Снова конкурс, пробормотал я, мельком глянув на телефон и кинула его на подоконник.
Пап, а что случилось? спросила Машенька, отрываясь от тетради и настороженно поглядывая на меня.
Да опять этот конкурс в детсаде. Уже сил никаких нет терпеть! Для чего он вообще, кому все это нужно? И сдавать надо послезавтра, а я завтра в ночь на работу. Когда этим заниматься? раздражённо буркнул я.
Хочешь, я помогу? отбросила Маша свой учебник по алгебре. Я уже почти всё сделала, только с алгеброй не разобралась. Завтра у Галки спишу, там задача какая-то странная, ничего не поняла всё равно.
Нет уж, дочка, занимайся своими делами, тебе скоро четверть заканчивать и контрольные на носу.
А Ванька? Он ведь опять расстроится. В прошлый раз, когда грамоты раздавали, а его поделку даже не посмотрели, он чуть не заревел. Он же старался…
Потому и не посмотрели, поморщился я. У нас почти все родители будущие Серовы да Мухины. Если рисуют, так только Шишкинами быть. Но ведь это всё не дети делают, а взрослые. Уж я-то это распознаю. Но меня больше другое бесит.
Что именно?
То, что воспитательницы твердят, что всё, мол, «чисто детские» работы. Да ты бы видела это! Там не каждый взрослый справится…
А почему родители молчат? Только делают и делают, и всё. У меня в первом классе то же самое было, а потом одна мама сказала: хватит ерундой страдать, пусть дети сами делают.
Это когда ваша Ирина Владимировна сказала, что «не буду больше мучить родителей»?
Ага, улыбнулась Маша. Так все обрадовались! А потом Елена Петровна сказала делаем сами и только сами. Помню, я с Ниной поругалась, когда она принесла куклу, а её мама связала. Сначала похвалили, а потом всем задали принести нитки с крючком и доказать, что сами умеют.
Я тогда бегал по соседям нитки искать… вспомнил я, невольно улыбнувшись.
Вот именно! Нину посадили, сказали свяжи кружок. Она не смогла и получила двойку. Неужели забыл?
Уже давно это, совсем из головы вылетело.
Вообще, награждать надо не детей, а родителей, которые по ночам дежурят над этими поделками, махнула рукой Маша, собирая ручки в пенал. Чаю хочешь? Я бы ещё Ванюшке сказку почитала.
Вот этого хочу, я поднялся с кресла, подошёл к дочери и обнял её. Ох, выросла, уже достать макушку трудно. Вся в… ну, не будем.
Не надо, пап, отстранилась Маша. Давай не будем о маме.
И не будем, кивнул я. Ты мне, знаешь, хорошую мысль подала, пойду позвоню кое-кому.
Я задержался на секунду, провожая взглядом стройную спину дочери, и думал, как же странно устроены гены… Я невысокий, крепкий шатен, Ваня весь в меня, светловолосый, коренастый. А Маша… точёная, как фарфоровая фигурка: длинная шея, изящные кисти, походка балетная. Вся в маму и бабушку по маминой линии. Тёща моя балериной была не прима, конечно, но всё равно была с осанкой и характером стальным. Правда, у Маши характер мягкий, совсем не как у бабушки. Всегда готова помочь, всех жалеет.
Сколько раз уже приносила домой то раненого голубя, то бездомную собаку… Всех выхаживала и пристраивала кто куда. Оставили одного только старого рыжего кота Пушку, которого Маша прибрала на морозе прошлой зимой.
Дело было при минус двадцати под Киевом, уж позвольте немного лирики. Школы закрыли, Маша дома, брат болеет. Я на сутки уехал, она хозяйничает, обед готовит только лука нет. Забежала в магазин под боком, возвращается, а у подъезда на ступеньках сидит чёрный клубок, злой такой, измотанный. Маша, не думая, к коту: Чего на морозе? Пойдём со мной, в доме тепло, молоко есть.
Кот, понятно, молчал. Смотрит, умный, внимательный взгляд. Она дверь подъезда открыла Пойдёшь? Кот помялся-помялся, а потом таки вошёл с ней в дом. Притащила его, помыла, покормила нашёл пристанище.
Я когда это чудо увидел, подумал тогда: Жить ему недолго, наверное… А Маша: Ну хоть в тепле, пап… Так и остался.
Времени у меня вечно ни на что не хватало, работал на двух работах: в школе физкультуру вёл, по ночам в охране подрабатывал, алименты бывшая жена копеечные платит в гривнах, только держись. Хозяйство бедное, но свои не бросаем.
Жена ушла давно, так уж сложилось у неё новая семья, сын мой младший, Ваня, бывает у неё редко. Со мной остались дети.
Я помню, как впервые после её ухода шёл через зимний парк. Листья шуршат, сосны запахом бодрят а сам думаю: как дальше жить? Понимал, что одному всё тянуть тяжело. Дал себе тогда слово: ради детей вытащу всех из этого болота.
И вечерами, после смены, заваривал чай с чабрецом, сидел на кухне и рассказывал Пушке, нашему коту, всё, что у меня на душе. Никто не слушал так, как он. Сидит, греется у батареи, слушает терпеливо. Пушок в жизни не мяукал зря, но к твоей боли был неравнодушен.
А Маша словно светилась добротой. Сколько ребят её безотказностью пользовались бессчётно. Но характер у неё был самостоятельный: если решила помочь значит поможет.
На уроки, конкурсы часто у меня ни времени, ни сил. Теперь вот опять задание из садика. Когда же этим заниматься?
Поначалу я пытался не выделяться детский сад, всё должны быть как все. Но однажды мне вновь выставили претензии: Почему у Вани не поделка, а ерунда? Родители должны больше времени детям отдавать, а вы… Так нагоняй мне всыпали перед всеми, что с тех пор зарёкся ходить на собрания.
Вы родители, учила заведующая, должны воспитывать, помогать. Без совместного творчества нельзя! Да только все понимают, кто что делал…
Я после очередного такого собрания вышел как ошпаренный. Решил: хватит этих показательных поделок. Конкурс у детей пусть делают дети.
Позвонил нескольким родителям, сговорились с этого раза помогают своим только словом, не руками. Первая попытка вышла не слишком громкой, но дальше стало видно у кого работа настоящая.
На утренник Ваня сам сделал своего ёжика, пусть и кривенького. Я, придя в садик, вытащил его поделку из дальнего угла на передний план. Заведующая в шоке: Зачем вы так? Я отвечаю Пусть дети, которые своими руками делали, тоже похвалу получат.
Конкурс прошёл, как и всегда грамоты лучшим, шоколадки, аплодисменты.
А потом я вышел к сцене и сказал по делу: Спасибо воспитателям, спасибо родителям за праздник! Но особые грамоты тем, кто делал работы сам! Теперь награды получают не только победители, но и самостоятельные ребята. Вручили им и моему Ване грамоту и сладость, как и остальным.
После этого случая пошли слухи, бурления мол, разделение не по правилам. Но всем стало ясно: не столь важно, из чего поделка если сделана действительно своими руками.
Шли дни, Маша изредка всё уговаривала давай кота отдадим в хорошие руки, даже табличку написала: Я сам!. Но я уже не мог представить, как жить без пушистого друга, который давал мне ночами, как и детям, покой.
Маша выросла, поступила в московский университет, приезжала только в отпуск. Ваня со временем стал курсантом кадетского корпуса. А дома на кухне, среди чашек и чайников, по-прежнему стоял его ёжик пусть и немного кривой, но самый дорогой.
Я тоже нашёл счастье. Встретил женщину, совсем другую Надежду Николаевну: тёплая, простая, добродушная. Невысокого роста, немного в теле, вечно с собой угощения приносила и с детьми общий язык моментально нашла. На даче мы вместе разводили цветы, собирались семьёй за самоваром, ездили на море.
Вечерами мы с Надеждой гуляли по парку, держась за руки, и знали: счастье не в правильной поделке, не в грамоте и не в чужом мнении. Счастье когда рядом свои, кто принимает тебя таким, какой ты есть, и кто готов слушать даже твои ночные разговоры на кухне с лукавым старым Пушком.
А если кто спросит, как стать настоящим мужчиной, я отвечу: Тот, кто умеет не только решать свои задачи, но и благодарить за помощь, кто не стесняется быть добрым и готов работать ради близких, не деля их заботы на мужские и женские.
А главное беречь своё время, делить его с теми, кого любишь, и не тратить на пустое.
Разве это не самое важное?
