Люди
00
Звонок раздался… В квартиру, не здороваясь и оттолкнув сына, ворвалась свекровь: «– Ну-ка, расскажи, дорогая невестка, есть ли у тебя секреты от мужа?… – Мама?… Что случилось, мама?…» Когда Фёдор вернулся домой, в квартире было тихо. Жена, Светлана, еще с утра предупредила, что задержится на работе — начальство решило провести внеплановую проверку. Он зашел на кухню, открыл холодильник — ужина не было. Фёдор вздохнул, включил чайник, сделал себе пару бутербродов и расположился перед телевизором. Пару минут щелкал пультом, пока не нашёл спортивный канал. Однако спокойно перекусить и насладиться боксёрским поединком не получилось. Раздался звонок, и на пороге появилась мама Фёдора, Антонина Васильевна. Она ворвалась в квартиру, не поздоровавшись и оттолкнув сына с дороги. — Федя, слушай внимательно! Мне Валентина рассказала кое-что! — Что случилось, мама? — спросил Фёдор. — Да такое! Оказывается, у твоей жены Светки есть ещё одна квартира! Она её сдаёт и деньги тратит на себя! — Мама, ну что ты слушаешь эту помешанную Валентину? Она по всему району слухи собирает, а ты ей веришь! — Знаю, что Валька любит приврать, но тут всё точно! Потому что двухкомнатку Светланы сейчас снимает племянница Валентиныной соседки. — Девушка недавно замуж вышла, вот они и снимают у Светки — платят пятнадцать тысяч в месяц и радуются, что дёшево. Понял? И главное — Светка сдаёт квартиру уже больше двух лет, это не первые её жильцы. — Вот это поворот, — задумался Фёдор. — А почему она мне ничего не сказала? — А вот придёт Светка с работы — сам у неё спросишь. И так все ясно: твоя жена себе запасной аэродром строит. Насобирает денег — бросит тебя и без копейки оставит! — заключила Антонина Васильевна. Светлана вернулась через полтора часа. Дома её ждали муж и свекровь. Антонина Васильевна решила не уходить — интересно было послушать, как невестка будет выкручиваться. Заодно ужин приготовила и сына накормила. Когда Светлана зашла в комнату, на неё строго и пристально посмотрели две пары глаз. Свекровь начала разговор: — Ну-ка, расскажи, дорогая невестка, какие у тебя секреты от мужа? — Да вроде никаких, — ответила Светлана. — Никаких? А квартира на Сахарова, дом сорок три? — При чём тут квартира и секреты от мужа? — удивилась Светлана. — А к тому, что квартиру сдаёшь, а деньги от мужа прячешь, — заявила Антонина Васильевна. — Правда, Светлана, — подключился Фёдор. — Откуда у тебя эта квартира? Почему ты мне не рассказала, что её сдаёшь? И куда идут эти деньги? — Квартира — это наследство от Раисы Ивановны, двоюродной тёти моей мамы. То есть ей я вроде как внучатая племянница. — Раисы Ивановны не стало почти три года назад. Я тебе, Федя, говорила. Ты тогда сказал, что хотя бы бегать к этой старой больше не нужно будет. — А когда я тебя просила помочь с похоронами, ты ответил, что на работе завал, времени нет. — Почему она квартиру тебе оставила? — уточнила свекровь. — Наверное, потому что кроме меня её никто не навещал, — ответила Светлана. — А почему Фёдору про наследство не сказала? — настаивала Антонина Васильевна. — А при чём тут Фёдор до моего наследства? — Как это при чём? Он вообще-то твой муж! — И что? — Специально глупой прикидываешься? — возмутилась Антонина Васильевна. — Деньги от сдачи квартиры должны были идти в семейный бюджет, а ты всё на себя тратила! — Тратила, потому что имею право! Наследство — моё личное имущество. Всё, что получаю от его использования — моё. И докладывать никому не обязана, — заявила Светлана. — Света, я ведь в прошлом году машину ремонтировал, все премии туда вложил. А у тебя, оказывается, деньги были, а ты молчала? Не ожидал от тебя такого, — обиделся Фёдор. — Федя, это твоя машина. Сам на ней катаешься. А когда я прошу подвезти, постоянно занят или не по пути — советуешь взять такси. — За прошлый год ты три раза меня подвёз: на рынок, когда ключи забыл, да в травмпункт, когда я ногу подвернула. Зачем мне ремонтировать машину, которой я не пользуюсь? — А сколько у тебя уже накопилось? — прищурилась свекровь. — Неужели миллион? — Есть немного, но не миллион. Федя, у тебя две дочки-студентки. Когда ты им последние раз деньги отправлял? — поинтересовалась Светлана. — Они ведь сами работают, — ответил он. — Они учатся и подрабатывают. Но если будут на себя зарабатывать полностью — когда учиться? — Почему сразу не сказала, что получила наследство? — спросил муж. — Чтобы мне два с половиной года назад допрос не устраивали. Да и твоя мама со своей «справедливой долей» — пример перед глазами. Как она жену твоего брата с её квартирой развела. — Это как это «развела»? — взвилась свекровь. — Как? Год вы с Оксаной обсуждали: «Зачем тебе эта хрущёвка? Давай продадим, купим дачу». Продали, дачу купили, оформили на вас. Теперь Оксана даже без вашего разрешения туда приехать не может, а работать на вашей огороде — пожалуйста. — Спасибо, я такого не хочу! — Бессовестная ты, Светка! — зашипела свекровь. — Только о себе думаешь! — С вас пример беру, Антонина Васильевна, — парировала невестка. — Федя, ты слышишь? Твоя жена мне грубит! — По-моему, я правду говорю! Вот узнали про моё наследство — сразу примчались. Зачем? — спросила Светлана. — Как зачем? Тебе сказать! — Ну, сказали. Дальше что? — Требовать, чтобы ты деньги в семью вкладывала! — Так я и так на семью трачу — на то, что считаю нужным. А не на машину Фёдора и не на вашу дачу! — Мы могли бы вместе обсудить, куда лучше потратить, — наставительно сказала свекровь. — Вы что, правда считаете, что я в сорок шесть лет не могу сама распоряжаться своими деньгами? — Надо учитывать не только свои интересы! — всплеснула руками Антонина Васильевна. — А чьи? Ваши? Вот именно поэтому я и не спешила делиться новостью о наследстве. Хочу тратить деньги только ради себя и своих детей! — И дальше так будет? — Конечно. — Даже с мужем не поделишься? — спросила свекровь. — Поделюсь, если нужно будет. Я же сказала: всё пойдёт на мою семью. — А я что, не вхожу в семью? — Антонина Васильевна, моя семья — это я, муж и наши дети. А вы — просто родня! — сказала Светлана. В общем, ничего вытянуть из невестки Антонина Васильевна не смогла. Но не сдавалась и ещё не раз пыталась добиться «справедливой доли». Но на Светлану её уловки не действовали. Не на ту напала! Как говорится, где села — там и встала…
…Прозвенел звонок… В квартиру, не поприветствовавшись и едва не сносив сына с порога, ворвалась свекровь.
Счастье рядом
Люди
00
Я СВОЕГО МУЖА НЕ ЛЮБИЛА: История о долге, прощении и настоящем счастье, пришедшем сквозь годы — исповедь простой русской женщины
А я своего мужа не любила. А сколько прожили вместе-то? Прожили… Ну, считай сама, с семьдесят первого
Счастье рядом
Люди
016
…Прозвенел звонок…В квартиру, не поздоровавшись и оттолкнув сына с дороги, ворвалась свекровь: «— Ну-ка расскажи, дорогая невестушка, какие у тебя есть секреты от мужа?» — Мама?…Что случилось, мама?…
Раздался звонокВ квартиру, не поздоровавшись и оттолкнув сына, влетела свекровь. Ну-ка, признавайся
Счастье рядом
Люди
02
«Не нравится, что я хочу свою семью? Я сбежал от вас, начал строить свою жизнь, а вы приехали – и снова по-старому! Как городская девушка Зина влюбилась в простого парня из деревни и попыталась стать частью его большой семьи, но столкнулась с неприятием будущей свекрови и невестки, всё равно решила бороться за своё счастье»
Не нравится, что я хочу свою семью? Я ушёл от вас, начал строить свою жизнь, а вы приехали и опять по-старому!
Счастье рядом
Люди
033
– Не нравится, что я хочу свою семью? Я ушёл от вас, начал строить своё счастье, а вы приехали и опять всё по-старому — Зина, ну не переживай! Я понимаю, что в деревне, тебе, городской, будет непросто. Но я помогу! — уговаривал девушку Дмитрий. — Я всё знаю, справлюсь сам, ты только рядом будь! Девушка была в растерянности. Ну зачем влюбилась в деревенского? Да ещё так сильно — до дрожи в коленях! Ей уже двадцать восемь и успешная карьера, а у тридцатилетнего Димы — большая родня и собственный дом в пригороде недалеко от мегаполиса. Познакомились они случайно в парке развлечений: Дима зашёл туда, пока его мама ходила по магазинам, а Зину затащили подруги. Обменялись телефонами, начали общаться. Дима делал всё, чтобы поразить девушку: приезжал к ней в город, был внимателен и добр. Зина не устояла. Да и, в отличие от городских ухажёров, он был искренним и открытым! А потом позвал замуж — и девушка согласилась. — Ну что, дочка? В целом — попробуй. Дима деревенский, трудяга, парень хороший, — одобрила мама. — Не получится — вернёшься домой, в город. Зина понимала: терять нечего. Работа разрешала дистанционный формат, за годы всё приелось, а деревенский воздух — говорят, полезный. Только… — Дим, а как я туда поеду? В роли кого? — В роли невесты. А через год сыграем свадьбу, и я накоплю на медовый месяц, чтобы не думать о деньгах, — смутился Дима. — Понимаю, ты к лучшему привыкла. Вроде всё правильно, а Зину что-то тревожило. Но решила: плюнуть на сомнения и рискнуть! Взяв отпуск на неделю и чемодан вещей, закрыла свою квартиру и поехала на машине в деревню, где Дима уже ждал. Первый вечер понравился: лето, жара, они вместе поливали огород, готовили ужин. Всё — быстро и слаженно. — Любимая, у нас родители будут! — в пятницу, чуть раньше обычного, вернулся Дима. — Зачем? — растерялась Зина. — Познакомиться и помочь! А ещё брат с женой едут, — забеспокоился парень. — Надолго? — с опаской спросила Зина. — Надеюсь, нет! Не волнуйся, справимся. После этих слов Зина разволновалась ещё больше. — Доча, это испытание. Не пройдёшь — возвращайся. Главное — тебе есть куда! — заметила со смехом мама. «Почему я переживаю? Я ведь пока не жена!» — успокоилась Зина. Не съедят же?.. Залила стол, когда услышала, что на улице остановилась машина. — Приехали! — заглянул на кухню Дима. Вышли встречать гостей. — Ну привет, невестушка! — высокая женщина в пёстром платье с короткой тёмной стрижкой и густыми от природы ресницами обняла сына и лакированно улыбнулась Зине. Такой же крупный мужчина с животиком поздоровался с сыном и кивнул девушке. Высокий молодой человек с юмором поприветствовал будущую невестку, а его жена, молодая блондинка с румяными щеками, нехотя кивнула Зине и потребовала помощи мужу. Зина пригласила всех за стол, надеясь, что еда разрядит обстановку, ведь готовить она умела! — Ого, как постарались! — оценила Мария Михайловна. Пётр Сергеевич одобрительно крякнул. — А это что? Курица? Кто так готовит? — недовольно ковыряла вилкой Ольга. — Понавыдумывают, ешь потом это! — Очень вкусно! — возразил Влад. — Тебе бы только поесть! — фыркнула блондинка. Дима виновато посмотрел на Зину. — Ольга, уважай себя! Не завидуй. Зина старалась, — вставился за любимую. — И кто имя такое придумал? Как у нашей коровы — тоже Зина, — ехидно сказала блондинка. Зина тихо усмехнулась. — Что смешного? — шепнул Дима. — У подруги морская свинка Ольга зовут, — ответила так же тихо Зина, но все услышали. Мария Михайловна недовольно посмотрела на невестку, мужчины попытались не рассмеяться, Ольга разозлилась. — Да кто ты вообще… — разозлилась она. — Ты можешь, и я могу. Думала, для тебя этот формат общеня привычен, — пожала плечами Зина. Влад с восторгом посмотрел на невесту брата. — Я — законная жена Влада. А ты — сожительница! — вскочила за столом Ольга. — Зато я, когда в гостях, стараюсь не хамить, — парировала Зина. Дима вмешался: — А я вас не приглашал! — сообщил явно раздражённо. — Надолго засобирались? Наступила тишина. — Научим твою фифу деревенской жизни — и поедем, — сдалась мама. — Мама, не надо, мы справлялись, и дальше справимся! — Посадил на шею, и доволен… — не унималась Ольга. — Лодыря и хамку в семье у нас только одна. И это не Зина, — сказал Дима. — А сейчас всем спасибо, можно отдыхать. Он взял Зину за руку — под изумлёнными взглядами вместе убрали со стола. Зина подумала: за крепкой спиной мужчины — спокойно. Себя в обиду не даст! А уйти — всегда успеет. На следующее утро свекровь ворвалась с криком: — Чего мы расспались? К обеду не спим! Завтрак пора готовить! — Мария Михайловна, в холодильнике всё есть. Можно я оденусь? — устало спросила Зина. — Ну и барыня! — всплеснула руками женщина и хлопнула дверью. Спустилась на кухню — у плиты химичит Дима. — Ой, гляньте, если не разбудить — спала бы до обеда! — мама фыркнула. — Мам, зачем ты к нам в комнату заходила? — возмутился сын. — У нас тут невеста ещё и ленивая? — подколола Ольга. — Тебя забыли спросить! — огрызнулась Зина. — Корову заведёте — доить в шесть утра надо! — хихикнула блондинка. — Не собираемся, — ответил Дима. — Почему? Своё молоко, сметана… А, ясно! Зина доить не умеет! Ей вставать рано тяжело! — засмеялась Ольга. — Ты тоже не умеешь! — подмигнул Дима. — С появлением Зины ты озлился! — вступилась мама. — Дима, я домой. Как эти уедут — позвони, — решила не терпеть больше Зина. — Ты! Как появилась, мой сын про семью забыл! Звони не дождёшься! — вскипела Мария Михайловна. — Семью разрушаешь! — Хватит! — рявкнул Дима. — Не нравится, что я строю свою семью? Я ушёл от вас, начал жить сам, а вы снова за старое! — Сынок, головой совсем? Все деньги на неё! Ей только деньги и нужны! — заламывала руки мама. — Мама, Зина сама себя содержит, а я на свадьбу коплю. Хотите нам счастья — езжайте домой! К нам — только по приглашению! Ольга особенно. Родня в шоке молчала, Дима мягко отвёл Зину в комнату, сам вернулся — родственники лихорадочно собирали вещи. — Сын, выбирай: или я, или эта… — наотрез заявила мама. — Но ведь Ольгу приняли… — растерянно посмотрел на семью Дима. Отец и брат с интересом следили за напряжением. — Ну? — подгоняла мама. — Я выбираю счастье! — не дрогнул сын. — У меня больше нет сына! — мать ушла, Ольга за ней. — Если что — мы с тобой! — поддержал отец. — Маму берем на себя! Брат обнял: — Держи своё счастье! Нам пора кое-что менять! Родные уехали, Зина поняла: Дима её выбрал. Всё делали вместе, поддерживая друг друга. А в это время в родне Димы началась весёлая жизнь! — Мам, Ольга! Мы вам купили корову! — радостно объявил Влад. — Что?! Ты с ума сошёл? — изумилась Мария Михайловна. — Нет. Ольга будет её доить и на пастбище отправлять, — серьёзно сказал Влад. — Влад, это не смешно! — возмутилась Ольга. — Просто вы так Зину учили, вот и решили — вам необходима корова, — развёл руками Пётр Сергеевич. — И завтрак теперь в 7 утра — всегда горячий! И началось «воспитание»! Ох, и весело было! Теперь маме с невестками требовалось не только по хозяйству крутиться, но и зарабатывать как Зина. Но этого уже не смогли. Мария Михайловна помирилась с сыном, но приезжать к ним стеснялась. Вдруг Зина ещё что-то умеет? А Дима, наконец, сделал Зине счастливое предложение. На свадьбе гуляли все! Мария Михайловна с Ольгой с невесткой не полюбили, но теперь были тише воды, ниже травы. Зина была счастлива! Они по-прежнему всё делали вместе, помогали друг другу и уже не боялись неожиданных гостей!
Не нравится тебе, что я хочу свою семью? Я ж сбежал от вас, начал строить свою жизнь, а вы приехали и
Счастье рядом
Люди
033
«Ну куда она денется? Жена ведь как арендованная машина: пока заправляешь и техосмотр проходишь — едет, а я свою Ольку “купил” двенадцать лет назад. Всё у меня под контролем, никакой головной боли, шёлковая женщина! Но однажды Ольга взяла нож, порезала салат и стала совсем другой. Как я был уверен в себе, пока не остался без борща, без выглаженных сорочек и без своей тени — и понял, что настоящий профессионал жил со мной всё это время. История о том, как “удобная” жена перестала быть услугою и стала настоящим партнёром — и жизнь уже не прежняя, а вкус яичницы вдруг меняет всё.»
Да куда же она денется, Витя? Ты пойми, женщина она как хорошо прокатанная иномарка на аренде.
Счастье рядом
Люди
01
Опальная сиделка: Тайны любви и утраты в семье Войтюков Месяц назад Зина была нанята ухаживать за Региной Войтюк — женщиной, обездвиженной после инсульта. Она переворачивала её каждые два часа, меняла простыни, следила за капельницами. Три дня назад Регина скончалась во сне. Врачи указали — повторный инсульт. Никто не виноват. Никто, кроме сиделки, как считает дочь умершей. Зина трогает старый шрам на запястье — напоминание о давней работе в районной поликлинике. Сейчас ей под сорок, она разведена, сына растит бывший муж, а её репутация оказывается под угрозой. После похорон дочь покойной обвиняет её в смерти матери, публикует гневный пост, и в Сети начинается травля. Зине приходится вернуться в скромную однокомнатную квартиру, а из поликлиники её просят уйти «до прояснения обстоятельств». Неожиданно звонит вдовец — Илья Войтюк: нужна помощь разобрать вещи покойной супруги. Несмотря на обвинения, она соглашается приехать. В просторном пустом доме за городом Зина находит загадочную фотографию и старую шкатулку, полную писем, отправленных за двадцать лет из Харькова женщиной по имени Лариса Мельникова. Выясняется: все это время жена перехватывала письма бывшей возлюбленной мужа, но не уничтожала — берегла их у изголовья. Зина разыскивает Ларису, чтобы раскрыть тайну двадцатилетнего молчания и недопонимания. Так вскрывается правда об угасшей любви, страхе потерять, ревности и ошибках прошлого. Илья вынужден рассказать дочери семейные секреты, чтобы спасти не только свою честь, но и дать семье надежду на прощение и примирение. Через обиду, предательство и горе — к тяжелому примирению. История о женщине, чьё имя стало мишенью в интернете, о секретах, которые хранились годами, и о том, что иногда быть обвинённой — значит получить шанс начать всё сначала.
Сиделка для вдовца Месяц назад её наняли ухаживать за Галиной Сергеевной Рязанцевой женщиной, которую
Счастье рядом
Люди
018
— Хорошая женщина. Что бы мы без неё делали? — А ты ей всего две тысячи в месяц платишь. — Ольга, мы ведь на неё квартиру оформили Николай поднялся с кровати и медленно пошёл в соседнюю комнату. В тусклом свете ночника, прищурившись, взглянул на свою жену. Он присел рядом с ней, прислушался. — Вроде всё хорошо. Он встал и медленно поплёлся на кухню. Открыл кефир, зашёл в ванную. И пошёл в свою комнату. Лёг на кровать. Не спится: — Нам с Ольгой уже по девяносто. Сколько прожили? Скоро и к Богу уже, а рядом никого нет. Дочки не стало, Наташи не стало, и шестидесяти не было. Максима тоже уже нет. Гулял… Внучка, Оксана, уже лет двадцать живёт в Германии. Дедушку с бабушкой и не вспоминает. У неё уже, наверное, и дети большие… Не заметил, как уснул. Разбудило его лёгкое прикосновение: — Николай, всё хорошо? — раздался едва слышный голос. Открыл глаза. Над ним склонилась жена. — Ты что, Ольга? — Да смотрю — лежишь, не шелохнёшься. — Жив ещё! Иди спи! Послышались шаркающие шаги. Щёлкнул выключатель на кухне. Ольга Ивановна попила воды, зашла в ванную и направилась в свою комнату. Легла на кровать: — Вот так проснёшься когда-нибудь, а его уже нет. Что делать-то? А может, и я раньше. Николай уже и наши поминки заказал. Никогда бы не подумала, что так можно заранее организовать. С другой стороны, хорошо. Кто за нас сделает? Внучка про нас совсем забыла. Соседка Ирина только одна заходит. У неё есть ключ от нашей квартиры. Дед ей по тысяче с пенсии отдаёт. Она то продукты принесёт, то что нужно ещё купит. Куда нам деньги тратить? Да и с четвёртого этажа мы уже сами не ходим. Николай Иванович открыл глаза. В окно заглядывало солнце. Он вышел на балкон, увидел зелёную верхушку черёмухи. На лице появилась улыбка: — Вот и до лета дожили! Пошёл к жене. Та задумчиво сидела на кровати. — Ольга, хватит грустить! Пойдём, кое-что покажу. — Ой, совсем сил нет! — старушка едва поднялась. — Что ты там себе надумал? — Пойдём, пойдём! Он поддержал её, довёл до балкона. — Смотри, черёмуха зелёная! А ты говорила, не доживём до лета. Дожили! — Ой, правда! И солнце светит. Они сели на скамейку на балконе. — Помнишь, как я тебя впервые в кино пригласил? Тогда ещё в школе. В тот день черёмуха тоже вся зазеленела. — Как тут забудешь? Сколько лет прошло? — Семьдесят с лишним… Семьдесят пять. Долго они сидели, вспоминали молодость. Многое в старости забывается, даже вчерашний день, а молодость — никогда. — Ой, заговорились мы! — пошла жена к плите. — А ещё не завтракали. — Ольга, заваришь хороший чай? Уж надоела эта трава. — Нам уже нельзя… — Пусть жиденький, да сахару по ложечке добавь. Николай Иванович пил этот слабый чай, запивая маленький бутерброд с сыром и вспоминал времена, когда на завтрак чай был крепкий и сладкий, да ещё с пирожками или оладушками. Зашла соседка. Одобрительно улыбнулась: — Ну как у вас дела? — Какие у девяностолетних дела? — пошутил дед. — Ну, когда шутите — всё хорошо. Что купить-то вам? — Ирина, купи мяса! — попросил Николай Иванович. — Вам нельзя же. — Куриное можно. — Ладно, куплю. Сварю супчик с лапшой! Соседка прибрала, вымыла посуду. И ушла. — Ольга, пошли на балкон, — предложил муж. — Погреемся на солнышке. — Пошли! Пришла Ирина. Вышла на балкон: — Что, за солнышком скучаете? — Хорошо здесь с тобой, Ирина! — улыбнулась Ольга Ивановна. — Сейчас вам кашу принесу. И суп начну к обеду готовить. — Хорошая женщина, — сказал он ей вслед. — Что бы мы без неё делали? — А ты ей всего две тысячи платишь. — Ольга, мы ведь на неё квартиру оформляли. — Она этого не знает. Так и просидели до обеда на балконе. На обед был куриный суп — вкусный, с кусочками мяса и картошкой. — Я такой всегда Наташе и Максиму готовила, когда они маленькие были, — вспомнила Ольга Ивановна. — А нам на старости чужие люди готовят, — вздохнул муж. — Наверное, Коля, судьба у нас такая. Не станет нас с тобой, и никто не заплачет. — Ладно, Ольга, не будем грустить. Пошли отдохнуть! — Николай, недаром говорят: «Что старый, что малый». Всё как у детей: суп протёртый, дневной сон, полдник. Подремал Николай Иванович, да не спится. Погода, что ли, меняется? Зашёл на кухню. На столе — две заботливо приготовленных Ириной рюмки с соком. Он взял их и осторожно отнёс в комнату жены. Она сидела на кровати, задумчиво смотрела в окно: — Ну что ты, Ольга, загрустила? — улыбнулся — Соку выпей! Она отпила глоток: — Ты тоже не спишь? — Погода такая. — Вот и я с утра сегодня что-то неважно. Ощущаю — мне совсем немного осталось. Ты меня хорошо похорони! — Ольга, ну что ты, как я без тебя жить буду? — Кто-то из нас всё равно первый уйдёт. — Перестань! Пойдём на балкон! Сидели до вечера. Ирина приготовила сырники. Поели, уселись телевизор смотреть. Каждый вечер смотрели перед сном. Новые фильмы плохо понимали, поэтому — старые комедии, да мультфильмы. Сегодня посмотрели только один мультфильм. Ольга Ивановна поднялась: — Пойду спать. Устала. — Тогда и я пойду. — Дай-ка я на тебя хорошенько посмотрю! — вдруг попросила жена. — Зачем? — Просто так. Долго смотрели друг на друга. Наверное, вспоминали молодость, когда всё было ещё впереди. — Пойдём, провожу тебя до постели. Ольга Ивановна взяла мужа под руку, и они медленно пошли. Он укрыл её одеялом, пошёл в свою комнату. Что-то тяжело было у него на душе. Долго не мог заснуть. Казалось, не спал совсем. Но электронные часы показывали два ночи. Встал, пошёл к жене. Она лежала с открытыми глазами: — Ольга! Взял её за руку. — Ольга, что с тобой?! Ольга! И вдруг самому стало трудно дышать. Он дошёл до своей комнаты, взял подготовленные документы, положил на стол. Вернулся к жене. Долго смотрел на её лицо. Лёг рядом, закрыл глаза. Увидел свою Ольгу — молодую и красивую, как семьдесят пять лет назад. Она куда-то шла к свету вдали. Он бросился за ней, догнал, взял за руку. Утром Ирина зашла в спальню. Они лежали рядом. На их лицах застыла одинаково счастливая улыбка. Наконец-то, женщина вызвала скорую. Врач, что приехал, посмотрел и изумлённо покачал головой: — Вместе ушли. Видно, сильно любили друг друга… Их увезли. А Ирина, обессилев, опустилась на стул у стола. Тут она увидела документы и завещание на своё имя. Она опустила голову на руки и заплакала… Ставьте лайки и пишите свои мысли в комментариях!
Хорошая женщина. Что бы мы без неё делали? А ты ей всего восемь тысяч в месяц платишь. Анна, мы же квартиру
Счастье рядом
Люди
02
«А куда же она денется? Понимаешь, Витя, жена — как арендованная машина: пока заливаешь бензин и чинить готов, поедет, куда скажешь. А моя Олька — я ее купил с потрохами ещё двенадцать лет назад. Плачу — музыку заказываю. Удобно, понимаешь? Ни своих мыслей, ни головной боли. Шёлковая у меня жена». Сергей говорил громко, размахивая шампуром, с которого капал жир на раскалённые угли. Он был уверен в своей правоте, как в том, что завтра — понедельник. Витя, его давний институтский друг, только ухмылялся. Ольга стояла у открытого кухонного окна с ножом в руке, резала помидоры для салата. Сок стекал, в ушах звенело самодовольное: «Плачу — музыку заказываю». Двенадцать лет. Двенадцать лет она была не просто женой, а тенью, черновиком и подушкой безопасности для Сергея. Он считал себя звездой адвокатской конторы, гением юриспруденции, а толстые конверты с премиями бросал на тумбочку победителя. А Ольга… ей место дома, с борщами. Только вот вечером, когда он засыпал, она аккуратно доставала из портфеля документы, дорабатывала их, искала свежие поправки, исправляла ошибки. Утром невзначай советовала: «Сергей, может, сослаться на Жилищный кодекс? Я закладку оставила». Он всегда отмахивался: «Опять твои женские советы… Ладно, гляну». Не спасибо, не «без тебя бы провалился» — ни разу за все эти годы. Ведь успех — это его озарение. Ольга же… дома сидит, ничего не делает. В тот вечер на даче она не ругалась, не хлопала дверями, не переворачивала мангал. Спокойно дорезала салат, заправила сметаной, поставила на стол. «Музыку заказываешь?» — подумала она, наблюдая, как он безвкусно жует мясо. — «Ну что ж, включу тишину». В понедельник утром Сергей как всегда носился по квартире — искал свой счастливый голубой галстук. «Оля, где мой синий? У меня встреча с застройщиком!» — «В шкафу, на второй полке», — раздался ровный, слишком спокойный голос из ванной. Дверь за ним захлопнулась, Ольга открыла старую записную книжку. Телефон Бориса Петровича, их бывшего начальника, уже двадцать лет не менялся. «Алло, Борис Петрович? Это Ольга Самойлова, жена Сергея. Нет, он не знает. Вопрос есть. Вам еще нужны люди в архив? Или кто-то, кто может разобрать безнадежные завалы?» Борис Петрович хорошо помнил Ольгу — ее курсовые, хватку и умение видеть суть в ворохе слов. Только он двенадцать лет назад сказал: «Напрасно ты в домохозяйки». — «Приезжай. Есть у меня одно дело. Никто браться не хочет. Справишься — возьму в штат». Вечером дома Сергей был не в духе: застройщик сложный, дело застопорилось. Бросил пиджак на кресло: «Оля, что поесть есть? Хорошо бы белую рубашку на завтра погладить». Тишина. На плите — пусто. На столе записка: «Ужин — в холодильнике, пельмени замороженные. Я устала». — «Чего?» — Сергей уставился на бумажку как на письмо на китайском. В этот момент хлопнула входная дверь. Ольга зашла с портфелем документов, в строгом костюме и на каблуках. — «Ты где была? Это что, маскарад?» — «Я была на работе. В твоей фирме — в архиве. Борис Петрович взял меня младшим помощником». Сергей рассмеялся — нервно, зло: «Ты — работать? Да не смеши меня! Двенадцать лет ничего тяжелее половника не держала!» — «Посмотрим», — спокойно ответила она. — «Теперь сам глади рубашки. Утюг — там же, где десять лет лежит». Первый звоночек. Сергей решил — кризис, гормоны. «Поиграет неделю и успокоится». Но неделя прошла, вторая — кризис не исчез. Дом уже не работал как бесперебойный механизм: носки не оказывались парами в ящике, а копились в ванной, пыль не растворялась сама собой. Сорочки приходилось гладить самому — и это оказалось адской работой. Но хуже всего — Ольга больше не была жилеткой. Раньше он ныл ей часами, делился проблемами, считая советы своими — теперь она не слушала, а работала. Прошел месяц, фирме достался золотой клиент: Анна Марковна Вишневская — сеть частных клиник, железная хватка, терпения — ноль. Суд с крестником за долю бизнеса. Дело доверили Сергею — шанс реабилитироваться. — «Я её выиграю, премию получу, шубу куплю — может, вернешься к нормальной жизни», — хвастался дома, режа колбасу прямо на столе. Ольга молчала. В день переговоров атмосфера была наэлектризована. Анна Марковна сидела во главе стола. Сергей размахивал графиками, сыпал терминами: «Заморозим счета, они будут ползать!» — «Я не хочу никого давить. Это мой крестник. Дайте мне вернуть дело, чтобы никто не сел». — «Так нельзя, это суд!» — «Вы сняты с дела», — спокойно сказала она, встала. На Бориса Петровича напала паника. В этот момент вошла Ольга с подносом чая: — «Извините… В 98-м была похожая история. Обошлись мировым, никого не садили, было красиво. И тут, если позволите, у векселя дефект формы, можно обойтись без экспертизы подписи, это не уголовка». Вишневская остановилась. — «Расскажите поподробнее», — впервые улыбнулась она. Два часа переговоров вела Ольга. Сергей молчал. «Ольга Дмитриевна, — сказал Борис Петрович, — завтра жду вас у себя, будем говорить о повышении. Хватит в архиве сидеть». В машине Сергей молчал: его вселенная рухнула. Дома — тишина и темнота. Ольга сняла макияж, открыла холодильник, достала яйца. — «Олю…» — Голос Сергея дрогнул. — «Я сам», — взялся жарить яичницу. — Прости меня, — сказал он. — Я сегодня понял… Ты меня спасала. Все эти годы. — Я не уйду, Сергей. Пока нет. Но правила меняются. Двадцать лет вместе все-таки. Но: уважай. Я не шёлковая. Я человек и твой партнер. И дома, и на работе. — Понял, — кивнул он. — Есть будем? — улыбнулся он. Яичница была пересолена и подгорела, но вкуснее Сергей ничего не ел давно. Потому что это был ужин двоих равных.
Да куда она денется? Ты, Петька, пойми: жена как арендованная машина. Пока заливаешь бензин, меняешь
Счастье рядом
Люди
017
Сиделка для вдовца Месяц назад её наняли ухаживать за Региной Войтюк — женщиной, прикованной к постели после инсульта. Месяц она переворачивала её каждые два часа, меняла простыни, следила за капельницами. Три дня назад Регины не стало. Тихо, во сне. Врачи поставили диагноз: повторный инсульт. Никто не виноват. Никто — кроме сиделки. Так считала дочь покойной. Зина потерла шрам на запястье — тонкую белую полоску, оставшуюся от ожога на самой первой работе в городской поликлинике. Пятнадцать лет назад была молода и неосторожна. Сейчас — почти сорок, разведена, сын живёт с отцом. И теперь её репутация под угрозой. — Ты ещё и сюда пришла? Кристина появилась буквально из ниоткуда. Волосы стянуты в тугой хвост, так крепко, что виски побелели. Глаза красные от недосыпа. Впервые она выглядела старше своих двадцати пяти. — Я хотела попрощаться, — спокойно сказала Зина. — Попрощаться? — Кристина понизила голос до шёпота. — Я знаю, что ты сделала. Все скоро узнают. Она ушла — к гробу, к отцу, стоящему с каменным лицом и правой рукой в кармане пиджака. Зина не стала догонять. Не стала ничего объяснять. Она уже поняла: что бы ни случилось — виновной сделают её. …Пост Кристины появился спустя два дня. — Моей мамы не стало при загадочных обстоятельствах. Сиделка, которую наняли ухаживать за ней, возможно, ускорила её уход. Полиция не хочет возбуждать дело. Но я добьюсь правды. Три тысячи репостов. Комментарии — в основном сочувствующие. Некоторые — с призывами «разобраться с этой ведьмой». Зина читала этот пост в маршрутке, возвращаясь с работы — точнее, с места, где раньше был её подработок. — Зинаида Павловна, вы же понимаете, — сказал главврач, не глядя в глаза. — Такой резонанс… Пациенты нервничают, персонал беспокоится. Временно. Пока всё не уляжется. Временно. Зина знала — это навсегда. Её жильё после развода — однокомнатная на двадцать восемь метров на третьем этаже без лифта. Хватает, чтобы выжить. Недостаточно, чтобы жить. Телефон зазвонил, когда она ставила чайник. — Зинаида Павловна? Это Илья Войтюк. Она чуть не выронила чайник. Голос у него был низкий, хрипловатый — она помнила этот голос. За месяц он почти не разговаривал с ней, но каждое слово она запомнила. — Слушаю. — Мне нужна ваша помощь. Вещи Регины… я не могу разобрать. Кристина тем более. Вы единственная, кто знает, где что лежит. Зина помолчала. — Ваша дочь обвиняет меня в убийстве, вы в курсе? Пауза тяжелая, затяжная. — В курсе. — И всё равно звоните? — Всё равно звоню. Она должна была отказаться. Любой здравомыслящий человек бы отказался. Но что-то в его голосе — почти мольба, — заставило её сказать: — Завтра в два. Дом Войтюков стоял на даче, двухэтажный, просторный и пустой. Зина помнила его другим: суета медсестёр, писк приборов, включённый телевизор в спальне Регины. Теперь тишина лежала на каждом этаже, как пыль. Илья открыл дверь сам. Под пятьдесят лет, седина возле висков, широкие плечи и сутулость, которой не было месяц назад. Правая рука — в кармане. Там что-то металлическое, Зина уловила контуры. Ключ? — Спасибо, что пришли. — Не за что. Я это делаю не ради вас. Он приподнял бровь. — А ради кого? «Ради себя, — подумала она. — Чтобы понять, что происходит. Почему вы молчите? Почему не защитите меня, если знаете — я не виновата». Вслух сказала: — Чтобы всё было как надо. Где ключи от комнаты? В комнате Регины пахло ландышем — сладковатым, чуть удушливым ароматом. Духи. Запах въелся в стены. Зина работала методично: перебирала шкафы, складывала одежду, сортировала бумаги. Илья не заходил — остался внизу. Но его шаги по паркету были слышны. На тумбочке у кровати стояла фотография. Зина потянулась, чтобы убрать — и замерла. На снимке Илья, молодой, лет двадцати пяти. Рядом с ним женщина. Светловолосая, улыбающаяся — не Регина. Зина перевернула снимок. На обороте выцветшие слова: «Илюша и Лара. 1998». Зачем Регина держала у изголовья фотографию мужа с другой женщиной? Зина убрала снимок в сумку. Присела к кровати, потянулась за коробкой — пальцы нащупали что-то деревянное. Шкатулка. Деревянная, без замка. Она открыла крышку. Внутри — десятки конвертов, аккуратная стопка. Один и тот же, аккуратный женский почерк. Все — вскрытые и снова заклеенные. Зина взяла верхний конверт. Адресат: Илья Андреевич Войтюк. Отправитель: Мельникова Л.В., город Харьков. Дата — ноябрь 2024. Месяц назад. Она перебрала конверты. Самый старый — 2004 года. Двадцать лет. Двадцать лет кто-то писал Илье письма — а Регина перехватывала. И хранила. Не выбрасывала — прятала. Зачем? Зина поднесла конверт к носу. Тот же запах — ландыш. Регина держала их в руках. Перечитывала — по потёртым сгибам это было видно. Она поставила шкатулку на кровать и села рядом. Руки дрожали. Это меняло всё. — Илья Андреевич. Он поднял голову. Сидел за кухонным столом, перед ним нетронутая кружка чая. — Вы закончили? — Нет. — Она положила перед ним конверт. — Кто такая Лариса Мельникова? Лицо Ильи изменилось. Не побледнело — окаменело. Рука в кармане сжалась крепче вокруг металла. — Где вы это нашли? — В ящике под кроватью. Там их сотни. За двадцать лет. Все вскрыты и заклеены вновь. Все спрятаны вашей женой. Он молчал долго. Потом встал, подошёл к окну, повернулся спиной. — Вы знали? — спросила Зина. — Узнал. Три дня назад. После похорон. Разбирал её вещи… Думал справлюсь. Нашёл шкатулку. — И молчите? — А что сказать? — Он резко обернулся. — Двадцать лет жена крала мою почту. Перехватывала письма от женщины, которую я любил до неё. — Хранила их как трофеи или наказание для себя, не знаю. Теперь что — рассказать дочери? Она обожала мать. Зина встала. — Ваша дочь обвиняет меня в смерти вашей жены. Меня уволили. Имя полощут в интернете. А вы молчите — потому что боитесь правды? Он шагнул к ней: глаза — тёмные, измученные. — Я молчу, потому что не знаю, как с этим дальше жить. Двадцать лет, Зинаида, Лариса писала мне, а я думал, она всё забыла. Вышла замуж. А она… Он не договорил. Зина подняла конверт. — Обратный адрес — Харьков. Я поеду туда. — Зачем? — Кто-то должен узнать правду. Если не вы, то я. …Лариса Мельникова жила в старой пятиэтажке на окраине Харькова. Окно в цветах, кошка на подоконнике. Зина позвонила, не зная, что сказать. Дверь открыла женщина Ильиного возраста. Светлые волосы, небрежно заколоты, морщинки у глаз. Взгляд — настороженный, но не враждебный. — Лариса Владимировна? — Да. А вы кто? Зина протянула конверт. — Я нашла ваши письма. Все до одного. Вскрытые, прочитанные и спрятанные. Лариса посмотрела на конверт как на змею. Потом подняла глаза на Зину. — Заходите. Они сидели на крошечной кухне. Чай остывал в чашках. — Двадцать лет я ему писала, — Лариса запнулась. — Каждый месяц. Иногда чаще. Ни одного ответа. Думала, он меня ненавидит. За то, что тогда отпустила… — Отпустила? Лариса сжала чашку ладонями. — Мы были вместе три года после института. Он хотел жениться. А я… испугалась. Мне казалось — всё ещё впереди, зачем спешить? — Сказала: давай подождём. Он ждал. Полгода. А потом появилась она — Регина. Я проиграла. Зина молчала. — Когда они поженились, я уехала к тёте в Харьков. Думала, забуду. Не смогла. Через пять лет начала писать. Не чтобы вернуть. Просто чтобы он знал — я есть. Думаю о нём. — Он ни разу не ответил. — Ни разу, — чуть горько улыбнулась Лариса. — Теперь понимаю почему. Зина достала из сумки фотографию. — Это лежало у неё на тумбочке. «Илюша и Лара. 1998». Лариса взяла снимок — пальцы дрожали. — Она хранила это… возле себя? — Да. Молчание. — Знаете, — Лариса заговорила наконец, — я всю жизнь ненавидела её. Женщину, которая отобрала у меня любимого. А теперь — мне её жаль. — Двадцать пять лет прожить с мужем и каждый день бояться, что он вспомнит другую. Каждый день читать мои письма — и прятать их. Это ад. Её собственный ад. Зина поднялась. — Спасибо, что рассказали. — Зачем вам всё это? Вы ведь не родственница. Зина помялась. — Меня обвиняют в её смерти. Дочка Ильи уверена, что я заняла её место. — Хотите доказать невиновность? Зина покачала головой. — Я хочу понять истину. Остальное не так важно. Она позвонила Илье на обратном пути. — Ты была права, — сказала она, встречая его взгляд. — Она писала тебе двадцать лет. Не вышла замуж. Ждала. Он промолчал, рука в кармане сжимала ключ. — У тебя в сейфе что-то есть, — сказала Зина. — Ты всё время держишься за ключ. Пауза. — Пойдём. Старый советский сейф. Илья достал оттуда конверт, почерк острый, Региный. — Она написала это за два дня до смерти. Я нашёл, когда искал документы. Зина вскрыла конверт, прочитала письмо: «Илья. Если ты читаешь это, значит, меня уже нет, и ты нашёл шкатулку. Я знала, что так случится, но не смогла остановиться… …Двадцать лет я крала твою почту. Двадцать лет читала чужую любовь. И ненавидела себя — каждый день. Но остановиться не могла. …Я любила тебя так, что разрушила всё вокруг. Твою свободу, её надежду, свою совесть. Прости меня, если сможешь». Зина опустила письмо. — Кристина знает? — Нет. — Она должна узнать. Ты сам это понимаешь? Илья отвернулся. — Она обожала мать. Это убьёт её. — Она и так сломлена, — тихо сказала Зина. — Потеряла мать и боится потерять отца. Ей нужен враг — иначе придётся признать, что враг — это горе. — Если скажешь ей — она может возненавидеть тебя. На время. Но потом простит. Если будешь молчать — никогда. Он отвернулся, глаза — мокрые. — Я не умею с ней говорить. После болезни жены перестали разговаривать. — Научишься. Сегодня. Кристина приехала через час. Говорили долго. Сначала она кричала, потом плакала, потом замолчала. Когда дверь открылась, Кристина вышла с письмом матери в руках. Лицо заплакано, но глаза уже другие. Она подошла к Зине. Та ждала упрёков. — Я удалила пост, — сказала она. — Написала опровержение. И… простите. Я была не права. Зина кивнула. — Я понимаю. Горе делает людей жестокими. — Не горе. Страх. Я боялась остаться одна. Сначала ушла мама, потом папа стал чужим. А вы были рядом. Вы видели её последние дни, знали её по-другому. Я решила — вы хотите занять её место. Отобрать у меня отца. — Я ничего не хочу брать. — Теперь я это знаю. Кристина неуверенно протянула руку. Зина пожала. — Мама… она была несчастна, да? Всю жизнь? Зина подумала о письме. О двадцати годах страха и ревности. О любви, ставшей клеткой. — Она любила твоего отца. По-своему. Не идеально. Но любила. Кристина кивнула и заплакала тихо. Зина присела рядом. Прошло две недели. Зину восстановили на работе — после личного звонка Кристины главврачу. Репутация — хрупкая вещь, но иногда её можно склеить. Илья позвонил вечером, как в первый раз. — Зинаида Павловна. Спасибо вам. — За что? — За правду. За то, что не дали мне спрятаться. Пауза. — Я еду в Харьков. Завтра. К Ларисе. Не знаю, что скажу. Не знаю, простит ли меня. Но должен попробовать. Двадцать лет — слишком долгое молчание. Зина улыбнулась — он не видел, но, возможно, почувствовал. — Удачи, Илья Андреевич. — Илья. Просто Илья. Через месяц он вернулся — не один. Зина случайно увидела их на рынке: Илья нёс сумки, Лариса выбирала помидоры. Обычная сцена — двое людей на базаре. Но в движениях чувствовалась лёгкость. Илья заметил её, махнул рукой — правой, не в кармане. Зина махнула в ответ и пошла дальше. Вечером она распахнула окно. Май пах сиренью и дорогой, обычный запах — живой. Она подумала о Регине — о ландышах, шкатулке с письмами, о любви, ставшей тюрьмой. О Ларисе — о двадцати годах надежды. Об Илье — о его молчании, о ключе, который он перестал носить в кармане. А потом перестала думать. Просто сидела у окна, слушала город и ждала — сама не зная чего. Телефон зазвонил. — Зинаида Павловна? Это Илья. Просто Илья. У нас ужин, Лариса печёт пирог. Не хотите зайти? Зина посмотрела на свои двадцать восемь метров тишины. Потом на открытое окно. — Через час буду. Положила трубку, взяла ключи и вышла. Дверь мягко щёлкнула. Над городом гас закат — тёплый, обещавший спокойное завтра…
Дневник Зинаиды Прошел месяц с тех пор, как меня пригласили ухаживать за Региной Алексеевной Ширяевой
Счастье рядом