Я отпраздновал пятнадцатилетие своей приемной дочери, а её отец вернулся к её матери.
Десять лет.
Десять лет я воспитывал эту девочку, как родную.
Менял пелёнки, когда она была совсем маленькой, водил на кружки каждую неделю, помогал с уроками, учил ухаживать за собой, обнимал, когда у неё случилась первая большая обида.
Она всегда называла меня «папа».
Не «мужчина мамы».
Не «отчим».
Папа.
Когда ей исполнилось пятнадцать, я за несколько месяцев начал готовиться к празднику. Снял красивый зал в центре Москвы, заказал платье, организовал музыку и угощения для гостей. Потратил все сбережения но верил, что оно того стоит.
Я ведь считал её своей дочерью.
Так я думал.
За три недели до праздника объявилась её биологическая мать та женщина, которая годами не звонила, не приезжала, не помогала ни рублём. Не участвовала в её жизни, как будто ей всё было безразлично.
Вдруг появилась в нашем доме, нервная, со словами, что хочет всё начать заново.
Должен был почувствовать, что что-то не так.
Но я поверил.
В день праздника я приехал раньше всех, чтобы всё проверить. Зал был уже украшен, столы сервированы, музыка готова всё по-человечески.
Пока я бегал по залу, кто-то дотронулся до моего плеча.
Мне сказали, что лучше уйти.
Что это «семейный праздник».
Что мне здесь не место.
Я пытался объяснить, что растил её все эти годы.
Что это я оплачивал всё до последней копейки.
Но мои слова ничего не изменили.
Человек, с которым я прожил столько лет рядом, только тяжело посмотрел и вымолвил, что так будет «лучше для ребёнка».
Я не плакал. Не кричал. Просто ушёл.
В тот же вечер, когда я складывал свои вещи в коробки, раздался звонок в дверь. Было уже поздно.
Я открыл.
На пороге стояла она в своей праздничной платье, заплаканная и усталая.
«Я ушла», сказала она. «Не могла остаться там без тебя».
Я пытался объяснить, что ей стоит быть с родителями, но она обняла меня и тихо прошептала:
«Ты мой отец. Ты знаешь обо мне всё. Ты всегда был рядом».
Я крепко прижал её к себе.
Она рассказала, что когда на празднике стали благодарить «семью», она спросила, где я.
Ей ответили, что я сам решил не приходить.
Тогда она сказала правду прямо при всех.
И ушла.
Осталась у меня.
Мы до глубокой ночи смотрели советские комедии, ели чебуреки, разговаривали по душам. Впервые за много дней я почувствовал покой.
На следующее утро мне позвонили все, кому не лень. Я не отвечал ни на один звонок.
Спустя несколько месяцев всё закончилось и официально. Я начал новую жизнь.
Она продолжила учёбу и осталась со мной.
То самое платье висит у неё в шкафу до сих пор.
«Чтобы не забывать день, когда я сам выбрала свою настоящую семью», говорит она.
И иногда я думаю:
Кто же тогда на самом деле кого оставил?
