Ты просто паршивая! голос Игоря раздаётся по всей квартире, отскакивая эхом в узком коридоре. Сидишь у меня на шее, тратишь мои деньги, а даже посуду не можешь помыть!
Евгения сжимает ладони к лицу, стирая слёзы с тыльной стороны руки. Тушь растекается по щекам, превращая её лицо в жалкую маску.
Я тоже устала! Ты не понимаешь, как тяжело женщине вести домашнее хозяйство! её голос переходит в крик. Какое хозяйство? Где тут хозяйство? Игорь бросает грязную тарелку на пол. Осколки летят веером по линолеуму. Тут бардак! Везде бардак! Я пашу, как проклятый, на заводе, прихожу домой а тут свинарник!
Четырнадцатилетняя Аграфена прячется спиной к стене в своей крохотной комнате, стараясь не дышать. Такие ссоры происходят почти каждый вечер, но привыкнуть к ним она не может.
Ты меня просто не любишь! Придираешься! голос матери переходит в истерический визг. Никогда не любил! Женился из жалости! Игорь кидает: Точно не из любви к твоей лени! Другие жёны работают, детей растят, а ты? С утра до вечера у телевизора!
Аграфена зажала уши ладонями, но слова всё равно просачиваются сквозь пальцы, врезаясь в сознание грязными следами. Она ненавидит эти вечера, плач матери и рыч отца, и себя за то, что ничего не может изменить.
Я больше так не могу! рычит Игорь, и тяжёлый предмет грохнёт об пол. Хватит! Надоело быть дояркой для вас обеих!
Игорь проходит в спальню, скрип шкафа прерывает тишину, потом лишь всхлипы матери. Аграфена осторожно приоткрывает дверь своей комнаты и выглядывает в коридор.
Игорь тащит из спальни старую спортивную сумку, набитую вещами. Его лицо раскраснело, желвак на скулах ходит по кругу. Он не замечает дочь, проходя мимо.
Куда ты? Евгения вскочила с дивана, снова намазывая лицо тушью. Игорь, стой! Игорь: С меня хватит. Я ухожу! Евгения: Ты не можешь! У нас ребёнок! Игорь: Аграфена остаётся с тобой. Разбирайся сама со всеми проблемами. Может, наконецто поймёшь, что надо работать!
Игорь громко хлопает за собой дверь. Евгения падает на пол в коридоре, завывая от бессилия. Аграфена бросается к ней, садится на колени рядом.
Мам, мам, успокойся Он бросил нас! мать впивается в плечи дочери, утыкаясь лицом в её грудь. Бросил, понимаешь? Как можно так поступить с семьёй? Как можно бросить жену и дочь?
Аграфена гладит спутанные волосы матери, подавляя слёзы. Отец ушёл, просто взяв и ушёл, оставив их одних в этой пропитанной запылённостью квартире. Девочка обнимает маму крепче, и в этот момент кажется, что отец настоящий монстр. Как можно так поступить?
Годы летят быстрее, чем Аграфена ожидала. Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать, восемнадцать. С каждым годом девушка всё яснее видит то, что раньше скрывалось за детским непониманием.
Мать не работает вовсе. Она просыпается к обеду, заваривает чай, устраивается перед телевизором и сидит до позднего вечера. Аграфена приходит из школы квартира в грязи. Посуда горой в раковине, пыль на мебели, бельё не постирано.
Мам, почему ты хотя бы посуду не моешь? Устала я. Голова болит. Ты же весь день дома сидела! Ты мне ещё указывать будешь? Евгения прикусывает губы, превращаясь в обижённого ребёнка. Я твоя мать!
Аграфена учится молчать. Приходит из школы и сразу берётся за домашние дела: готовит ужин, убирает, стирает. В выходные раздаёт листовки у метро триста рублей за смену. Потом находит подработку в кафе официантка по вечерам и в выходные.
Деньги уходят на продукты, коммунальные услуги, на минимум нужд. Мать же протягивает руку за очередной пачкой купюр, морща лоб, если сумма кажется ей недостаточной.
Тебе нужно зарабатывать больше, Аграфена. Нам денег не хватает. Мам, я учусь ещё. И так работаю пятнадцать часов в неделю. Ну и что? Я в твоём возрасте уже была замужем.
Аграфена прикусывает язык до крови. Да, замужем за мужчиной, который её содержал, пока она лежала на диване.
После школы девушка поступает в институт заочно очное не по карману. Работать приходится ещё больше. Аграфена устраивается в ресторан с более щедрыми чаевыми. Ноги ноют после смен, спина болит, но она продолжает. Что ей ещё оставалось?
Приготовь на ужин чтонибудь вкусное, говорит Евгения, не отрывая глаз от сериала. Надоели твои макароны. Мам, я через полчаса на работу ухожу. Успеешь. Я же целый день одна, хоть побалуй меня нормальной едой.
Аграфена варит борщ в половине шестого утра перед работой, ставит кастрюлю на плиту. Мать разогревает его к обеду и снова устраивается перед телевизором, даже не помыв тарелку.
Однажды на работе Аграфена разговаривает с администратором ресторана Ольгой.
Слушай, а твоя мать не хочет у нас уборщицей работать? спрашивает Ольга. У нас как раз место освободилось. Платят нормально, график гибкий.
Аграфена подпрыгивает от неожиданности.
Серьёзно? Это было бы здорово! Дай её номер, я позвоню.
Дома Аграфена осторожно делится этой новостью. Евгения скривляется, будто дочь принесла ей тухлятину.
Уборщицей? Ты серьёзно? Мам, это обычная работа. Платят прилично, график удобный. Я не буду полы мыть! Но мы еле сводим концы! Если бы ты хоть немного помогала Я устаю дома! голос Евгении поднимается до ультразвука. Мне тяжело даже встать с кровати! У меня давление! Давление от того, что ты не двигаешься! Как ты со мной разговариваешь? Я тебя родила, а ты!
Аграфена сжимает кулаки до боли, ногти врезаются в ладони. Родила. Теперь это её оправдание?
Ольга всё-таки дозванивается до Евгении и убеждает её прийти на собеседование. Мать соглашается, потому что Аграфена стоит над ней, как коршун, не давая отказаться. Неделю она ходит на работу, возвращаясь с кислой мрачной миной, морщась при упоминании обязанностей.
Там просто кошмар! Грязь везде! Они хотят, чтобы я всё это убирала! Мам, ты же уборщица. В этом смысл работы. Мне тяжело. Спина болит, ноги отекают.
На восьмой день Евгения просто не идёт. Отключает будильник, спит до обеда. Ольга извиняется за то, что её уволили.
Лера, прости. Я думала, что Всё нормально. Спасибо, что попыталась помочь.
Второй раз Аграфена находит матери место продавцом в овощном киоске. Управляющий ищет замену. Евгения соглашается, но уже через три дня возвращается с заявлением, что там холодно, покупатели неприятные, а зарплата маленькая.
Мам, ты же даже не доработала до первой зарплаты! Не могу! Не могу, слышишь?! Ты не понимаешь, как мне тяжело! У меня давление!
Валерию (Аграфену) накрывает волна ярости, она выходит на балкон и стоит двадцать минут, вдыхая холодный воздух.
Не понимает? Она вкалывает двенадцать часов в день, учится, тянет на себе весь быт. И она не понимает?
Скандалы в доме не утихают. Евгения требует больше денег, лучшей еды, новой одежды. Аграфена пытается объяснить, что физически не может заработать больше.
Тогда ищи ещё работу! Мам, у меня учёба! Я сплю по пять часов! Я в молодости тоже не высыпалась. Ты в молодости вышла замуж! И после этого всё время лежишь на диване! Как ты смеешь?!
Евгения бросает в дочь тарелки, чашки, пульт. Аграфена уворачивается, чувствуя, как внутри растёт глухое безразличие. Ей двадцать. Всего двадцать. А она уже превратилась в загнанную лошадь, тянущую непосильную ношу.
Однажды вечером, после тяжёлой смены, Аграфена приходит домой и видит мать на кухне в окружении пустых пакетов из супермаркета.
Ты купила торт? девушка уставилась на огромный кремовый десерт на столе. Да. Захотелось сладкого. За полторы тысячи? Мам, на эти деньги неделю могли бы продержаться! Это мои деньги! Ты же их мне отдала! Я отдала их на еду! На нормальную еду! На крупы, на мясо! Не кричи! Я устала от твоих претензий! Работай больше, если тебе не хватает!
Аграфена замерла, в ушах зазвенело.
Хватит, выдавила она сквозь зубы. Что? Евгения выпрямается, сверля дочь злым взглядом. Я больше тебе ни копейки не дам. Потому что мне нужны деньги на проезд, на институт, на На себя, конечно! Эгоистка! Я тебя растила, жертвовала всем, а ты? Ты ничем не жертвовала! Ты просто лежала! Лежала, пока отец вкалывал! Лежала, когда он ушёл! И продолжаешь лежать, пока я работаю!
Аграфена разворачивается и уходит в свою комнату, захлопнув дверь. Села на кровать, дрожащими руками достаёт телефон, открывает сайты с вакансиями в других городах, смотрит цифры, адреса, условия. И вдруг понимает может уехать. Просто взять и уехать.
Следующие две недели проходят в тумане. Аграфена собирает документы, ищет съёмное жильё, договаривается о удалённой работе в коллцентре соседнего региона. Мать не замечает ничего, поглощённая очередным сериалом и жалобами.
В последнюю ночь Аграфена почти не спит. Она складывает в сумку самое необходимое одежду, документы, ноутбук. Оставляет на кухонном столе записку: «Я поняла, почему ушёл отец. Изза тебя. Теперь моя очередь».
Мать ещё спит, когда девушка тихо закрывает дверь квартиры. Аграфена направляется к автовокзалу. Чувствует себя одновременно предательницей и освобождённой пленницей.
Первый звонок раздаётся через три часа.
Где ты? голос Евгении дрожит. Куда ты делась? Я уехала, мам. Как уехала? Куда? В другой город. Мне нужно начать жить отдельно. Ты не имеешь права! мать кричит так, что Аграфена отодвигает телефон. Я твоя мать! Ты обязана меня содержать! Нет, не обязана. Вернись немедленно! Ты не можешь меня бросить! Могу. Ты такая же, как отец! Эгоистка!
Аграфена отключает телефон, блокирует номер матери, надевает наушники и включает громкую музыку, чтобы заглушить голоса в своей голове.
Новый город встречает её дождём и промозглым ветром. Съёмная комната в общежитии крохотна кровать, стол, шкаф. Но это её пространство.
Аграфена устраивается на кровати. Гдето в прошлом остался отец, который бросил её, когда ей было четырнадцать, и мать, превратившая дочь в доярку.
Простить их? Нет. Не может простить отца за то, что он ушёл, и мать, которая использовала её как замену пропавшего кормильца.
У Аграфены больше нет семьи. Появилось право жить так, как хочет она, право не чувствовать вины за каждую потраченную копейку.
Она вытирает мокрые щеки, открывает ноутбук. Завтра начинается новая жизнь трудная, пугающая и полная неизвестности, но свободная.
