Я тебя не ненавижу
А ведь будто ничего и не изменилось
Варвара неотрывно теребила край своего старого рукава, вглядываясь в мутное стекло такси. За стеклом проносились пресные с виду, но до боли знакомые улицы родного Харькова те, по которым она когда-то, во времена своей юности, бегала вместе с Русланом, смеясь, мечтая и строя куцые планы на далёкую и неизведанную взрослую жизнь. Семь долгих лет Целых семь лет она не возвращалась домой.
Приехали, глухо сказал водитель с хрипотцой, и Варвара на миг вернулась в нынешнюю реальность.
Машина остановилась у подъезда старого панельного дома, весь фасад которого был покрыт мозаикой, уже выщербленной временем. Варвара машинально проверила, на месте ли телефон, достала из кошелька несколько купюр триста гривен, отдала водителю, поблагодарила и вышла в прохладный воздух. Дверь хлопнула за её спиной, и она замерла под козырьком, глубоко вдохнув воздух города. Здесь всё и правда было другим не таким, как в бурлящей Москве, где она теперь работала и жила. Здесь каждый едва уловимый запах, каждый шорох ветра отзывались глубоко внутри неё, пробуждая воспоминания. Воздух был напоён ароматом свежей листвы, где-то слышался непередаваемый запах свежеиспечённого хлеба из булочной внизу, а ещё этот особенный, знакомый с детства налёт времени и покоя, который невозможно назвать иначе, кроме как «дом». От этих ощущений сердце кольнуло больно, но как будто по-хорошему, потому что радость оказаться здесь смешивалась с тревогой перед тем, что ждёт впереди.
Она приехала всего на несколько дней. Для матери помочь ей с документами, навестить. Да и просто пройтись по улицам, которые давно превратились в воспоминания. Но какая-то тайная ниточка таилась в самой глубине: она отчаянно хотела встретить Руслана. Может, всё не напрасно? Может, её жизнь могла измениться если?
Про Руслана она знала мало и не старалась следить специально. Но общий круг друзей, редкая переписка в ВКонтакте и до Вари время от времени доносился слух: то он устроился инженером, то купил двухкомнатную квартиру аж на Герцена, то перевёз к себе мать. Каждый раз, едва она слышала его имя, что-то внутри ёкало, но тут же спешно гасилось: не смей обманываться, не мечтай, не вспоминай, не кружи мысли вокруг этого имени.
***
На следующий день Варвара почти не строила планов. Просто решила пройтись по родному центру, ненадолго превратившись в ту самую Варю, что была здесь когда-то: с кофе на вынос, с небрежно завязанным шарфом, лениво любуясь витринами. Вот газетный киоск на углу, где в детстве покупала толстенькие журналы, вот полусломанная лавочка у фонтана, где по вечерам собирались с подружками, вот крошечная кофейня, где впервые попробовала латте, испугалась, что продолгает блузку молочной пенкой.
И вдруг, ничто не предвещало, она увидела его.
Руслан шёл по другой стороне улицы, большой и неторопливый. Взгляд его был устремлён вперёд задумчивый, в себе, такой же, как в молодости. Варвара на секунду застыла, задержав дыхание. Он почти не изменился: всё такой же высокий, чуть сутулый, походка та же неуверенно лёгкая, будто чуть пружинящая. Даже прическа осталась.
Она не раздумывала. Помчалась через дорогу, позабыв обо всём. Пискнул жёлтый на светофоре, кто-то резко тормознул, но она не обратила на это ни малейшего внимания. Сердце гудело, ударяя по ребрам, кровью гнали ноги вперёд.
Руслан! крикнула она вслед, едва его настигнув.
Он остановился и обернулся взгляд обыкновенный, будничный. Радости не было. И злости тоже. Ни-че-го.
Варя? спросил он как старого знакомого на рынке, нейтрально, почти сухо.
Его тон, этот совершенно чужой лед, обрушился на неё сильнее равнодушия. Всё накопившееся за годы вдруг выплеснулось: слёзы сами выступили на глазах, голос задрожал.
Руслан, я я виновата. Я не должна была Но я все слова путались, вырывались всхлипами и слезами. Я люблю тебя. До сих пор люблю. Прости, пожалуйста!
Она говорила сбивчиво, срываясь то на шёпот, то на глухой крик. Сколько лет эти слова скребли её изнутри и сквозь подавленную гордость пробились наконец. Варвара чуть не рухнула ему в объятия, сжала руками его пальто, уткнулась лбом в плечо. В этот момент не было ни прохожих, ни машин, был только его запах, его тепло и надежда, что он простит.
Руслан не отстранился сразу. Сначала она уловила крошечное движение будто он хотел её обнять. Надежда вспыхнула ярко может, он тоже скучал, тоже хранил это воспоминание? Может, у них впереди что-то есть?
Но жест был коротким, и Руслан мягко, но твёрдо отодвинул Варю на расстояние вытянутой руки. На лице у него не дрогнула ни одна черта, взгляд остался холоден как у человека, в котором годы давно всё выжгли.
Исчезни, тихо проговорил он.
Это было сказано так монотонно, будто она и вовсе случайная знакомая, прохожая.
Ненавижу, добавил он вдруг, и этот разрез холодной ненависти был уже откровенен.
Он развернулся, шагнул прочь, не оборачиваясь. Варвара осела на месте, будто у неё выбили опору. Всё вокруг продолжало жить: спешили прохожие, визжали тормоза маршруток, где-то шипел вдалеке хлебный киоск. На неё косо смотрели бабки, но она не замечала ничего.
Только звук его отдаляющихся шагов, только собственное тяжёлое дыхание, будто сердце больше не знало, как работать. В голове пульсировала одна-единственная мысль: «Это конец. Навсегда».
Варя поплелась домой. Шла как слепая, спотыкаясь на бордюрах, не различая лиц и голосов. И внутри была пустота только тугое эхо его слов.
В квартире матери всё было по-прежнему. Мама лишь посмотрела на неё глаза у Варвары были красные, взгляд потух. Она не стала спрашивать, только тихо вздохнула и молча пошла ставить чайник. Шипение воды, запах крепкого чая, привычный до боли свет всё это словно возвращало в детство, в безопасность, в то время, когда любую боль можно было вылечить чашкой чая и маминым ладоням.
Он не простил прошептала Варвара, сжимая чашку так крепко, словно искала в ней опору.
Мать села рядом, тихонько погладила её по плечу так, как делала десятки раз в детстве, вытаскивая дочь из горя.
Ты ведь знала, что так и будет, беззлобно, чуть устало сказала она.
Знала, кивнула Варя, опуская взгляд. Голос стал тихим и ровным, как осень за окном. Но надеялась. Может, глупо?
Не глупо, покачала головой мать. Просто ты сделала свой выбор. Ему было очень больно, дочка. Он долго приходил в себя. Словно стал чужим вроде всех слушает, а сам где-то далеко. Как тот самую Кай из сказки
Варя прикрыла глаза, отпустив чашку на стол. В голове медленно всплывали картины прошлых лет.
Тогда всё казалось простым. Двадцать два, целая молодость впереди, будущее яркое, как детские рисунки. Рядом Руслан весёлый, чуть угловатый, надёжный. Он не умел признавать чувства на словах, но на деле всегда рядом, всегда поддержит, всегда держит за руку в нужный момент.
Работал он простым прорабом, учился заочно на строительном мечтал открыть свою фирму. Всё у него было по-деловому, пошагово, но Варвара не хотела ждать. Она мечтала о стабильности сразу чтобы всё и сразу: квартира, нормальная работа, уверенность.
Когда позвал переехать в Москву дядя помог устроиться в офис, она согласилась не раздумывая. Это был настоящий шанс.
Тогда в её жизни появился и Игорь солидный бизнесмен, много старше, с равнодушной улыбкой человека, привыкшего к власти. Случайная встреча: корпоратив, светские разговоры, комплименты, букеты, дорогие рестораны, выставки, шелковые платки и украшения… Мир, куда Варя вошла с опаской, но очень быстро привыкла. Стало нравиться жить легко, не считать гривны, не думать, как платить за квартиру, когда всё уже решено за тебя.
Уже давно забылась и тоска по Руслану, ушла прочь а если и вспоминала его, то с жалостью, а чаще с насмешкой, рассказывать кому-то, что тот ничего не добьётся.
Однажды Варя приехала домой не к Руслану, а показать ему, какую новую жизнь она нашла. Всё было тщательно продумано: новое платье, кольцо с камнем и дорогая сумка, кафе в самом центре. Руслан появился, как всегда, тихо… Варя встретилась с ним взглядом, даже не отвела глаз пусть видит, что она успешна. Раньше ей показалось бы это победой. А когда он ушёл, её смех вдруг стих, лицо остыло, а сердце сжалось, будто ойкнуло: стоит ли всё это того?
***
Победа оказалась горькой как все вещи, купленные не по душе, а лишь назло кому-то. Игорь вскоре устал быть идеальным: сменил интонацию, стал редок в звонках, забывал о мелочах, а то и недовольно отмахивался. Рестораны сменялись голосовыми: «Выбери себе что-нибудь сама». Появились холодные упрёки мол, не так смеёшься, не с теми дружишь, да и внешность твоя стала не той.
Варька старалась не замечать, оправдывала у него бизнес, у него нервы, вот устал Но суть была не в усталости и даже не в ней. Она стала красивой вещью, которой можно похвастаться. Украшения лежали мёртвым грузом, платья висели, тускло смотря с плечиков. И каждый вечер, когда Варя оставалась одна, она всё чаще ловила себя на мысли, как пусто и гулко вокруг как же это не похоже на ту жизнь, от которой она бежала.
Особенно по вечерам, когда разбивалась тишина одиночной квартиры, мечты о стабильности вдруг оказывались фантомными. Зачем дом, коль в нём нет любви? Зачем работа, если не ради кого-то? Мысли тянулись к Руслану: его руки, чуть грубоватые, но ласковые. Его улыбка, тихая и нежная. С ним будущее всегда казалось настоящим, как свет за окном.
***
На третий день Варя сорвалась в парк тот самый, где они с Русланом сидели когда-то на лавочке под клёном. Здесь он когда-то сказал ей: «Мечтаю чтоб у нас был свой дом, окна чтоб на рассвет» Она тогда улыбалась считала чепухой. Сейчас те слова отзывались отчаянно, горько.
Варя? вдруг послышался сзади знакомый голос.
Она обернулась перед ней стоял Артём, их старый друг. Он, кажется, обрадовался встрече.
Не ожидал тебя тут, улыбнулся он. Как ты?
Нормально, выдавила из себя Варя, чтобы не выдавать дрожь голоса. Маму навещаю.
Он кивнул, не вдаваясь в подробности, и предложил присесть на лавочку. Несколько минут оба молчали он рассказывал про город, про новости. Варьке вдруг стало легче рядом был человек из её прошлого, и не нужно было ничего доказывать, ни оправдываться.
Видела Руслана? наконец осторожно спросил Артём.
На Варю нахлынули воспоминания, и она опустила глаза.
Да. Вчера
И как?
Он… не хочет меня знать, проглотила она слова, скрывая слёзы. Говорит, ненавидит.
Артём помолчал.
Он долго не мог прийти в себя после твоего ухода. Ты просто пропала. Без звонка, без прощания. Для него это было как предательство.
Я знаю, шептала Варя.
Он пытался забыть. Начинал отношения, но никого не полюбил. После твоего приезда тогда я думал, он совсем замкнется.
Варя слушала, и руки её невольно сжались в кулаки. Она не ждала сочувствия, не просила прощения. Просто хотела, чтобы кто-то понял: она знала, что натворила и знала, что не может это исправить.
Я и не жду, что он меня простит. Я только хотела чтобы знал: мне жаль! Каждый день вспоминаю, что всё сама разрушила.
Артём смотрел с пониманием.
Это ему не нужно. Дай ему покой. Ты простила бы, если бы на его месте была? Он только-только стал приходить в себя Твое появление лишь вернуло боль. Вчера он был пьян и звал меня не губи его больше, Варя.
Варя знала он прав. Она пыталась искупить вину, но лишь причиняла новые страдания.
***
В тот вечер Варя долго сидела у окна. За стеклом мерцали огоньки города, а в голове крутились одни и те же мысли. Как бы могла быть их жизнь, если бы осталась? Как бы делили радости, трудности всё, что делает жизнь настоящей? Но прошлое уже не вернуть.
Утром Варя собралась поспешно, уложила вещи молча, а мама только крепко обняла, сказав: «Береги себя». Ранним поездом уехала билет до Москвы, чтобы было время подумать, что дальше. За окном уходили знакомые улицы: пятиэтажки, скамейки, булочные, площадки. Всё было своим, родным но теперь безвозвратно чужим.
Там остался человек, любить которого она не переставала никогда. Человек, для которого её объяснение так и не прозвучало. Он навсегда остался на этих улицах далекий, недоступный.
***
Полгода спустя Варя жила в Москве той же измеренной жизнью городской хозяйки: работа, магазины, встречи по праздникам. Но внутри всё изменилось. Она больше не бежала от памяти, не пыталась купить себе спокойствие. Просто жила приняв, что такова её ошибка.
И однажды, когда она готовила ужин, телефон звякнул. Незнакомый номер. Только одно короткое сообщение: «Я тебя не ненавижу. Но не могу простить».
Варя почти уронила телефон, читая эти слова снова и снова. Сердце то замирало, то разбегалось. Она опустилась на пол, прижимая к груди этот холодный пластик, будто надеясь почувствовать тепло его ладони.
Впервые за всё время пришло ощущение, что между ними не всё потеряно. Тонкая, почти разорванная ниточка, но она есть. Там, далеко, он помнит. Дверь не захлопнута до конца.
Варя улыбнулась сквозь слёзы тихо, неуверенно, но искренне. Может быть, однажды они ещё поговорят. Может, отпустят обиды или хотя бы смогут отпустить друг друга. Иногда, чтобы было легче, достаточно знать, что тебя вспоминают. И этого для Вари оказалось достаточно.
