Жена собрала вещи и исчезла в неизвестном направлении
Хватит из себя праведника изображать. Всё утрясётся. Бабы отходчивые: покричит, походит и остынет.
Главное ведь цель выполнена. Мальчик у нас есть, фамилия дальше пойдёт.
Полина промолчала.
Гоша, Полина подалась вперёд, понизив голос до шёпота, так ты неделю назад говорил, что «решил вопрос» со Светланой и её беременностью. Каким образом?
Гоша скинул вилку, откинулся на спинку стула.
Да как сказал, так и сделал. Она мне пять лет голову морочила: «не время ещё», «работа у меня», всё откладывала.
А мне тридцать два года уже. Я же хотел наследника, нормальную семью. Ну и… подменил ей таблетки.
У Полины даже дар речи пропал.
Ты ей это сказал? Когда?
В день, когда она ушла, буркнул Гоша. Орала, как резаная. Ну, я и ляпнул: мол, сама хотела, а я помог.
Думал, очнётся. Поймёт, что теперь не отвертеться. А она что? Взяла сумку и свалила.
***
На кухонном столе, рядом с грудой немытой детской посуды, валялась забытая братом расчёска.
Полина смотрела на всё это безобразие и внутри закипало раздражение. Почему всегда так наводится срач?
В детской соседней комнате, наконец, стих малыш, но эта короткая тишина не приносила облегчения через часок-другой опять всё начнётся сызнова.
Полина поправила халат и поставила чайник. Всего месяц прошёл, как они забирали Светлану, жену Гоши, из роддома. Тогда брат сиял как новый пятак, суетился, нес подарки, чуть что не на руках домой нёс, а Света
Света шла, будто её не домой, а на каторгу везут.
Полина решила устала просто. Родила первый раз, гормоны, забот хватает. Надо было, конечно, тогда насторожиться.
В прихожей хлопнула дверь брат вернулся с работы. Перебирая галстук на ходу, сразу нырнул на кухню.
Чё поесть есть? даже не посмотрев на сестру, спросил.
Макароны в кастрюле. Сардельки сварила.
Гоша, Артём только уснул, тише, ладно?
Устал я, Полин. На ногах весь день. Эти клиенты всю душу вынули.
Как там воробей?
Воробей твой сын, Полина чуть громче, чем собиралась, поставила кружку на стол. Его имя Артём.
И он три часа орал без перерыва. Кишечник крутит.
Ну, зато справляешься, пожал плечами Гоша. Ты ж баба, у вас это в крови.
Мамка вот с нами вдвоём сама возилась, когда отец на промысле пропадал.
Полина прикусила язык. Хотелось тарелкой запустить.
Приехала пожить пока с долгами за свою мастерскую разбирается, но за две недели в бесплатную няню, кухарку, домработницу превратилась. А Гоша будто ни при чём. Как не его жена всё бросила да исчезла.
Света звонила? спросила Полина, наблюдая, как брат заглатывает ужин.
Вилку он застыл в руке. Лицо потемнело.
Трубку не берёт. Просто сбрасывает. Уродка, а? Могла додуматься ребёнка оставить
В обиде на то, что таблетки поменял. Хотел, чтоб поскорее забеременела.
Ты подлец, Гоша, тихо выдохнула Полина.
Чё? он округлил глаза. Для семьи же делал! Деньги домой!
Это она ушла, ребёнка кинула! Кто виноват?
У неё права ты отобрал. Обманул человека, которого, как утверждаешь, любишь.
Что ей «спасибо тебе, милый, за сломанную жизнь» сказать?
Не заводись, отмахнулся он. Перебесится и вернётся. Куда денется? Ребёнок тут, вещи тут.
Деньги кончатся приползёт. А сейчас ну, ты же поможешь? Некогда мне, квартал закрываю.
Полина промолчала и ушла в детскую.
Артём сопел, кулачки сжал. Полина смотрела сердце разрывалось.
Маленький комочек ни в чём не виноват. А Света, по сути, в западню загнана.
Жалко обеих…
Она взяла телефон, зашла в мессенджер. «В сети 3 минуты назад». Долго писала, стирала, снова набирала.
«Свет, это Полина. Не прошу возвращаться. Только скажи в порядке ли ты. И мне тяжко. Давай без криков, просто поговорим?»
Ответ пришёл минут через десять.
«Я в гостинице. Уезжаю через три дня в командировку на три недели так запланировано было давно, ещё до всего этого.
Вернусь подам на развод. Я Артёма не бросаю, Полин.
Но сейчас не могу быть там. Смотреть на него сил нет, всё Гошу в нём вижу!»
Полина вздохнула.
«Я понимаю. Гоша всё мне рассказал».
«Ну и как он? Доволен собой?»
«Вроде да. Думает, ты вернёшься».
«Пусть мечтает. Полин, если крыша совсем поедет скажи. Найму няню, деньги буду перечислять. Но к нему не вернусь. Никогда».
Полина убрала телефон и устало выдохнула. Работу искать надо, долги отдавать, жизнь строить.
Но и бросить Артёма на Гошу, который даже памперс поменять не умеет, не могла.
***
Три дня потянулись длинной-предлинной полосой.
Гоша приходил к ночи, жрал и заваливался спать.
Любая просьба о помощи «устал я», «ты лучше знаешь, ты баба».
Однажды ночью малыш заорал так, что Полина летом выскочила и включила у брата свет.
Вставай! ледяным голосом кинула.
Гоша зажмурился, накрылся с головой.
Полин, отстань. Мне ж в шесть на работу.
Всё равно. Качай сына. Кормить не могу руки трясутся от усталости.
Ты что, рехнулась? сел лохматый, злой. Ты для этого и живёшь, я же жильё даю, за всё плачу!
То есть, я у тебя тут прислуга? Полина распсиховалась.
Как хочешь называй, буркнул он. Вернётся Света отдыхай, сейчас работай.
Полина молча вышла.
Той ночью она не сомкнула глаз. На кухне, сидя с коляской, думала: надо бы брата проучить. Совсем заелся.
Утром, дождавшись, пока он уйдёт, Полина снова написала Свете.
«Давай сегодня встретимся. Пока его нет. Очень нужно».
Света согласилась.
Встретились в скверике рядом с домом.
Света бледная, тёмные круги под глазами, похудевшая. К коляске подошла, смотрит долго. Руки дрожат.
Вырос, едва слышно.
Свет, он тебя не узнает даже, мягко сказала Полина.
Понимаю, Света лицо руками прикрыла. Я не монстр. Где-то внутри люблю его. Он мой сын. Но если представлю, что дальше с этим человеком, с Гошей Даже дышать тяжело.
А если не с Гошей? спросила Полина.
О чём ты?
Он думает, ты никуда не денешься. Считает, что ты его собственность. А он не отец, а проект-менеджер. Ему наследник нужен, а не ребёнок.
Так что предлагаешь?
Поезжай на свою командировку. Отдохни, работай. Я посижу с Артёмом ещё три недели. За это время подготовим развод и раздел прав.
Как ты себе это представляешь?
Снимешь жильё, позову тебя жить вместе, буду помогать с Артёмом, пока ты работаешь. Я по своим делам разобралась, подработку нашла. Справимся вдвоём. Без него.
Света смотрела с недоверием.
Ты ведь пойдёшь против брата?
Он мне брат, но гадость сделал большую. Я такой быть не хочу.
Он думает, раз мне идти некуда, значит, я с ним. Ошибается.
Долго молчала Света, солнце плясало на ободке коляски.
А он? Не отдаст ведь ребёнка. Скандал будет.
Будет, кивнула Полина. Но козырь у нас есть: он сам признался, что подменил таблетки. Суд, свидетели я всё подтвержу. И про его «поддержку» расскажу.
Ребёнок ему не прям нужен главное, власть. Как поймёт, что Артём не только фамилия, но и заботы настоящие, отступит.
Проще будет друга «героя» изображать, чем ночами не спать.
Света впервые за долгое время слабо улыбнулась.
Ты повзрослела, Полин.
Пришлось, вздохнула. Ну что, договорились?
Да. Спасибо тебе.
Три недели пролетели незаметно.
Гоша озлобился: стал замечать, что Полина больше не бегает по первому зову.
Когда Света возвращается? спросил однажды, хлопнул портфель о пол.
Завтра, коротко отрезала Полина, прижимая к себе Артёма.
Вот и хорошо. В ресторан сходим, твои макароны надоели. Подарок ей купить стоит кольцо, например. Бабы это любят.
Смотреть на него Полина больше не могла.
Ты правда веришь, что колечком можно всё решить?
Слушай, Полин, подошёл, хотел по плечу похлопать Полина ушла в сторону. Не строй из себя праведницу.
Всё будет. Бабы отходят быстро. Главное сын есть, род продлён.
Полина промолчала.
***
Утром приехала Света, когда Гоша был на работе. В квартиру не поднималась, ждала в машине. Полина собрала вещи заранее на три прохода еле хватило сил. Артём в автокресле дремал.
Когда всё было загружено, Полина оставила ключи на кухонном столе прямо там, где три недели назад лежала расчёска Гоши. Поверх ключей положила записку.
«Гоша, мы ушли. Света свяжется с тобой через адвоката. Артём с ней, я тоже.
Ты хотел семью но забыл, что она строится на доверии, а не на обмане.
Макароны в холодильнике. Теперь сам справишься».
Они уехали.
Света сняла небольшую, но светлую квартиру на другом конце Москвы. Первые дни были тяжёлые: Артём капризничал, Света плакала, а телефон у Полины звенел от звонков и злых сообщений брата.
Гоша орал, угрожал, проклинал, обещал судиться, ребёнка отобрать, ни копейки не дать.
Полина слушала спокойно.
Выстояли.
Через несколько дней Гоша испарился с радаров.
Света подала на развод через суд. На заседании Георгий не проронил ни слова, что хочет растить сына сам.
Полина оказалась права: брату не нужен был геморрой, отделался алиментами да и всё. Даже встречи с ребёнком не требовал.
В тот год я понял: настоящая семья не формальность, а доверие и забота. А пресловутое «так принято у нас» не оправдание подлости.
