Ангелина да, плохая. Прямо самая что ни на есть нехорошая, аж жалко порой, какая же она нехорошая женщина
«Уходи отсюда!» — закричал Боря. «Ты что, сынок…» — свекровь попыталась подняться, держась за край стола. «Я тебе не сынок!» — Боря схватил её сумку и швырнул в коридор. «Чтобы тебя здесь больше не было!»
Семейная драма на грани: Боря, Мария и их долгожданная дочка Ганнуся — суровые испытания, кредиты на ЭКО, удочерение, постоянные упрёки и острая ссора с властной матерью, доведшей ситуацию до инфаркта. Как защитить свою семью от токсичного родства? Честный разговор о настоящей родне, любви вопреки генам и смелости быть счастливым — даже, если тебя проклинает собственная семья. Делитесь впечатлениями о монологе матери, ставьте лайки, пишите свои мысли! Уходи! вдруг выкрикнул Борис. Ты что, сынок свекровь попыталась подняться, схватившись за край стола.
Смотрю в пустоту Меня зовут Дмитрий Сергеевич Иванов. Мне сейчас далеко за сорок, а тогда, много лет
Лина – самая скандальная, «неправильная» женщина в нашем доме: живёт одна, без мужа, сын взрослый – и, представьте, не страдает! На работе её осуждают – не стирает, не пашет на даче, отдыхает, когда хочет, и ещё ухитряется встречаться с мужчинами! Мама всё твердит: «Ну найди ты себе мужичонку, доченька, роди второго ребёнка — не поздно ещё!» А Лина – свободна, счастлива, довольна жизнью, не рвётся обслуживать мужей и детей, а в выходные – то в музей, то в кафе, то по набережной гуляет. «Плохая» Лина не боится осуждений, живёт для себя — и этим безумно раздражает окружающих. Все заняты бытом, а Лина с улыбкой идёт по жизни. Скандал? Нет — становление сильной женщины на русских просторах. Галина была дурная. Совсем дурная, так что даже жаль становилось: какая ж дурная была эта Галина.
Сквозь трещины судьбы: История Димы и Ани — головокружительная любовь, пышная свадьба с банкетным залом, салютом, куклой на капоте и криками «Горько!», испытания родительскими ожиданиями, роскошный подарок-квартира от решительной Саны Сановны, рождение дочерей Тани и Светы, тяжелая семейная драма, измена, бегство в глухую деревню, сиротство при живых родителях, возвращения и разочарования, судьбы их дочерей, поиски счастья и забвение в одиночестве российских реалий Слушай, расскажу тебе одну жизненную историю прям как из наших дворов, всё, что у нас бывает.
«Мама, это мы, твои дети… Мама…» Она посмотрела на них.
Анна и Роберт прожили всю жизнь в бедности. Женщина уже потеряла надежду на счастливое и благополучное будущее. Когда-то она была молодой и влюблённой, мечтала о светлом завтра. Но жизнь сложилась не так, как она представляла. Роберт тяжело работал, но зарабатывал мало. Вдобавок ко всему, Анна забеременела. Один за другим у них родились трое сыновей. Анна давно не работала. Одной зарплаты мужа едва хватало на еду. Дети росли, им требовались одежда и обувь.
Вся зарплата уходила на продукты, коммуналку и прочие нужды. Двенадцать лет такой жизни наложили отпечаток на их семью. Роберт начал пить. Несмотря на это, всю зарплату он по-прежнему отдавал домой, но каждый день возвращался пьяным. Анна стала терять к нему сердце от такой жизни. Однажды муж пришёл домой пьяным, в руке держал недопитую бутылку водки. Анна не выдержала, вырвала у него бутылку и сама допила остаток. С того момента она тоже стала пить.
Спустя время ей стало легче, все проблемы будто исчезли. Настроение даже улучшилось. Теперь она с нетерпением ждала, когда муж принесёт алкоголь. Так супруги начали пить вместе.
Анна совсем забыла о детях. Односельчане удивлялись, как водка может так изменить человека. Позже мальчики пошли по деревне просить еду. В один из дней соседка не выдержала:
— Анна, лучше бы отправила детей в детдом, чем давать им умирать с голода. Сколько можно пить и не думать о своих детях?
Эти слова глубоко врезались в память Анны, долго не давали покоя. Было бы проще, если бы дети не путались под ногами… Через некоторое время Анна с Робертом совсем отказались от детей. Так мальчики попали в детдом. Плакали, ждали маму с папой, но никто не пришёл за ними. Анна с Робертом даже не вспоминали о сыновьях.
Годы шли. Один за другим мальчики покидали детский дом, получая крохотные однокомнатные квартиры. Но, по крайней мере, было где жить. Все нашли работу, всегда поддерживали друг друга. О родителях старались не говорить, но в душе надеялись встретиться и спросить: за что они так с ними поступили?
Однажды они собрались и поехали к дому, где когда-то жили. По дороге встретили маму, которой было трудно идти. Она прошла мимо, даже не посмотрев на сыновей.
— Мама, это мы, твои дети… Мама…
Она посмотрела на них пустыми глазами. И вдруг узнала.
Заплакала, стала просить прощения. Но можно ли её простить? Сыновья стояли, не зная, что сказать. Но решили: кто бы она ни была, она — их мать. И они её простили. «Мама, это же мы, твои дети… Мама…» Я смотрел на нее. Екатерина и Игорь прожили всю жизнь
Муж всегда говорил мне, что я недостаточно женственна. Сначала это были, казалось бы, безобидные замечания — что, мол, если бы я чаще красилась, носила платья, была «по-нежнее». Но я никогда такой не была: всегда практичной, прямолинейной, не особо заботилась о внешности. Работаю, решаю проблемы, делаю всё, что нужно. Он знал меня именно такой, я ни разу не притворялась другой.
Со временем замечания участились. Он стал сравнивать меня с женщинами из соцсетей, с женами наших друзей, с коллегами по работе. Говорил, что я больше похожа на друга, чем на жену. Я слушала, иногда спорила, и шли дальше. Для меня это были обычные разногласия пары.
В день, когда я хоронила отца, всё это перестало казаться незначительным. Я была в шоке: не спала, не ела и думала только о том, как пережить похороны. Накинула первые попавшиеся чёрные вещи, не накрасилась, даже волосы уложила кое-как — не было ни сил, ни желания.
Перед тем как выйти из дома, муж посмотрел на меня и спросил:
«Ты в таком виде пойдёшь? Может, хоть чуть-чуть приведёшь себя в порядок?»
В первую секунду я даже не поняла. Сказала ему, что мне всё равно, как я выгляжу — я только что потеряла отца. А он ответил:
«Да, но всё же… Люди будут смотреть. Выглядишь неухоженно.»
Я почувствовала в груди что-то странное, словно меня раздавили изнутри.
На поминках он был с остальными: выражал соболезнования, выглядел серьёзным. Но ко мне держался отстранённо — не обнимал, не спрашивал, как я. В какой-то момент, проходя мимо зеркала в гостиной, тихо сказал мне, что мне стоит немного собраться, дескать, папа не хотел бы видеть меня в таком состоянии.
После похорон, уже дома, я спросила у него: неужели это всё, что он заметил в тот день? Не видел ли он, что мне плохо? Он сказал — не преувеличивай, это просто его мнение: женщина не должна запускать себя даже в трудные моменты.
С тех пор я смотрю на него иначе.
Но уйти не могу.
Чувствую, что не справлюсь одна.
❓ Что бы вы сказали этой женщине, если бы она стояла перед вами? Муж всегда говорил мне, что во мне мало женственности. Сначала это были мимолетные замечания мол, если
«Мама, это мы, твои дети… Мама…» Она посмотрела на них.
Анна и Роберт прожили всю жизнь в бедности. Женщина давно потеряла надежду на счастливое будущее. Когда-то она была молода, влюблена и мечтала о светлом завтрашнем дне для их семьи. Но жизнь сложилась иначе. Роберт много трудился, но получал гроши. К тому же она забеременела. Один за другим у них родились три сына. Анна давно не работала, а зарплаты мужа едва хватало. Дети росли, им нужны были одежда и обувь.
Все деньги уходили на еду; коммунальные услуги и другие нужды — всё ложилось тяжелым грузом на плечи семьи. Двенадцать лет такой жизни не прошли даром. Роберт начал пить. Хотя всю зарплату приносил домой, каждый день возвращался пьяный. Из-за этого Анна потеряла к нему сердце. Однажды муж вновь пришёл навеселе, с недопитой бутылкой водки в руке. Анна не выдержала, вырвала бутылку и сама её осушила. С этого всё и началось.
Через какое-то время ей стало легче. Проблемы как будто исчезли, настроение улучшилось. С тех пор она почти каждый день ждала, что муж принесёт ей выпивку — так они начали пить вместе.
Анна забыла о детях. Соседи удивлялись, как водка способна так изменить человека. Спустя время мальчики стали побираться по деревне, выпрашивать еду. Как-то соседка не вынесла и сказала:
— Анна, лучше бы ты отдала их в детдом, чем держать впроголодь. Сколько можно пить и не думать о своих детях?
Эти слова врезались Анне в память. Мысли об этом её мучили. В какой-то момент им с Робертом стало всё равно, и они отдали мальчиков в детдом. Братья плакали и ждали родителей, но те не вспоминали о них.
Так прошло несколько лет. Один за другим братья покидали детдом — каждому дали по маленькой однушке, все устроились на работу. Они всегда поддерживали друг друга, о родителях не говорили, но мечтали встретиться и спросить: «Почему вы так поступили?»
Однажды они сели в машину и поехали в родную деревню. По дороге встретили маму, которая с трудом шла домой. Она прошла мимо, не глядя на сыновей.
— Мама, это мы, твои дети… Мама…
Она взглянула на них пустыми глазами и только тогда узнала их.
Заплакала, стала просить прощения. Но как простить? Братья растерялись, стояли молча. Но потом решили: кто бы она ни была — это их мама. И они простили её. Мама, это мы, твои дети… Мама… тихо сказал я, глядя на нее. Екатерина и Владимир жили в бедности
Муж всегда говорил, что я недостаточно женственная. Сначала это были невинные замечания — мол, если бы я наносила больше макияжа, носила платья, если бы была «нежнее». Я никогда такой не была. Я всегда была практичная, прямолинейная, не особо заботилась о внешности. Я работаю, решаю проблемы, делаю всё, что нужно. Он знал меня такой. Я никогда не притворялась другой.
Со временем его комментарии участились. Он начал сравнивать меня с женщинами из соцсетей, с жёнами наших друзей, с коллегами. Говорил, что я больше похожа на друга, чем на жену. Я слушала, иногда спорила, и мы шли дальше. Я не считала это чем-то серьёзным — воспринимала как обычные различия в отношениях.
В день, когда я хоронила отца, это перестало казаться незначительным. Я была в шоке. Не спала, не ела, не думала ни о чём, кроме того, как пережить похороны. Я надела первые попавшиеся чёрные вещи, не накрасилась, с волосами ничего не делала, только самое необходимое. Просто не было сил.
Перед выходом из дома муж посмотрел на меня и сказал:
«Ты так пойдёшь? Может, хоть немного приведёшь себя в порядок?»
Я не сразу поняла, о чём он. Ответила, что мне всё равно, как я выгляжу — я только что потеряла отца.
Он парировал:
«Но всё же… люди будут смотреть. Ты выглядишь неряшливо».
Я почувствовала такую боль внутри, словно меня раздавили.
На панихиде он общался с другими, принимал соболезнования, выглядел серьёзным. Но ко мне был холоден — почти не обнимал, не спрашивал, как я. В какой-то момент, проходя мимо зеркала, тихо сказал, что мне нужно «собраться», что папа не хотел бы видеть меня в таком виде.
Дома после похорон я спросила его — неужели он заметил только это? Неужели не увидел, что я сломлена? Он ответил, что я драматизирую, и просто сказал своё мнение: мол, женщина не должна запускать себя даже в такие моменты.
С тех пор я смотрю на него иначе.
Но не могу уйти.
Чувствую, что не могу без него.
❓ Что бы вы сказали такой женщине, если бы она сидела сейчас перед вами? Муж всегда говорил мне, что я недостаточно женственная. Сначала это звучало между делом мол, стоило бы
Свадьба должна была состояться через неделю, когда она призналась, что не хочет выходить замуж. Всё уже было оплачено: банкетный зал, ЗАГС, кольца, даже часть семейного торжества. Месяцами я организовывал детали. За всё время наших отношений я был уверен, что поступаю правильно: работал на полную ставку и отдавал около 20% своей зарплаты ей — на салон красоты, маникюр, любые желания. Не потому что она не работала — у неё был свой доход, которым она распоряжалась как хотела. Я считал, что как мужчина и партнёр должен брать на себя эти расходы. Никогда не просил у неё денег на коммуналку. Я платил за свидания, рестораны, кино, короткие поездки — всё. За год до свадьбы сделал большой жест — предложил вывезти на курорт всё её семейство: не только родителей с братьями, но и племянников, даже двоих двоюродных братьев. Нас было много. Чтобы всё получилось, я работал сверхурочно, не тратил деньги на себя и копил месяцами. Когда поездка состоялась, я оплатил жильё, транспорт, еду — всё. Она была счастлива, семья благодарна. Никто не подозревал, что для неё это ничего не значит. Когда она захотела расстаться, объяснила, что я был «слишком». Я требовал слишком много внимания, тепла, заботы — хотел обнимать, писать ей, знать, как у неё дела. Она сказала, что всегда была холоднее, что я её душил, и что ждал от неё того, чего она не может дать. Рассказала и то, чего раньше не говорила — она на самом деле никогда не хотела замуж. Согласилась, потому что я слишком настаивал, втянул родителей, и она почувствовала давление. Я сделал предложение в ресторане при всей семье — для меня это был красивый жест, для неё — ловушка. Она не могла отказаться при всех. За пять дней до ЗАГСа, когда всё было почти готово, она рассказала правду: я как будто заставлял её жить чужой жизнью; делал слишком много, а она чувствовала себя обязанной. Предпочла уйти, чем делать то, что не по душе. После разговора она ушла. Не было скандала, не было примирения. Остались договоры, оплаченные счета, сорванные планы — и отменённая свадьба. Она не передумала. На этом всё кончилось. Это была неделя, когда я понял: быть мужчиной, который платит за всё, всё решает и всегда рядом — вовсе не значит, что кто-то захочет остаться с тобой. Слушай, друг, расскажу тебе одну историю, до сих пор вспоминается с каким-то горьким привкусом.
