чуть-чуть! Мне надо, я мигом вернусь!
Под её взглядом Лариса наскоро накинула пальто и выбежала в ночь.
Не разбирая дороги, кинулась она к далёкой свалке. Не жалея промокших ног, звала, заглядывала под коробки, разгребала пакеты. Всё оглядывалась на окна своего дома Простит ли сын?
*****
Артём, это у кого тут нос в цветах утонул? Неужели твой друг Дикуша?
Он, Марья Сергеевна! Узнали?
Узнала! А звёздочка белая на лапе вот она! Как ж мы с мамой твоей лапы отмывали в тот вечер, засмеялась учительница по-доброму.
А теперь я ему лапы сам каждый день мою! гордо сказал Артём, Мама говорит: раз уж завёл друга ухаживай! Даже ванночку для него специальную купила!
Умница мама у тебя, улыбнулась Марья Сергеевна. Опять подарок рисуешь?
Ага, хочу в рамку. У мамы там кляксы стоят в рамке, она смотрит и улыбается. Разве можно кляксам улыбаться, Марья Сергеевна?
Кляксы тоже разные бывают, дружок. Если от чистого сердца им можно улыбнуться. Как у тебя успехи в художественной школе? Получается?
Со всей силы стараюсь! Скоро мамин портрет попробую! Она уж как обрадуется! А пока вот! Артёмка достал из рюкзака сложенный листок. Это вам от мамы. Она у меня тоже теперь рисует.
Марья Сергеевна развернула лист бумаги, легонько приобняла мальчика за плечи.
На белом листе ярко и счастливо улыбался Артём, положивший ладонь на голову своей чёрной преданной Дикуши.
Справа стояла миниатюрная светловолосая девочка в школьной, старомодной форме с котёнком в руках…
А слева из-за заваленного учебниками учительского стола смотрела она сама. С улыбкой и неизмеримой добротой в глазах.
В каждом мазке, в каждой черточке рисунка Марья Сергеевна почувствовала неподдельную гордость.
Смахнула слёзы и только тогда заметила: в уголке, среди цветов и зелёных завитков, было выведено одно-единственное слово: «Помню» Спасибо, мой хороший, прошептала Марья Сергеевна, гладя Артёма по голове. Был в этот миг её голос и строг, и нежен как тонкая кисть по хрупкой бумаге.
Артём вдруг отступил на шаг, поправил ремешок рюкзака и спросил тихо:
Марья Сергеевна, а если человек что-то хорошее почти забыл, можно снова научиться доброте?
Учительница смотрела ему вслед, а за окном утреннее солнце мягко подсветило рисунок на её столе где вечными оставались чистые сердцем дети, чьи простые поступки однажды напомнили взрослым о главном.
В тот день Марья Сергеевна задержалась в классе дольше обычного. Она украсила окно новыми детскими работами. В центре те самые кляксы, аккуратно вставленные в пёструю рамку. Под рисунком висело короткое письмо от Ларисы: «Спасибо за то, что вы мне напомнили, как это просто смотреть в глаза своему ребёнку и гордиться им».
Где-то в коридоре смеялись дети, а над партами уже в воздухе витали будущие зелёные завитки крылья грядущих весен, где каждой матери, каждому учителю достанется когда-нибудь свой счастливый, самый главный подарок.
И просто тёплый, юный комочек чистой, настоящей доброты.
