Откровенно признался в любви к другой женщине — но из записки понял, что жена всё спланировала, а любовница его так и не дождалась

Признался, что любит другую а по её записке понял, что жена всё просчитала и любовница его не ждала
Первый этап. Месяц, который казался «как раньше»
Знаешь, потом Виктор постоянно крутил в голове тот месяц и не мог разобраться: она реально хотела его отпустить? Или уже тогда всё решила и собиралась уйти сама?
После её спокойной фразы:
Если любишь уходи. Только сделай мне один подарок
он нервно ожидал: сейчас будут слёзы, истерики, вопросы «кто она?», ночные разборки. Но Ирина просто посмотрела ему в глаза:
Дай мне тридцать дней. Живи дома, как будто ничего не случилось. Как будто ты всё ещё мой муж. Я не буду спрашивать, не буду мешать тебе уходить, но эти тридцать дней пусть будут моими. Справишься?
Он даже обрадовался вот, взрослая женщина, развод нормальный, без грязи. Ему польстило, что она не цепляется.
Справлюсь, сказал, будто легко, конечно.
И вот пошли эти тридцать дней.
Она реально ничего не спрашивала, не проверяла телефон, не выпытывала имена, не устраивала «давай поговорим». Наоборот, стала такой же, какой он когда-то в неё влюбился: тихой, доброй, с её любимым «я блинчики испекла, пока горячие», с рукой на его плече, когда он входил домой.
Он приносил цветы внезапно. То совесть поджимала, то «другая» (Ольга в голове у него давно уже была Оля) подначивала: «Ну ты как будто специально её добиваешь?» и он прятал свою вину за букетами.
Ирина принимала цветы… и смотрела на них так, будто запоминала. Не его а атмосферу дома: как пахнет ванилью, как он разувается, как шумит её стиральная машина, как луч света падает на его рубашку, когда он выходит из спальни.
Виктор ловил себя на странном: ему не хотелось уходить. В той «другой жизни» было остро, захватывающе, там было ощущение «меня ещё хотят». А тут… так надёжно, по-домашнему. Слишком надёжно, чтобы не ценить. Но сказал же: «Я люблю другую». Надо быть последовательным.
Он не знал, что Ирина каждую ночь после душа садилась за ноутбук и что-то печатала. Не в соцсетях, не по работе. Писала, что собирает, что оставляет, кого предупредила.
Второй этап. Утро, когда она не вынесла скандал она вынесла себя
Он проснулся от абсолютной тишины.
Это была не та их обычная тишина, когда она на кухне, кофеварка шипит, радио фоном. Это была пустая тишина, как в квартире, где ещё никто не живёт.
Ира? он сонно потянулся к её половине кровати.
Пусто. Одеяло аккуратно заправлено, как в гостинице, пижамы нет.
Он поднялся, пошёл на кухню. Всё чисто, на плите пусто. На спинке стула не висит её халат. В прихожей нет её обуви. Крючок под её сумку пустой.
Сначала не испугался подумал: «Наверно, ушла к маме пораньше». Но увидел на столе лист, сложенный вдвое. Обычная белая тетрадка. Почерк её, аккуратный, спокойный.
Сверху одна фраза, от которой у него реально похолодело в спине:
«Витя, подарок я себе сделала сама.»
Он сел, распрямил лист.
И то, что он прочёл дальше, заставило волосы встать дыбом.
Третий этап. Записка, которая оказалась досье
Это было не просто «я ухожу, будь счастлив». Это… досье. Холодное, но написанное с любовью. С ирининым терпением. Она будто ведёт его за руку:
«Ты сказал: Я люблю другую.
Я сказала: Хорошо, уходи.
Но, Витя, ты не понял: в тот момент не ты меня бросил, а я тебя отпустила.
Ты просил свободу я дала. Но мне нужны были эти 30 дней, чтобы закрыть все хвосты и разобраться с твоей другой.
Поэтому читай внимательно. Не рви, не сжигай. Всё пригодится.»
Дальше пункты.
1. О квартире
«Квартира, где ты живёшь, моя. Досталась мне от дедушки, мы оформили её на меня, когда поженились. Ты не помнишь, тебе было всё равно ты был влюблён, думал, что мы навсегда.
Последние два года ты дважды предлагал продать и взять побольше. Я отказывала, теперь ты понимаешь почему.
Вчера подала заявление в Росреестр о запрете любых действий без моего личного присутствия. Так что с твоей другой эту квартиру никуда не денешь.»
2. О машине
«Машина твоя, можешь забрать. Я оформила дарственную представляешь? потому что не хочу, чтобы думал, будто хочу оставить тебя ни с чем. Я не мщу, просто ставлю точки.»
3. О твоей «другой»
Тут у него реально мурашки по коже пошли.
«Ты думаешь, я не знаю, кто она. Знаю. Её зовут Ольга. Ей 28. Работает в туристической фирме, любит красивую жизнь.
Ты встретился с ней не случайно, как думаешь. Она активно искала варианты.
Но не вся правда.
Десять дней назад я с ней встретилась. Да, Витя. Я. С ней. Она прекрасно знает, что у тебя жена.
Мы сели в кафе. Я сказала: Раз вы любите моего мужа давайте познакомимся.
Сначала включила скромницу, потом расслабилась, когда поняла, что я в курсе про вашу поездку на Волгу, про гостиницу на Ленинградке и браслет, который ты ей подарил.
И знаешь, что она сказала?
Ирина, вы хорошая женщина. Но Виктор взрослый человек. Он сам выбирает.
А потом:
Я не собираюсь быть его женой и стирать носки. Мне хватает, что он оплачивает квартиру и путешествия. Хотите забирайте обратно, только пусть деньги продолжает переводить.
Я записала разговор.»
В конверте маленькая флешка.
У Виктора перехватило дыхание. Неужели Оля? Его Оля? Та, ради которой он хотел уйти красиво и не обидеть Ирину? Вот так сказала?
Он читал дальше.
4. Почему я просила месяц
«Я не истеричка. Не хотела пилить по ночам. Мне надо было:
найти Олю и поговорить спокойно;
вернуть деньги, которые ты тихо переводил ей с нашего общего счёта (да, общий счёт он на двоих, а не на тебя и твою пассию);
предупредить банк, что ты попытаешься снять накопления;
оформить развод так, чтоб ты не был беззащитен;
и… запомнить тебя нормальным. Не того, кто ходил с виноватым лицом и цветами откупа, а того, кто шутил, ел мои сырники и целовал меня по утрам.
Это был мой подарок самой себе. Я хотела прожить ещё один спокойный месяц брака. Последний. А потом закрыть дверь.»
У него внутри стало холодно. Всё время думал, что рулит ситуацией. Что уйдёт красиво, она скажет спасибо за честность. А оказалось его уже давно просчитали.
5. Что будет дальше
«Когда ты это читаешь, я уезжаю к маме в Ярославль. Там подаю на развод.
Не приезжай всё оформляет мой адвокат.
У тебя остаётся машина и личные вещи.
Кредит за кухню теперь твой (всегда говорил, что это твоё царство, теперь плати).
Общие накопления заморожены, пока не подпишем соглашение.
Да, и ещё. Оля через месяц уйдёт из турфирмы и выйдет замуж. Не за тебя. У неё уже давно есть жених.
Это она мне сказала. На флешке есть запись.
Так что ты, Витя, любишь не другую, а свою иллюзию, в которую тебя мягко и грамотно ввели.»
Последний абзац звучал уже теплее.
«Ты не плохой. Просто поверил, что тебя нельзя не любить. Это мужская проблема.
Я тебя любила. Долго.
Но люблю ли я мужчину, который готов продать нашу жизнь за одно приключение с длинной юбкой? нет.
Так что уходи.
И, пожалуйста, в следующий раз, когда скажешь: Я люблю другую, сначала выясни, любит ли другая тебя.
Прощай.
Твоя бывшая удобная жена,
Ирина.»
В конце приписка:
«P.S. Если начнёшь меня искать и устраивать сцены запись разговора с Олей я отправлю твоему директору и твоей маме. Не потому что мщу. Просто иногда стоит взглянуть на себя со стороны.»
Четвёртый этап. Проверка реальности
Он первым делом бросился к ноуту. Вставил флешку. Запись открылась.
…вы поймите, Ирина, голос Оли звучал спокойно, даже с лёгкой усмешкой, ну что вы вцепились в этого Витю? Вы же взрослый человек. Он хороший, щедрый. Но у него семья. Я же не дура за него замуж не собираюсь. Моё уже получила.
А если он решит уйти? спокойно спрашивала Ирина.
Ну уйдёт, и что? Оля хмыкнула. Через полгода поймёт, что я ему борщ не варю. А к тому времени у меня свадьба. Я же говорила у меня давно свой человек. Витя сейчас удобный кошелёк.
Он думает, что любит вас.
Да пусть думает, фыркнула Оля. Мужикам надо иногда поиграть в «мальчика влюблённого». Главное чтоб деньги капали. Не бойтесь, мужа у вас я не отберу, мне это не нужно.
Ирина в записи стала говорить чуть тише:
А если я сама его отдам?
Ой, да забирайте! рассмеялась Оля. Я не за ним. Я за возможностями.
Виктор выключил.
У него вдруг стало ощутимо как будто кто-то ледяной водой облил. В груди пусто.
Он ушёл от жены… к женщине, которая уже строила семью с другим.
Он «честно признался»… жене, которая весь месяц закрывала за ним финансовые вопросы.
Думал, что поступает «по-взрослому»… а выглядел наивным мальчиком с толстым кошельком.
Такого стыда он никогда не испытывал.
Пятый этап. Зачем ей был нужен этот «подарок»
Только к вечеру понял, почему она назвала это подарком.
Потому что он думал, что делает подарок ей честностью.
А она подарила сама себе время.
За эти тридцать дней она:
— вывела общие деньги из-под его контроля;
— убедилась, что «другая» не конкурентка, а просто потребительница;
— оформила документы на своё жильё и свою жизнь;
— главное попрощалась по-своему.
Она не хлопала дверью, не разбивала тарелки.
Ушла так красиво, что теперь боль останется не у неё, а у него.
Виктор сел на пол в прихожей. В их прихожей. В её квартире. И впервые за месяц заплакал. Не из-за того, что жена ушла. А из-за того, что понял:
она всё время была умнее.
она всё время всё знала.
и она всё время любила по-взрослому, не как Оля «пока платят».
Он достал телефон, нашёл Олю, набрал.
Привет, котик, откликнулась она легко. Ты что-то рано…
Можем встретиться? выдавил он.
Ой, нет, мигом ответила. Я сегодня с Женей. Я же говорила. Не устраивай сцен. Ты ведь знал, у меня своя жизнь.
С Женей? голос западает. Это… это твой жених?
Ну… давай так назовём, пожала плечами. Витя, не будем. Ты мне помог спасибо, но я ведь ничего тебе не обещала. Всё, бегу!
Связь оборвалась.
Он смотрел в экран: вот и всё.
Он потерял жену ради женщины, которой был просто удобным вариантом оплаты.
Эпилог
Через неделю получил письмо. Настоящее, бумажное.
«Витя.
Не ищи меня.
Я не злюсь.
Я просто всё завершила.
Если когда-нибудь научишься любить не иллюзию, а реального человека всё будет.
Только в следующий раз не говори я люблю другую, пока не уверен, что другая не скажет о тебе то, что Оля сказала мне.
Береги себя.
И.»
Он положил письмо рядом с её первой запиской и вдруг понял: самый большой подарок, который она ему сделала показала ему самого себя, без приукрашений.
И от этого стало реально страшно потому что смотреть на себя таким было куда хуже, чем признаться: «Я влюбился в другую».