Я вымоталась. И вовсе не в переносном смысле, а по-настоящему телом, душой, кошельком, всем существом, будто бы я круглый год тащу на себе двоих взрослых людей, которые застряли в бесконечной отроческой грёзе. Им уже далеко за двадцать, при этом они бодры, здоровы, с самыми новыми айфонами, кроссовками, всегда с готовой едой на тарелке и будто бы живут в люксовом номере какого-то питерского отеля. Просыпаются после обеда мягко скользит время в сонном закоулке кухни, где они, пошатываясь, открывают холодильник и морщат носы, если борщ не по их вкусу. Никогда не спрашивают, сколько стоит. Не говорят «спасибо». Не предлагают руку помощи. Только требуют.
Они уже не студенты, давным-давно. Начинали учиться, бросали вузы: «это не моё». Курсы начинали исчезали посередине дороги. Проекты так и оставались миражами болтовни. Всё заканчивается одинаково: оправдания, усталость, которой летом не верят даже в снах, абсолютная уверенность кто-то, конечно же я, всё выдержит за них. Работа? «Не по душе». Нести коробки стыдно, быть начальником пока рано, лучше вовсе не работать, чем начать с нуля. Нет неловкости жить «на всём готовом» стало их привычкой.
Они не оплачивают счета, не закупаются, даже мыло не покупают. Электричество, вода, интернет, телефоны и все подписки на фильмы за мой счёт, как по волшебству. Если что-то ломается, мне сразу звонят не с просьбой, а с сообщением «у нас тут не работает». Никогда «можно ли починить». Чистая одежда появляется сама. Еда варится сама. Порядок наступает ночью, как сон: кто-то увидел бардак, кто-то убрал словно они временные жильцы, которых никто не ждал всерьёз.
Но при всём этом критикуют. Критикуют мой характер, мой график, мои решения, мой голос. Критикуют, если я устала, если у меня плохое настроение, если я ставлю границы. Издеваются, когда я пыталась объяснять, что значит ответственность. Смеются, когда я говорю про самостоятельность. Упрекают в преувеличениях, когда я прошу хотя бы разобрать свои вещи или вынести мусор. Смотрят с презрением, когда слышат: «больше гривен не будет». Словно моё призвание делать их жизнь мягкой, как подушка.
Сложнее всего осознать, что дело не в отсутствии возможностей, а в отсутствии желания что-либо менять. Они не потерялись. Они уютно устроились. Привыкли к жизни, где всё само собой, где ничего не ценится, где мама не человек, а источник. Где деньги семьи не заработок, а краник. А я столько лет, сама не замечая, подкармливала эту иллюзию, путая любовь с терпением.
Но теперь всё иначе. Сегодня сквозь мутную гладь сна я вдруг поняла: воспитывать не значит держать на шее вечно. Любить не значит позволять себя истощать. Я не рожала детей, чтобы взрослыми они стали обузой, с правами без обязанностей. Комфорт портит. Тишина растит забвение. Если они выбирают вечное безделие пусть это будет вдали от моего труда, от моего дома, от моего маленького мира. Потому что материнство это не пожизненная каторга, и у меня тоже есть право на отдых от детей, которые так и не захотели вырасти.
