Ну что же это такое, вздохнул Алексей, присев на корточки перед дочкой, внимательно рассматривая розовые высыпания на ее щеках. Опять
Четырёхлетняя Василиса стояла посреди комнаты, терпеливая и удивительно взрослая для своего возраста. Она уже привыкла к этим постоянным осмотрам, тревожным взглядам родителей, бесконечным мазям и таблеткам.
Елена присела рядом с мужем, осторожно убрала прядку светлых волос с лица Василисы.
От этих лекарств никакого толку нет. Точно водой поим. А врачи в нашей районной больнице ни врачи, ни знахари. Уже трижды схему меняли все впустую.
Алексей поднялся, устало потер переносицу. За окном гасло серое утро, день обещал быть таким же унылым, как и вчера. Собрались быстро Василису укутали во все теплое, и спустя полчаса семья уже сидела в квартире его матери.
Людмила Павловна охала, качала головой, гладила внучку по спинке.
Такое крошечное дитя, а уже столько лекарств. Одни нагрузки на организм, взяла Василису на колени, и девочка привычно прижалась к бабушке. Жалко смотреть.
Мы бы с радостью не давали, Елена крепко переплела пальцы. Но аллергия не проходит. Уже все убрали. Абсолютно всё! она ест только самые простые продукты, а сыпь все равно проявляется.
А что врачи говорят?
Ничего определённого. Не могут понять причину. Сдаем анализы, делаем пробы, а результат Елена махнула рукой, вот он, на щеках.
Людмила Павловна тяжело вздохнула и поправила воротничок Василисе.
Дай бог перерастет. Бывает, что у детей все проходит со временем. Но сейчас, конечно, утешать трудно.
Алексей молча смотрел на дочь: худенькая, чуть замершая, с большими, серьёзными глазами. Он погладил её по голове, вспоминая собственное детство как по субботам таскал с кухни свежие пирожки, которые мама пекла, как умолял дать конфетку, как ел варенье ложками прямо из банки. А его дочь Отварные овощи. Варёное мясо. Только вода. Ни фруктов, ни сладостей, ни нормальной детской еды. Четыре года а диета строже, чем у диабетика.
Уже не знаем, что ещё убрать, тихо произнёс он. Рацион почти что пустой.
Дорогу домой ехали в тишине. Василиса задремала на заднем сиденье, и Алексей краем глаза всё поглядывал на нее в зеркало. Доченька спит спокойно, хоть сейчас не чешется.
Мама звонила, сказала Елена. Просит Василису привезти к ней в следующие выходные. Купила билеты на кукольный спектакль, хочет порадовать внучку.
Театр? Алексей переключил передачу. Хорошо. Пусть развеется.
Я тоже так думаю. Ей нужно немного отвлечься.
В субботу он припарковался возле дома тёщи, вынул сонную Василису из автокресла. Дочка лениво моргала, потирая кулачками глаза рано подняли, не выспалась. Алексей поднял её на руки, и она сразу уткнулась носом ему в плечо, тёплая и лёгкая, словно снегирёк.
Тамара Андреевна вышла на крыльцо в ярком халате, всплеснула руками будто увидела не внучку, а потеряшку с дальних странствий.
Ой, моя хорошая, солнышко! затянула она, подхватив Василису и прижав к широкой груди. Бледненькая! Худющая! Вы её заморили своими диетами, совсем ребёнка истощили.
Алексей сунул руки в карманы, сдерживая привычное раздражение. Как всегда, одно и то же.
Всё ради её здоровья, не от хорошей жизни, сами понимаете.
Какое там здоровье! тёща покачала головой, глядя на внучку так, словно кроху только что вытащили с Чукотки. Одни кожа да кости. Ребёнку расти надо, а вы морите её голодом.
Она унесла Василису в дом, не обернувшись, и дверь закрылась негромко. Алексей остался стоять у крыльца. Где-то внутри сверлила тревога, словно промелькнула догадка, но растворилась, как весенний иней. Потер лоб, постоял у калитки, прислушиваясь к тишине чужого двора, потом вернулся к машине.
Выходные без ребёнка странное, почти непривычное чувство. В субботу они с Еленой зашли в Ашан, набрали продуктов на неделю.
Дома Алексей три часа возился с краном в ванной, который давно подкапывал, а Елена разбирала шкаф вытаскивала старую одежду, складывала в мешки для выброса. Обычные хлопоты, но без голоса Василисы квартира казалась пустой и неправильной.
Вечером заказали пиццу с сыром и петрушкой, которую Василисе нельзя. Открыли бутылку красного вина. Сидели на кухне, болтали о ерунде о работе, отпуске, бесконечном ремонте.
Как хорошо-то, вдруг сказала Елена, а потом замолчала, закусила губу. Ну ты понимаешь. Просто спокойно.
Понимаю, Алексей накрыл её ладонь своей. Я тоже по ней скучаю. Но нам нужно было немного отдохнуть.
В воскресенье, к вечеру, он поехал за дочкой. Солнце заходило, заливая дворы густым янтарным светом. Дом тёщи утопал за старыми яблонями, в лучах выглядел уютно.
Алексей вышел из машины, открыл калитку петли скрипнули и замер на пороге.
На крыльце сидела Василиса. Рядом, опершись о ступеньку, устроилась Тамара Андреевна выражение полного счастья на лице. В руке крупный, румяный пирожок, блестящий от масла. И Василиса ела его, щёки запачканы, на подбородке крошки, а глаза сияли счастливым светом, которого он давно не видел.
Несколько секунд Алексей мог только смотреть, а потом гнев разогнал кровь по венам.
Подбежал, в три шага оказался рядом, вытащил пирожок из рук тёщи.
Это что такое?!
Тамара Андреевна вздрогнула, отскочила, лицо стало багровым.
Заколебалась, замахала руками:
Всего кусочек, совсем маленький! Ничего страшного, пирожочек же
Алексей не слушал. Подхватил Василису на руки дочка испуганно вжалась в куртку, прижалась к нему и с ней вернулся к машине. Посадил её, пристегнул ремни, пальцы дрожали от злости. Василиса смотрела большими глазами, губы дрожали готова была заплакать.
Всё хорошо, зайка, проговорил он спокойно, гладя по голове. Посиди минуточку. Папа сейчас.
Захлопнул дверцу и пошёл обратно. Тёща стояла на крыльце, от страха теребя край халата.
Лёша, ты не понимаешь
Я не понимаю?! он шагнул вперёд, голос прорезал тишину. Полгода мы мучились, не могли разобраться, что с Василисой! Лечения, анализы, пробы знаешь, сколько всё это стоило? Сколько сил? Бессонных ночей?
Тамара Андреевна попятилась.
Я ж хотела как лучше
Как лучше?! Алексей поднял голос. Мы держали её на воде и курице! Исключили всё. А ты тайком её кормишь жареными пирожками?!
Я иммунитет ей закаляла! вдруг упрямо ответила тёща, подбородок вздернула. Понемногу давала, чтоб организм привык! Ещё немного и всё бы прошло! Я знаю, что делаю, троих детей вырастила!
Алексей был потрясён. Женщина, которую все эти годы терпел ради жены и мира в семье, сейчас считала себя умнее врачей, рискуя здоровьем дочери.
Трое детей тихо повторил он, и у Тамары дрогнуло лицо. А Василиса моя дочь. И вы её больше не увидите.
Что?! тёща схватилась за перила. Не имеешь права!
Имею.
Он развернулся и пошёл к машине. За спиной раздался крик, но Алексей не обернулся. Сел за руль, завёл мотор. В зеркале мелькнула тёща с растрёпанными руками. Он поехал домой.
Дома Елена встречала их в прихожей. Увидела мужа и заплаканную Василису поняла всё без слов.
Что случилось?
Алексей рассказал кратко, без эмоций они уже выгорели там, у тёщи. Елена слушала, её лицо становилось холодным. Потом она набрала номер:
Мама? Лёша рассказал. Как ты могла?!
Алексей отвёл Василису в ванную отмыть крошки и слёзы. У двери слышался голос Елены, острый, чужой. Она отчитывала мать так, как никто прежде не слышал. В конце твёрдое: «Пока не выясним, что с аллергией тебя дочь не увидит».
Прошло два месяца
Воскресные обеды у Людмилы Павловны стали семейной традицией. В этот раз на столе стоял бисквитный торт с клубникой. И Василиса ела его, сама, большой ложкой до ушей. На щеках ни единого пятна.
Кто бы мог подумать, качала головой Людмила Павловна. Оказывается, подсолнечное масло Такая редкая аллергия.
Врач сказал, на тысячу только один ребёнок, Елена аккуратно мазала хлеб сливочным маслом. Как только перешли на оливковое через две недели чистая кожа.
Алексей смотрел на дочку, не могли наглядеться: розовые щеки, блестящие глазки, крем на носу. Наслаждается нормальной едой печенье, торты, всё, что без подсолнечного масла. Оказалось, это совсем не проблема.
Отношения с тёщей остались холодными. Тамара Андреевна звонила, плакала, извинялась. Елена отвечала сдержанно. Алексей никак.
Василиса тянулась за тортом, и Людмила Павловна придвинула тарелку поближе.
Ешь, Васенька. Ешь на здоровье.
Алексей расслабленно сидел за столом. Снаружи шёл дождь, а в доме было тепло и пахло свежей выпечкой. Главное дочери стало лучше. Остальное неважно.
Жизнь научила: забота о ребёнке не дело слепого подражания опыту, а внимания и настоящей любви к его индивидуальности. Ведь порой самое важное слышать не только свои страхи, но и своего ребёнка.
