Я был в этих отношениях пять лет. Два года мы были женаты и три года жили вместе. Пока были помолвлены
Я был в этих отношениях пять лет. Два года мы были женаты, а до этого три года просто жили вместе.
КОСА НА КАМЕНЬ Моя родная тётя (назову её Любовь) выходила замуж не по любви, а по настоянию родственников.
КОСА НА КАМЕНЬ Сегодня снова вспомнила, как устроена моя жизнь. Решила записать мысли вдруг станет легче на душе.
Когда ключ повернулся в замке, у него сердце чуть не выскочило из груди, а душа словно полетела ей навстречу…
Когда ключ поворачивается в замке, сердце Сени чуть ли не выскакивает из груди, душа летит навстречу .
НЕВЕСТА НАПРОКАТ Свадьба отменяется! заявила за ужином Варвара, и стол словно остыл. Мать чуть не подавилась
НЕВЕСТА НАПРОКАТ Свадьбы не будет! ляпнула я за ужином, едва проглотив последний кусок картошки.
Я выросла, стараясь не огорчать маму – и незаметно начала терять свой брак. Мама всегда знала, как правильно поступать. С самого детства я училась читать ее настроение по голосу, по тому, как она хлопала дверью или молчала. Если мама была довольна — всё хорошо. Если нет… значит, я виновата. «Я не прошу многого, — говорила она, — просто не разочаруй меня». Это «просто» давило сильнее любых запретов.
Когда повзрослела и вышла замуж, думала, что теперь сама хозяйка своей жизни. Муж у меня был спокойный, рассудительный, не конфликтный. Сначала мама его приняла, но потом у нее появилось мнение по каждому поводу: «Почему так поздно приходишь?», «Ты слишком много работаешь», «Он тебе мало помогает». Сначала я шутила, потом объясняла, потом подстраивалась. Не заметила, как стала жить на два голоса: мужа — тихий, спокойный, ищущий тепла, и мамин — всегда уверенный, всегда требовательный.
Когда мы с мужем хотели поехать куда-то вдвоем, мама заболевала; когда у нас были планы — ей была срочно нужна моя помощь. Если муж говорил, что я ему нужна, я отвечала: «Пойми, не могу ее оставить». И он понимал. Долго. Пока однажды не сказал: «Чувствую себя третьим в этом браке». Я резко ответила, защищая маму и себя, говорила, что он преувеличивает, нечестно заставлять выбирать. Но на самом деле я уже выбрала. Просто себе не призналась.
Мы всё чаще молчали, ложились спать спиной друг к другу, говорили о быте, но не о нас. Когда ссорились, мама всегда знала и повторяла: «Я же говорила — мужчины все такие». И я ей автоматически верила.
Пока однажды не пришла домой — а его нет. Без скандала, только ключи и записка: «Я тебя люблю, но не знаю, как жить между тобой и твоей мамой». Я села на кровать и впервые не знала, кому звонить — маме или ему. Позвонила маме. «Ну а что ты хотела?» — сказала она. — «Я ведь предупреждала…»
В этот момент во мне что-то сломалось. Я поняла: всю жизнь боялась разочаровать одного человека — и потеряла другого, который просто хотел, чтобы я была рядом. Я не могу полностью винить маму: она любила меня как умела. Но границы не поставила именно я. Я спутала долг с любовью. Теперь учусь тому, что надо было понять раньше: быть дочерью — не значит быть маленькой вечно. И что брак не выдержит, если в нём есть третий голос.
А тебе приходилось выбирать между тем, чтобы не разочаровать родителей, и сохранить свою семью? Я росла, стараясь не огорчать маму и почти не заметила, как начала терять свой брак. Мама всегда знала
ПОСЛЕДНЯЯ ЛЮБОВЬ
— Ирочка, денег у меня нет! Всё отдала вчера Наташеньке — ты же знаешь, у неё двое детей!
Вся расстроенная, Анна Фёдоровна убрала трубку. О том, что ей только что наговорила дочь, думать не хотелось.
— Ну почему же так? Троих детей с мужем подняли, всю жизнь для них старались. Все в люди вышли! С высшим образованием, при должностях. А вот покоя и поддержки на старости лет — ни на грош.
— Вася, как же рано ты ушел… С тобой легче всё было… — мысленно обратилась Анна Фёдоровна к покойному мужу.
Сердце сжалось, рука потянулась к лекарствам: осталось всего пара капсул. Если совсем плохо станет — помочь нечем. Надо в аптеку.
Анна Фёдоровна попыталась встать, но тут же опустилась в кресло: голова закружилась.
— Сейчас таблетка подействует, отпустит, — подумала она.
Но легче не становилось. Она набрала номер младшей дочери:
— Наташенька… — только и смогла сказать.
— Мама, я на совещании, перезвоню потом!
Анна Фёдоровна позвонила сыну:
— Сынок, мне нехорошо, лекарства кончились. Может, заедешь после работы?.. — но её даже не дослушали.
— Мама, ты не врач и я не врач! Звони в скорую, не тяни!
Анна Фёдоровна тяжело вздохнула: сын прав, если не полегчает — надо будет вызывать скорую.
Она откинулась в кресле и закрыла глаза, считая до ста, чтобы хоть немного успокоиться.
Вдруг где-то зазвонил телефон.
— Алло! — с трудом ответила она.
— Аннушка, здравствуй! Это Петя! Как ты? Мне вдруг тревожно стало, вот решил позвонить…
— Петя, мне нехорошо.
— Сейчас буду! Ты сможешь открыть?
— Дверь открыта, — прошептала Анна Фёдоровна, и выронила телефон из рук.
Перед глазами замелькали воспоминания: юность, первый курс финансового университета, пара красивых военных курсантов с шарами в руках. 9 мая, парад, весёлое гулянье… Она, Петя и Вася — с двумя шарами.
Тогда она выбрала Васю — он был смелее. Петя — скромный, застенчивый. Потом судьба развела их: с Васей уехали служить в Подмосковье, Петя уехал в ГДР.
Увиделись уже на пенсии, в родном городе, Петя так и остался один — ни жены, ни детей.
Врачи что-то говорят… с трудом Анна Фёдоровна открывает глаза:
— Петя!
Рядом врач скорой.
— Сейчас ей полегчает. Вы — муж?
— Да, да, — быстро отвечает Петя.
Он не отходит от Анны, держит за руку, заботливо что-то готовит на кухне.
— Знаешь, Аня… я ведь только тебя и любил всю жизнь. Потому и один остался.
— Ох, Петя… мы с Васей хорошо жили, уважали друг друга. Ты молчал — я не знала, как относишься ко мне. Но, что теперь… всё прошло.
— А давай, сколько нам Бог отпустил — будем счастливы вместе!
— Давай! — обняла она его и счастливо рассмеялась.
Через неделю позвонила Наташенька:
— Мама, ты звонила… что случилось?
— Всё в порядке! Кстати, чтобы сюрприза не было — я замуж выхожу.
Молчание, слышно, как дочь набирает воздух:
— Мама, ты в своём уме? Тебе на кладбище давно бы пора, а ты свадьбы затеяла! Кто этот «жених»?
Анна Фёдоровна вытерла слёзы, но спокойно сказала:
— Это моё личное дело.
Вечером приехали все трое детей:
— Ну, мама, знакомь нас со своим Ромео, — язвительно начал Игорёк.
— Знакомить не надо — вы меня знаете, — вышел Петя, — Я Аннушку с молодости люблю. Я сделал ей предложение — она согласилась.
— Вы что, совсем с ума сошли?! Какая любовь в таком возрасте? — закричала Ирина.
— А что такого? Нам всего по семьдесят, жить да жить ещё! — спокойно сказал Пётр. — А ваша мама до сих пор красавица!
— Значит, вы решили квартиру оттяпать? — зло спросила Наталья.
— Дети, да при чём тут квартира?! У вас у всех своё жильё.
— Но в этой твоей квартире и наша доля, мам… — напомнила Наташа.
— Я ни на чью долю не посягаю! А вот хамить своей матери — прекращайте! — твёрдо сказал Пётр.
— Кто ты такой, чтобы указывать?! — бросился Игорь.
Пётр даже не дрогнул:
— Я теперь её муж, хотите — нет, хотите — да!
— А мы её дети! — закричала Ирина.
— И отправим тебя, мама, в дом престарелых, — фыркнула Наталья.
— Не дождётесь! Собирайся, Аннушка! Уходим!
…Они шагали вдвоём — крепко держась за руки, не оглядываясь назад. Им было всё равно, что о них думают. Они были счастливы и свободны. А впереди — светил одинокий фонарь.
А дети стояли на пороге и недоуменно смотрели им вслед: какая же может быть любовь в семьдесят лет?
ПУСТЬ СТАРОСТЬ НЕ СТАНОВИТСЯ ПРИГОВОРОМ: НОВЫЙ ШАНС НА СЧАСТЬЕ ДЛЯ АННЫ ФЁДОРОВНЫ И ПЕТРА, ИЛИ КАК НАСТОЯЩАЯ ЛЮБОВЬ ПРИХОДИТ, КОГДА ЕЁ НЕ ЖДЕШЬ ПОСЛЕДНЯЯ ЛЮБОВЬ 2 мая Сегодняшний день был непростым. С самого утра позвонила Ирочка, моя старшая дочка
