Женщина отдала новорожденного внука чужим людям. Вот что из этого вышло

Женщина отдала новорожденного внука чужим людям. Вот что из этого вышло

Хата — в снах, и женщину, так похожую на ту, что встретила его… Такие сны видел, когда болел в детстве и плакал. Потому что у той женщины не было лица, только глаза светились огоньками. Он боялся её, казалось, будто перед ним призрак. Тогда кричал и звал маму. Мама ложилась рядом, крестила его и прижимала к сердцу…

Жизнь как есть. Засевальник

Её хату уже давно обходят засевальники. Ребятишки теперь бегут туда, где угостят рублём, а не постным пирогом. Водка у Марфы тоже не «фирменная» — самогон… Разве что Федька, сосед, когда уже изрядно навеселе по селу шатается и едва на ногах стоит, завернёт к ней:

— Сейся, растись, на счастье, на здоровье, на новый год… наливай, Марфушка! — бормочет заученно.

Она нальёт и ему, и сама хлебнёт с гостем стопку-другую — легче спать будет. Вот если бы Федька хоть немного думал, что несёт, а то ведь за самое больное ущипнёт…

— Вот так, Марфушка, и доживаем… Мы с моей бабкой — как два пенька в лесу! Нам хоть не обидно ни на кого. Нет у нас никого — и всё! А у тебя-то дочь есть!

— А пил бы ты стопку да не лаял, как Рыжий на цепи! Дочь у меня есть! Хоть и черт знает где, но есть! Так что иди себе домой и не морочь голову! Нализался и болтаешь! Иди уже! — чуть не рычит на соседа.

Федька не спешит уходить, хотя Марфа уже его чуть ли не за плечи выталкивает.

— Знаю, чего ты злишься… Знаю… И все в селе знают, что ты своего внука чужим людям отдала. Скажи, что неправда? Скажи! Э-э-э… А знаешь, что бабы в селе говорят? Тот мальчишка тебе ночами снится! Оттого и светится у тебя ночами, боишься… Ага? Боишься? Хе-хе-хе… — насмешливо заглядывает ей в глаза.

— Слушай! Пьяница вонючий! Пошёл бы ты! Забудь сюда дорогу! Забудь! — Марфа вцепилась в воротник его засаленной телогрейки и, как гадкого кота, выволокла за порог.

— Одурела, Марфушка! Да я ж это… пусти! — не мог вырваться из её рук.

— Никогда больше! Слышишь! Никогда не заходи больше! — кричала ему вслед.

А он только хихикал… Правда, больше не заходил ни стопку попросить, ни поговорить. Может, стыдился, а может, боялся. Она бы ему и простила, если бы он в этот раз зашёл засевать. Потому что, кроме него, больше некому, а так, как люди говорят, положено. Никто же не слышал, что он ей наговорил… Да правду же говорил… А она так за живое задевает, эта правда…

Ей и правда снится мальчик. Она никогда не может разглядеть его лицо. Только глаза, как огоньки, светятся… Стоит на пороге и просится засевать… но не идёт дальше порога, не засевает… Бессчётно раз видела этот сон, а может, и не сон…

* * *

Солнце уже катилось к зениту, и Марфа поняла, что Федька сегодня точно не придёт. Вспомнила прошлогоднюю обиду и… будто снова почувствовала на пальцах сальный лепет от его телогрейки. Села сама за стол, налила себе стопку… Праздник же!

Во дворе заливисто залаял Рыжий, и тут же скрипнули сенцы. Кто-то идёт.

— С праздником будьте здоровы! Засевать можно? — на пороге стоял видный молодой человек.

Марфа вскочила из-за стола и застыла, как пионерка:

— Засевайте, коли зашли…

— На счастье, на здоровье… — сыпал пшеницей незнакомец.

Марфа не сводила с него глаз. Заметила, что он засевает, а сам глазами шарит по углам. «Обокрасть хочет», — мелькнула пугающая мысль. Хоть бы Федька зашёл…

— А вы что-то хотели, или просто засевать… Вы кого-то ищете? И кто вы будете? — спросила неуверенно.

— Да положено засевальника и угостить, разве нет? Хотя у меня своего хватит, — смело шагнул к столу и начал вытаскивать из сумки вино, колбасу, пирожные.

Марфа, совсем ошарашенная, вытащила из печи чугунок с картошкой и жареным салом и села напротив гостя, который так ловко помог ей накрыть стол.

«Наверное, от Людки какой-то её ухажёр… Хотя слишком молодой. И с чего бы она его прислала…» — размышляла, пока накладывала еду.

Гость тем временем налил в стаканы вино, а она не знала, что делать дальше. Надо же что-то говорить…

— Вы, вижу, человек не здешний. Кого-то ищете?

— Ищу… Вы Марфа Ивановна?

— Я!

— А муж ваш был Пётр Иванович?

— Был… да помер…

— А дочь ваша Людмила Петровна? Увы, о ней ничего не знаю…

— Да… да…

— Ну, если всё так, то я ваш внук Виктор… — мужчина встал и протянул через стол руку, — будем знакомы!

Мир завертелся перед её глазами… Вдруг всплыл образ того мальчика, что иногда просится к ней засевать. Этот незнакомец смотрел на неё такими же глазами, как тот мальчик из снов…

Марфа вскрикнула и пошатнулась… Но крепкие руки подхватили её и усадили на лавку.

— Да не бойтесь вы меня! Я же без претензий… Просто… Хотел увидеть и вас, и этот дом, где меня когда-то не приняли… Недавно моя настоящая мама умерла, а перед смертью всё рассказала. Вот я и приехал. Увидеть…

Марфе казалось, что она рыдает на всё село, а на самом деле лишь тихо всхлипывала. И впервые в жизни рассказала всё, как было. Этот человек, назвавшийся внуком, внимательно смотрел ей в глаза, а она не знала, куда их спрятать. Когда всё закончилось, Виктор встал, вздохнул, окинул взглядом избу… Как вошёл чужим, так и вышел, бросив на пороге:

— Живите с Богом… Он вам и судья… Не я…

Только снег вихрем взметнулся за его машиной. Ни номера она не разглядела, ни марки, ни где живёт — не догадалась спросить. Выскочила за ним до калитки, не одевшись… Тосковала.

* * *

Люда росла послушной де

Оцените статью
Счастье рядом
Женщина отдала новорожденного внука чужим людям. Вот что из этого вышло