Андрей Витальевич, миленький, пожалуйста! Прошу вас, умоляю! Помогите! женщина падает на колени перед высоким мужчиной в белом халате и заливается слезами.
Вон там, за унылой цепочкой облупленных кабинетов, в пропахшем лекарствами коридоре районной больницы, её ребёнок угасает.
Да поймите же вы, я не могу! Не могу! Именно поэтому сюда и приехал! Я ведь два года уже не оперировал! Рука и условия
Заклинаю вас! Пожалуйста!
Женщина отчаянно тянет врача, не позволяя ему уйти. Он должен согласиться. Просто обязан попытаться. Потому что иначе…
Ещё несколько шагов. Старая дверь, выкрашенная белой краской, скрипит наполовину открыто. И вот он её Мишенька. Родной, единственный. В проводах, с кислородной маской, скрывающей веснушки. Дышит, всё ещё дышит. Из-под бинта на голове медленно сочится кровь, тёмная, густая как варенье из черешни. На мониторе зелёная линия дрожит в ритме неровных вдохов.
Не довезут. До города сто километров. Поезд не выйти. Буря на улице, снег валит как с ведра о вертолёте и мечтать нечего. Давление падает, сердце еле-еле Фельдшеры не смотрят в глаза.
Ковалевский! хватается за рукав пожилая медсестра, суетящаяся возле носилок с бледным мальчиком, Андрей Витальевич!
Из кармана она достаёт потрёпанную газету, где на снимке высокий мужчина в том же белом халате, окружённый веселыми детишками. И за слезами мамы теряются строки: авария, пострадавшая рука, неудачная операция Но ведь был он светилом хирургии! Настоящий бог медицины для их глухомани. Господи, только бы согласился!
Я не могу взять на себя такую ответственность! Поймите же вы! сопротивляется он из последних сил. Последняя операция запястье Я не справился! Больше не оперирую!
Тем временем мальчик на каталке бледнеет всё сильнее, кровь та же, как варенье, а коллеги, притихшие у двери, с которыми Ковалевский за год так и не сблизился, безмолвствуют. Мама рыдает. Время уходит. И вдруг
Собака?…
Здесь собака?
В ответ только жалобный виск. Лабрадор вырывается к катался, скребёт пол когтями, кто-то тянет за ошейник. Пёс усиливает натиск, не сводит глаз с мальчика. Уже не скулит хрипит, но всё равно пытается пробиться
Это Верный. Мишин, всхлипывает женщина и едва дышит, когда в мёртвой тишине прозвучали решающие слова врача:
Готовьте операционную.
Он на минуту закрывает глаза. В памяти всплывает Найда, его собака из детства. Тогда ещё отец был жив, а Андрей просто Андрюша, семиклассник. Новый Год, скользкая дорога, разбитая машина в сугробе, как потрескавшийся шар на ёлке. Мама рыдает, врач не смотрит в глаза операция слишком сложная, опыта нет, до Москвы не добраться
И Найда, не отходя от могилы, больше не скулит, а хрипит и не ест уже шестой день. Смотрит и сгорает вместе с любовью к хозяину.
Я буду нейрохирургом, мам. Я Найде пообещал, шепчет у насыпи растрёпанный мальчишка, самым лучшим. Веришь?
Как он мог забыть? И зачем?
*****
Лампы в операционной поярче солнца. Холод стальных инструментов отдаёт в запястье, опять пристроилась боль, но Андрей Витальевич терпит. «Может, завести собаку?» промелькнула нелепая мысль. Пальцы с трудом слушаются. Но ничего, собрались дело сложное: сложная травма головы, падение давления, надо избежать отёка мягкие ткани, кость приходится собирать по кусочкам сосуды
Вертолёт всё равно не успел бы. Местные ассистенты греют с надеждой глаза для них операция чудо. Для него одна из сотен бывших, которых он уже не помнил. Почему же после одного поражения он сдался, уехал и замкнулся? Пальцы ноют. В углу мерещится Найда, а может, этот лабрадор тоже сюда, за мальчиком пришёл Верный.
Зажим почти не держится в руке, пальцы затекают, но немного осталось. Дыши, Миша, держись! Не сдавайся, мы тебя не отпустим.
Время только теперь на его стороне. Где-то слышится шум неужто всё-таки прилетел вертолёт?..
*****
Андрей Витальевич, вас спрашивают, заглядывает в ординаторскую дежурная медсестра и вдруг широко улыбается.
Вся больница светится улыбками Ковалевский вернулся! Теперь, кажется, во всех отделениях только о нём и говорят. Сложных детишек из всех городов привозят, теперь не страшно ведь у Ковалевского золотые руки. Смех детей по коридорам снова обычное дело, дети выздоравливают, родители теперь, будто привязанные, ходят за врачом по пятам
Пять минут, я только к Макару загляну.
До палаты шестилетнего Макарки два шага. Рыжий мальчуган, зовёт Андрея Витальевича «дядя Андрей». На экскурсию в Москву приезжал со второго этажа упал. Особенно был невнимательным, словно Мишка из деревни. Голову собирал ему по кусочкам целых восемь часов, еле-еле выдержал рука теперь почти не болит, будто детский смех помог
Хорошо всё-таки, что вернулся. Всё правильно, вот только бы пораньше. Многое забыл, многое потерял в суете, а жизнь напомнила. Вот только собаку так и не завёл всё некогда. Интересно, как там Верный и Мишка поживают? Часто он о них вспоминает
Андрей Витальевич!
Не успел руку к двери протянуть, как на пороге Мишка с Натальей.
Здравствуйте, Мишка, Наталья, улыбается, Привет, Верный!
Рука сама тянется к мягкому лбу пса, он тут же тычется носом в ладонь. Смотрит тёплыми глазами пристально-прислушно.
С какой целью приехали? С Мишкой что-то? Обследование?
С Мишкой всё в порядке! заторопилась Наталья. Это по другому поводу!
Андрей Витальевич только сейчас замечает, как у неё лицо светится, хотя пальто чуть странно топорщится, а в глазах радостные искорки. Спросить неудобно, а Верный вертится, мешает мысли собрать.
Вот!
Подросший Мишка первый не выдерживает паузы, лезет к матери за пазуху и тянет к Андрею Витальевичу что-то чёрное, щенячье, совсем ушастое
Эээ?.. едва находит слова врач, принимая подарок.
Только не ругайтесь, быстро говорит Мишка, Его Верный нашёл. Мама разрешила оставить. А вчера по телевизору вас показывали. Верный услыхал ваш голос, сразу его к экрану затащил. Мы с мамой подумали
Верно подумали. Давно пора, улыбается Ковалевский, поглаживая щенка. Станешь мне стимулом. Тимкой назову, ласково.
Андрей Витальевич, родимый, умоляю, помогите! – женщина, отчаявшись, падает в ноги высокому врачу в …
