Женщина сказала другой женщине с сочувствием, будто искала глазами линии трещин в потолке, что она остается одна, и рядом нет никого, кто мог бы помочь ей упереться локтем в мир. Она шептала, что ее скудная пенсия исчезает как дым вся уходит на аренду и лекарства, на еду же не хватает даже кусочка хлеба. Другая не то подруга, не то случайная прохожая из сна протянула ей пачку продуктов, будто вручала ключи от двери в другую реальность, и исчезла в моросящем свете уличных фонарей Киева.
В некоей загадочной реальности мне позвонила подруга детства, Оля Михеева. Она спросила, не стало ли в нашей семье сквозняка из неприятностей. Оказалось, ее знакомый случайно заметил мою бабушку, Галину Алексеевну, в сумрачном продуктовом магазине на окраине Харькова, где оливье пахнет будто воспоминаниями о забытой вечеринке.
Бабушка Галина Алексеевна всегда была как бы с батарейками даже сейчас, когда она на пенсии и больше всего напоминает бывшую учительницу математики, которую ученики все еще встречают в снах. Но в том магазине мой друг увидел не привычную бодрую Галину Алексеевну, а женщину с глазами, полными закручивающихся облаков, совсем иную, словно ее снабдили другим сценарием.
Галина Алексеевна призналась той доброй женщине, с голосом будто эхо дождя по крышам, что она совсем одна, и помощь ей необходима, как тепло в феврале. Она объяснила: пенсия, вся в гривнах, уходит на оплату коммуналки и аптечных чеков, на продукты не хватает вовсе. И той же минутой ей вручили продукты для несчастной бабушки как подношение во сне храму, где нет священников.
Моя подруга выходила из этого магазина вместе со старушкой, но та вдруг резко велела: «Вернись!» и молча уплыла прочь, как тень. Я решила, что это какой-то случайный казус с нелепым подтекстом ведь бабушка Оли, как мне казалось, человек достаточный, и мы ее всегда поддерживаем гривнами или словом. А оказалось, той женщине нужно было всего лишь купить продукты.
В тот же вечер я пришла к Галине Алексеевне не прячась за заговорами, просто спросила напрямую, словно во сне, пытаясь нащупать почву. После ее ответа я почувствовала, что не знаю, как теперь должна с ней разговаривать всё будто сместилось на полшага вправо.
Оказалось, что она испытывает новый способ существования длинные прогулки, чтобы идти как можно дальше от знакомых улиц, мимо трамваев, остановок, уплывающих в туман. Но, как в странном сне, находит там кого? главную подругу! Всё оборачивается социальным экспериментом: где-то шесть из десяти раз, по грубой оценке фантазии, он завершается так продукты, которые получены по дороге домой, она отдает церкви. Получается, что эти случайные люди помогают нищим еще одним кругом.
Так странно: зрелый возраст, а страсть к таким поступкам будто вместо домашних животных тебе предложили самого себя выгуливать по неведомым улицам туманных городов. Какая жалость думала я, а подруга тихо обещала никому не рассказывать об этом сне наявуОднажды, когда запорошенный снег снова затер дороги, я увидела Галину Алексеевну на пустынной остановке. Она держала в руке не пакет с продуктами, а скромный букетик пожелтевших хризантем для вдовы своего бывшего ученика. Мы поговорили недолго, она рассказала мне, как, переходя от магазина к храму, от чужой скамейки к знакомому лицу, нашла новый способ оставаться нужной и незабытой. Одиночество исчезло, растаяло, как и первый иней на ее пальто: оказалось, она не стоит у края мира, а идет с ним в ногу, тихо создавая свой собственный смысл.
Провожая ее взглядом, я вдруг поняла вся жизнь наших стариков становится бесконечной петлей взаимных подарков. Кто-то протягивает хлеб, кто-то слово, кто-то себя самого. И если у людей кончаются батарейки, города и улицы, может быть, именно тогда начинается настоящая человеческая связь, как свет фонарей после долгого дождя.
