«Зачем ты его спасла? Он же овощ! Теперь всю жизнь будешь за ним горшки таскать, а я молодая, мне нормальный мужик нужен!» кричала невеста в реанимации. Я стоял в стороне и слушал, как врач Лида молчит. Она ведь знала: этот пациент не какой-то «овощ», а единственный, кто её слышит.
Лидия Сергеевна нейрохирург, 38 лет. Практически жила на дежурствах, а личной жизни не было и в помине. Пять лет назад муж ушёл к энергичной фитнес-тренерше, на прощание бросив: «Лида, ты как скальпель холодная и острая. С тобой зябко». А ведь она не была холодной, просто сосредоточенной. Когда каждый день ковыряешься в человеческом мозге, эмоции становятся роскошью.
В тот день в отделение привезли парня после кошмарной аварии. Мотоциклист. Тяжелая черепно-мозговая, кома. Шанс на спасение один на миллион. Коллеги качали головами:
Лид, не жилец. Если очнётся инвалид тяжелый. Овощ.
Будем оперировать, отрезала Лидия.
В операционной она простояла под лампами шесть часов: собирала осколки, сшивала сосуды, цеплялась за каждую жилку. За что боролась не знала. Просто запомнила его лицо до всего этого молодое, дерзкое, настойчивое. Решила про себя: сегодня не его день.
Парня звали Артем. 29 лет. Он выжил, но в коматозном состоянии остался. Перешло всё в вегетативное он лежал под аппаратами, трубки, мониторы.
Появилась невеста. Блондинка с надутыми губами и маникюром. Смотрела на него с брезгливостью.
Это он?
Он, отвечала Лидия, не отрываясь от мониторов. Состояние тяжёлое, прогнозы рано давать.
Какие прогнозы?! заорала она. Вы что, не видите? Труп! У нас свадьба через месяц! Путёвки в Сочи пропадают! А он тут валяется…
Девушка, совесть имейте. Он всё слышит, еле слышно прошептала Лидия.
Да что он там слышит? Мозги манная каша! Может, как-то… ну… отключить? Я не собираюсь быть сиделкой!
Лида выгнала её из палаты, жёстко:
Вон отсюда. Ещё раз увижу вызову охрану.
Девица на каблуках унеслась. Больше не приходила.
Артём остался совсем один. Родных не было, из детского дома парень.
С того дня Лидия стала задерживаться на работе. Сначала просто проверяла показатели, потом начала говорить с ним:
Привет, Артём. Представляешь, сегодня дождь собачий льёт, а воздух свежий… Бабушку тут спасала, у неё аневризма… рассказывала ему всё подряд: и о своём коте Барсике, и о бывшем муже, и о том, как надоело быть одной.
Высказываться живому человеку, который лежит пластом, странное ощущение, но Лидия чувствовала он её слушает. Начала массировать ему руки, чтобы мышцы не усохли. Ставила его наушники нашла в телефоне рок, его любимый плейлист.
Коллеги хихикали:
Лидия Сергеевна, ну всё… влюбилась в «овоща».
Но Лидия явно чувствовала по прибору, как чаcтее стучит сердце парня, когда она рядом.
Шло время. Четыре месяца.
Лидия, как обычно, заполняла бумаги у его кровати:
Знаешь, Артём, мне должность заведующей предлагают. Бумаги, отчёты… Я же врач, а не функционер.
И вдруг почувствовала: его пальцы сжали её руку. Тихонько, но чётко.
Она подняла взгляд а Артём смотрит прямо на неё, осознанно.
Он попробовал что-то сказать не вышло, дыхательная трубка мешала. Но губы ясно выговаривали: «С…п…а…с…и…б…о».
Это было настоящее чудо для медицины и для сердца.
Восстанавливаться Артёму было тяжело: учился дышать, глотать, говорить, снова двигать руками. Лидия была рядом врач, психолог, друг.
Первое, что он сказал:
Я помню твой голос. Ты читала мне Ремарка. И про Барсика говорила.
Лидия не сдержала слёзы впервые за много лет.
Через полгода Артёма выписали. Передвигался пока на коляске, но врачи надеялись сможет ходить.
Лидия взяла его к себе. Некуда было ему возвращаться в пустую коммуналку? Она не могла бросить.
Жили они странно она врач, он её подопечный. Но возникло чувство намного глубже дружбы.
Артём оказался программистом. Даже с инвалидной коляски работал на удалёнке.
Я тебе куплю новое синее пальто, как ты мечтала, улыбался он.
Глупости, копи только на реабилитацию, отвечала она.
Через год Артём сделал невозможное: пошёл сам, с тростью.
И тут появилась бывшая невеста. Увидела фото Артёма в соцсетях стоит красавец, крепкий. Пришла домой к Лидии.
Артёмушка! Милый! Я так переживала! Врачи же все наврали, говорили не выживешь! Прости меня, я тебя люблю по-настоящему!
Лидия стояла в коридоре, кулаки сжимала.
Артём мягко снял с себя руки бывшей и спокойно сказал:
Кристина, я всё слышал. В реанимации. Про «овоща», про отключение, про путёвки на Сочи.
Это был не я! Я была в шоке, пыталась оправдаться она.
Нет, Кристина, это была ты настоящая. Уходи.
Ну Артём…
Проваливай.
Кристина хлопнула дверью, ругаясь на чем свет стоит.
Артём подошёл ко мне (уже почти без трости):
Ты знаешь, почему я вернулся?
Почему?
Потому что ты меня звала. Я шёл на твой голос во тьме. Ты мой маяк.
Он обнял Лидию:
Лида, ты самая тёплая, кого я знал.
Сыграли свадьбу тихо, для своих. Артём полностью восстановился. Сейчас у них приёмный сын тот мальчик, которого Лидия когда-то оперировала, и которого бросили родители-алкоголики.
Лидия стала заведующей отделением, но всегда остаётся у тяжелых пациентов. Она знает: даже если тело молчит, душа слышит. А доброе слово сильнее острого скальпеля.
Личный вывод: мы слишком легко списываем людей по диагнозу или по внешней оболочке. Но вера и настоящее человеческое тепло для многих сильнее лекарств. Свои люди и чужие лучше всего отделяются в трудный час, у кровати, а не на курорте. И если тебя позвали из темноты значит, ты кому-то действительно нужен.
