ЖИЗНЬ В ПОРЯДКЕ
Лидия, я запрещаю тебе поддерживать отношения с твоей сестрой и её семьёй! У них своё, у нас своё. Ты опять звонила Ирине? Жаловалась на меня? Я тебя предупреждал. Не обижайся, если что, Аркадий сжал мне плечо так, что стало больно.
Как обычно, я молча уходила на кухню. На глаза наворачивались горькие слёзы. Нет, я никогда не жаловалась родной сестре на свою жизнь. Мы просто говорили, интересовались делами друг друга у нас ведь престарелые родители, и были заботы, которыми стоило поделиться. Аркадия это раздражало. Он терпеть не мог мою сестру Ирину, ведь у неё дома было всё спокойно и благополучно, чего о нашей семье сказать никак нельзя было.
Когда я выходила замуж за Аркадия, казалось, счастья больше нет ни у кого на земле. Он кружил меня в вихре страсти. Ни разу меня не смутил его невысокий рост Аркадий был ниже меня на голову. Не обратила должного внимания и на его мать, которая на свадьбу явилась едва стоя на ногах. Позже выяснилось свекровь хронически пьёт.
Влюблённая по уши, я старалась не видеть плохого. Но спустя год брака спокойная уверенность сменилась тревогой: Аркадий часто пил, домой являлся еле на ногах. Потом потянулись слухи и намёки на его романы на стороне. Я работала медсестрой в районной больнице денег хватало только на самое необходимое. Аркадий же предпочитал проводить время с приятелями по стакану и не заботился о семейном бюджете. О детях, о которых я раньше мечтала, я думать перестала радость мне приносил лишь сибирский кот по имени Барсик. Я больше не хотела заводить детей от мужа-алкоголика, хотя к Аркадию всё равно была привязана.
Глупышка ты, Лида! сетовала моя коллега и подруга Ксения. Да вокруг тебя мужики слетаются, а ты упрямо прячешься за этого коротышку! Сколько раз видела твои синяки. Думаешь, никто не замечает твоих «фонарей» под слоем тонального крема? Уходи пока не поздно, пока беды не случилось!
Действительно, Аркадий не раз срывал свою ярость на мне, не стесняясь ни криков, ни ударов. Однажды до того дошло, что я не смогла выйти на смену он запер меня дома, унеся ключи. С тех пор я начала испытывать к нему животный страх душа сжималась, когда ключ проворачивался в замке: мне казалось, он мстит мне за всё за отсутствие детей, за то, что я не такая жена, как ему нужно… Я не противилась ни ругани, ни рукоприкладству, ни обидным словам. Почему я всё ещё его любила, не знаю.
Была у меня на памяти фраза, которую когда-то повторяла его мать:
Лидочка, мужу слушайся и люби его, как бы ни было тяжело. Забудь и родню, и подруг они до добра не доведут!
Я и вправду отдалилась от всех: жила жизнью Аркадия, как будто собой забыла быть. Но мне нравились моменты его раскаяния когда он просил прощения, стоял на коленях, целовал мои руки. Мириться с ним было сладко, почти волшебно. Он осыпал супружескую постель лепестками роз правда, розы были не его: их он срезал во дворе у приятеля по пьянкам и сам отдавал их жене за копейки. Эти «жёны» прощали своим мужьям всё за букет из ворованных роз.
Вероятно, я бы так и жила у Аркадия в рабстве гонялась бы за ускользающим счастьем и мечтала о мнимом рае, если бы не случай.
Отпусти Аркадия, в один день заявилась ко мне женщина. У меня от него сын. Ты ведь всё равно бездетная. Пусть он будет с нами.
Не верю! Уходи, ответила я.
Аркадий как мог оправдывался, но клясться не решился.
Признайся, это твой ребёнок? спросила я. И всё стало ясно.
Лида, почему ты всё время грустная? вдруг обратился ко мне главный врач, Владимир Сергеевич. Долгое время я думала, что он не замечает меня. А тут участие и забота.
Всё нормально, промямлила я.
Это хорошо, когда у человека всё в порядке. Значит, и жизнь прекрасна, загадочно сказал Владимир Сергеевич.
Он был разведён, воспитывал дочь, слухи ходили, что брак распался из-за неверности жены. Ему было сорок два, не красавец, в очках, с лысеющей макушкой, не рослый. Но был в нём какой-то особый мужской шарм запах лосьона, какой-то спокойный уверенный взгляд. Рядом с ним я вдруг начинала верить в себя. После разговора с Владимиром Сергеевичем я задумалась: как у меня всё на самом деле? В душе сплошной хаос, а годы летят, не остановишь.
Я решилась и уехала к родителям. Мама была удивлена:
Лидочка, что случилось? Он тебя выгнал?
Нет, мама, просто мне нужно всё переосмыслить.
Вскоре позвонила свекровь, кричала, ругалась, проклинала. Но на меня её слова уже не действовали. Я расправила плечи, вдохнула полной грудью и чувствовала рождаюсь заново. Спасибо Владимиру Сергеевичу…
Аркадий угрожал, пытался найти меня. Он и не подозревал, что власть над моей жизнью уже безвозвратно потерял.
Аркадий, не теряй время, занимайся сыном, ему ты нужнее. Я закрыла нашу книгу жизни. Прощай, сказала я спокойно.
Я снова стала собой, рядом с родными и сестрой. Подруга сразу увидела перемены:
Лида, не узнать тебя! Радостная стала, как будто заново родилась!
Владимир Сергеевич сделал мне предложение:
Лида, выходи за меня! Обещаю, не будешь жалеть. Только называй меня просто Владимир, без отчества его оставим для больницы.
А ты меня любишь, Владимир? улыбнулась я.
Если тебе нужны слова люблю, пожалуй. Но я верю делам, он поцеловал мне руку.
Я согласна, Владимир. Уверена, что смогу тебя полюбить.
Десять лет пролетели незаметно. Вместе с Владимиром я обрела настоящее спокойствие и заботу. Он не клялся в любви, не устраивал сцен, но каждый день доказывал чувства поступками. Детей у нас не сложилось: видимо, судьба так распорядилась. Но Владимир никогда не упрекал всегда утешал:
Значит, нам двоим суждено быть счастливыми вдвоём. Мне только тебя и нужно.
Дочка Владимира подарила нам внучку Сашеньку именно она и стала нашим настоящим семейным счастьем.
Что касается Аркадия он окончательно пропал для этого мира, спился и ушёл на тот свет не дожив до пятидесяти. Его мать, встречая меня на рынке, жёстко смотрит вслед, но злоба уже не касается меня. Её даже немного жаль.
А у нас с Владимиром всё в порядке. Жизнь удивительна. Только одно могу сказать: не стоит позволять страху и привычке делать свою судьбу серой всегда найдётся в жизни место настоящей любви, если быть к ней открытым.
