Какая еще музыкальная школа? мама с шумом швырнула на стол буклет, который Катя притащила из лицея. Даже не думай! Никогда не было и не будет.
Катя зависла у кухни, вцепившись в ремешок рюкзака. В горле застряла кость ни проглотить, ни выговорить.
Мам, ну я правда хочу…
Хочешь она, передразнила мама. Что ты там понимаешь… Ты поступишь на бухгалтера. Солидная работа, стабильность, деньги всегда будут.
Папа за столом даже не поднял глаз, но Катя знала: если не влезает, значит, с мамой согласен. Всегда так.
Пап, попыталась Катя, прыгнув на последнюю ступень надежды. Ты сам говорил, что у меня талант.
Он глянул на жену, потом снова спрятался в тарелке.
Мамка дело говорит, Катюш. Музыка не работа, а баловство одно.
Катя чувствовала, как злые слезы катятся по щекам; мазнула рукавом школьной блузки, только хуже стало.
Вон, опять разнылась, скривилась мама. Посмотри на Ксюшу, на сестру свою. Нормальный бухгалтер, кстати! Не хуже своя квартира, муж нормальный, всё как у людей. Ты чего хуже? Хочешь всю жизнь по подъездам с гитарой сидеть?
Ксюша. Всегда Ксюша. Дочь тёти Марины, мамина любимица и вечное «Равняйся». Ксюша замуж вышла к двадцати пяти, а ты, Катя, и чай не заваришь толком.
Я не хочу как Ксюша, едва слышно выдохнула Катя. Я музыкой хочу.
Хватит, папа отставил тарелку и тяжело поднялся. Решено. Поступаешь на экономический, и точка. Мы с матерью ничего плохого не посоветуем.
Катя вглядывалась в обоих: в маму с её вечным осуждением на лице, в усталого, молчащего отца. Они были единым фронтом. И у неё не было ни денег, ни права слова. Только мечта хрупкая, растоптанная кухонным линолеумом и бесполезным буклетом.
Она кивнула, подняла с пола буклет, ровно сложила его и выбросила в урну…
…Пять лет универа промчались серой мглой. Катя учила бухучёт, таскалась на пары, сдавала экзамены. Ни один предмет не зажигал внутри хоть искры дебет, кредит, балансы давили как камнями.
На выпускном мама сияла, будто диплом её, щёлкала Катю на телефон, тут же звонила тёте Марине хвастаться.
А работу нашла уже? тётя сразу в трубке, мама довольна:
Уже договорились! В хорошей компании берут. Вот увидишь, наша Катя всех обойдёт.
«Наша Катя» как товар, как проект на семью.
Первый день оказался чудовищно предсказуемым: узкое помещение без окон, удушливый запах растворимого кофе, ворох бумаг. Две коллеги за сорок обсуждали скидки и людские разводы.
Катя честно отработала восемь часов, выжгла взглядом таблицы, в голове путались цифры. К вечеру ныла голова, хотелось завыть.
Первую зарплату она получила двадцать седьмого. Глянула на баланс в телефоне, пересчитала. Хватит если снимать комнату где-то у черты, экономить на всём и не мечтать о лишнем.
Вечером собрала вещи в видавший виды чемодан. Мама зашла как раз, когда Катя застёгивала молнию.
Это ещё что за цирк?
Я съезжаю.
Мама секунду стояла, не понимая. Потом вдруг рассвирепела:
Куда это, интересно? Ты совсем?
Нет, Катя подняла чемодан. Я так решила.
А квартира? А машина?! мама уцепилась за дверной проём, будто её шатнуло. Мы с отцом всё распланировали! Тебе первый взнос, ипотека, потом нормальный муж…
Это вы всё так решили, Катя мимо неё в коридор. А моя жизнь моя.
Папа вмешался:
Катюша, не дуркуй. Куда ты?
Найду куда.
Она открыла дверь и шагнула через порог дверь хлопнула за ней сквозняком.
Чемодан бил по ногам на лестнице. Снизу лаяла соседская овчарка, на пятом гремело радио. Обычный вечер, обычная питерская пятиэтажка.
Катя вышла во двор, глубоко вдохнула и пошла к остановке. В кармане новенькая зарплата в гривнах, в чемодане всё нужное, а впереди совсем пустая, только её дорога…
…Первые месяцы звонки и сообщения не смолкали. Мама писала простыни угрозы, потом слёзы. Папа звонил вечером, когда Катя добиралась до крошечной комнаты.
Возвращайся домой, шептал он. Всё, хватит, мы же семья.
Катя слушала сиплый голос и качала головой, хоть он этого не видел.
Нет, пап, не вернусь.
Тогда у нас нет дочери, резко отняла мама у отца телефон. Всё, забудь дорогу. Больше у нас никого нет.
Связь оборвалась. Катя смотрела в экран, потом положила телефон на подоконник и долго не включала свет, глядя на тёмные окна чужих домов. Ни слёз, ни злости только пустота, которая со временем зажила сама собой.
…Десять лет пролетели мигом. За это время она сменила три съёмные квартиры, пять работ, целые ночи просиживала за нотами и сведением музыки. Училась всему сама после работы, по ночам. Бралась за копеечные заказы, музыку для рекламы, короткометражек студентов цеплялась за каждую возможность. И, шаг за шагом, вышла на своё.
Теперь её имя крутили в титрах полнометражных фильмов и федеральных сериалов. Своя студия занимала комнату в просторной квартире в Киеве, а на безымянном пальце сверкало кольцо уже третий месяц.
Денис вошёл в студию, когда Катя работала над новым треком, и молча поставил кофе рядом.
Там кто-то в домофон ломится, сказал, целуя в макушку. Мы никого не ждём?
Звонок повторился. Потом ещё настойчиво, будто там знали, что Катя здесь.
Она сняла наушники, пошла к домофону. Экран показал стареющую женщину и сутулого мужчину. Катя сразу узнала мама постарела, осунулась; отец придавлен усталостью.
Вам чего?
Катюшенька, доченька, это мы… Открой, пожалуйста.
Катя осталась на месте. Денис подошёл, обнял её за плечи.
Родители? спросил он.
Ага.
Как нашли адрес?
Через знакомых… Ксюша в интернете фотки со свадьбы увидела, там написали про район…
Ясно.
Катя замолчала, разглядывая экран. Десять лет без единого звонка, без письма. И вот они стоят у подъезда, шаркают ногами.
Я сейчас, сказала тихо Денису. Подожди.
На первом этаже Катя открыла дверь, но осталась в проёме.
Катя, мама всплеснула руками. Какая же ты красавица стала! Мы твои фото видели, у тебя свадьба такая была, муж чудо, говорят, семья у него хорошая…
Зачем пришли?
Мама перестала улыбаться и глянула на отца. Тот переминался, топтался.
Мы же родители, Катюша… Всё, что было, было. Ты теперь устроилась могла бы и помочь…
Помочь?
Ну да, он пожал плечами. Нам ремонт нужен, ванна лопнула… Хоть раз бы по-человечески на море выбраться. Ты ведь теперь при деньгах…
Мама шикнула, но отец не заткнулся:
Ты же нам дочь значит, должна помогать.
Катя прислонилась к стене. В душе странная усмешка:
Значит, должна? Десять лет меня не существовало а теперь вспоминать про родство?
Мы хотели, чтоб ты поняла свою ошибку, заторопилась мама. Вернулась бы. Мы ведь как лучше хотели…
Как лучше, кивнула Катя. Понимаете, я все эти годы двигалась, потому что не забыла о своей мечте. Не стала бухгалтером. Не похоронила себя в таблицах и душном офисе. Шла своим путём, и вот результат.
Она кивнула в сторону яркой лестничной клетки.
Так что хотите? Денег на ремонт? На море? Правда? Десять лет молчания и сразу просить?
Катя, ну хватит, буркнул отец. Сколько можно старое помнить?
Я не помню, я факт констатирую. Вы меня вычеркнули. А теперь, когда у меня получилось удобно вспомнили? Удобнее не бывает.
Мама всхлипнула, в глазах блеск.
Мы родители, Катюш, мы любили…
Хотите, чтобы всё было как лучше? перебила Катя. Вот и уходите. Просто забудьте, что я существую. Вы же десять лет назад так решили.
Сделала шаг, начала закрывать дверь отец дернулся, но её взгляд остановил его.
Катя…
До свидания.
Дверь тихонько щёлкнула.
Катя поднялась в квартиру. Денис встретил её встревоженно:
Всё в порядке?
Теперь да, улыбнулась она и уткнулась ему в плечо.
Он обнял её крепко. И Катя подумала: да, она лучше Ксюши не потому что теперь есть квартира, муж, любимое дело. А потому что всё это ровно то, что она выбрала сама.
Долго шла, ошибалась, училась, горела ночью над нотами. Теперь в груди впервые по-настоящему счастливо и свободно. Ничего важнее этого нет.
