ЗАЧЕМ ТЫ ЕГО ТЯНУЛА? ОН ЖЕ ОВОЩ! ВЕСЬ ВЕК БУДЕШЬ ЕМУ ПЕЛЁНКИ МЕНЯТЬ, А Я, МЕЖДУ ПРОЧИМ, ЕЩЁ МОЛОДА МНЕ ЖЕНИХ НУЖЕН!
вопила невеста в реанимации. Врач Лидия Сергеевна только махнула рукой. Она прекрасно знала: никакой он не «овощ» наоборот, единственный здесь, кто всё понимает.
Лида работала нейрохирургом в Москве, в НИИ Склифосовского. В свои 38 она жила в халате и с фонендоскопом личная жизнь у неё развалилась ровно пять лет назад, когда муж внезапно собрал вещи и укатил к бодрой йогине, шепнув напоследок:
Лидочка, ты, конечно, хирург от Бога, но холодная, как хирургический набор. С тобой только по нервам скоблить.
Лидия вовсе не считала себя холодной. Просто она привыкла держать себя в руках. Тут, когда ковыряешься в человеческом мозге, излишняя сентиментальность прямой путь к фатальным ошибкам.
В тот день привезли Артёма после неслабого ДТП: мотоциклист, молодой, профиль красив как на плакате про здоровье нации, но мозги как манная каша. Кома тяжёлая, шансы как в лотерее на гос.жилё один на миллион.
Коллеги жали плечами:
Лидок, это труп. Даже если этот чудесный случай случится будет лежать как тапочек. Овощ.
Оперируем, не моргнув, отрезала Лидия.
Сидела у стола шесть часов, хирургическим «Тетрисом» собирала его череп и сшивала сосуды, как бабушка рушник. Почему так билась? Да сама не поняла. Просто заметила, что у парня лицо упёртое и видно с характером: не время ему, нечестно.
Звали его Артём. Двадцать девять лет, сирота, ни кошки, ни собаки. Жив остался, но в себя не пришёл. Кома плавно перетекла в вегетативное состояние. Лежал, опутанный трубками, и аппарат дышал за него.
Через пару дней пришла невеста. Надменная деваха, щёки блестят, ногти как у совы, губы с парой литров наполнителя.
Увидела жениха поморщилась:
Фу! Это он?
Да, спокойно сказала Лидия, глядя на мониторы. Стабильное тяжёлое. Прогноз делать рано.
Какой прогноз? Тут что непонятно? Трупик у нас! А у меня через месяц свадьба! Родители полмиллиона на банкет внесли, путёвку в Сочи уже оплатили!
Девушка, говорите потише он вас слышит.
Да что он может? Ну лежит и ладно! Можно, чтобы его как-нибудь… ну, давайте проще! Я сиделкой тут не собираюсь!
Лидия выставила барышню за дверь, не церемонясь:
Давайте-ка вы отсюда и больше сюда только по пропуску да с охраной.
Невеста ушла, звонко цокая каблуками, и больше никто её не видел.
Артём остался один. Родни у парня не было. Лидия стала задерживаться после смены.
Сначала просто проверяла показатели. Потом начала разговаривать:
Здравствуй, Артём. Сегодня весь день дождь, жуткая морось, а воздух прямо зубы сводит. Бабушку спасла сегодня аневризма у неё, сейчас вон чай пьёт и газеты разгадывает
Читала ему книжки, рассказывала про своего кота Мурзика, про бывшего мужа, про то, как порой бывает муторно вечером одной.
Странно, конечно открывать душу тому, кто неподвижно лежит и, кажется, висит где-то между мирами. Но Лидия чувствовала он всё слышит.
Делала массаж, чтобы не атрофировались мышцы, ставила ему в наушники «Кино», «ДДТ» и его любимый альбом «Сплин» в плейлисте всё нашла.
Коллеги переглядывались:
Всё, Лидка, крыша поехала. Влюбилась в свою картошку-фри.
А она замечала: только войдёт у него пульс чуть ускоряется.
Прошло четыре месяца.
Однажды сидит Лидия у него возле койки, пробирается сквозь бумажки:
Слышишь, Артём, начальство хочет меня за завотделением предложить. А я страшно боюсь этих бумаг люблю с людьми работать.
Внезапно почувствовала её кто-то касается. Слабый такой, едва ощутимый нажим. Его ладонь чуть сжала её руку.
Лидия аж подпрыгнула, подняла взгляд Артём смотрит на неё. Внимательно, осмысленно.
Пытается что-то сказать, но дыхательная трубка мешает. Губы еле шевелятся:
Спасибо
Это было чудо! И не только медицинское.
Реабилитация шла тяжело. Артём учился снова дышать, говорить, суп есть. Лидия стала ему и реабилитологом, и психологом, и второй мамой, и просто рядом.
Когда наконец заговорил, первым делом сказал:
Я помню твой голос, Лида. Ты читала мне Ремарка и про Мурзика рассказывала.
Лидия тут впервые за долгие годы прослезилась хоть и считалась «железной» у коллег.
Через полгода парню выдали первую путёвку на свежий воздух. Он ещё был на коляске, но врачи уверяли восстановится.
Лидия забрала его к себе куда деваться, возвращать в пустышку сироте нет смысла.
Жили они на две зарплаты врач и программист на удалёнке:
Я вот подработаю, куплю тебе, Лид, то синее пальто, о котором ты вечно мечтаешь.
Ну да, копи лучше на массажиста и реабилитацию.
Проходит год. Артём впервые идёт по квартире с тростью, зато на своих ногах.
И тут здрасьте, бывшая нарисовалась. С фоточки его в «Вконтакте» увидела: Артём стоит красавец!
Явилась в квартиру, разодетая, духами за километр:
Артёмчик! Как я страдала без тебя! Врачи же сказали гиблый случай, я чуть не умерла от горя! Прости меня дуру! Я тебя люблю!
Висит у него на шее, виляя бровями.
Лидия стоит в прихожей, подбородок уже трясётся.
Артём мягко, но твёрдо отцепил липкую красотку:
Света, ты что забыла? Я ж всё слышал. Там, в реанимации. Каждое слово. Про овощ слышал. Про Сочи твой тоже.
Артём, это я с перепугу! Шок, ну ты же понимаешь?
Нет, это твоя натура. Дверь там. Прощай.
Светлана хлопнула дверью, пробормотав что-то о «неблагодарном калеке».
Артём посмотрел на Лидию:
Знаешь почему вернулся?
Почему?
Ты меня звала. Я в темноте только на твой голос шёл. Ты мой маяк.
Он подошёл и, чуть прихрамывая, обнял её:
Лида, ты не холодная. Ты самая тёплая на свете.
Сыграли свадьбу тихо, без банкетов и тамады. Артём окреп, работает, пишет код. Вместе с Лидией воспитывают приёмного мальчугана того самого пациента из детдома, которого когда-то Лида вытащила с того света после аварии.
Лидия теперь заведующая отделением, но по вечерам всё равно сидит у тяжёлых пациентов. Потому что знает: когда человек замолчал, главное не переставать с ним говорить.
Мораль такова:
Как бы страшно или безнадёжно ни выглядела ситуация любовь и вера способны творить чудеса, даже если у тебя в руках только бинты и чай с мятой. А кто сбегает при первых трудностях пусть отдыхает на Сочинских пляжах, дальше без нас. Потому что настоящее чувство не в круизах проверяется, а у постели, где ночью держишь кого-то за руку и шепчешь, что всё будет хорошо.
