Слышь ты, Юра, ты вообще себя слышишь? Мне, что ли, теперь с животом ходить в сорок лет, чтобы твои молодые ошибки исправлять?
А почему это именно я должен разбираться за то, что тебе было интереснее в твоём гараже, чем с собственным сыном? с искренним удивлением в голосе спросила Анфиса.
Ну что ты, Ань, одно и то же гонишь! упирался Юрий. Ну был я дураком, был. Не ценил, не понимал, что теряю. Теперь всё потеряно, Степан меня вообще за отца не считает!
А чего он не прав, по-твоему? с горькой улыбкой парировала Анфиса. Семнадцать лет он жил не с отцом, а с соседом по комнате. Ты что, думал, что ребёнка можно выключить и включить, как телевизор, когда захотелось вдруг папой поиграть?
Юра насупился, в глазах его мелькнуло знакомое раздражение. То самое, которое Анфиса видала всякий раз, когда разговор заходил о его обязанностях как отца.
Ладно тебе, это всё давно в прошлом… Дай мне шанс ещё раз, упрямо требовал он.
Чтобы ты поигрался и снова всё на меня спихнул, и ещё один малыш рос без отца? Нет уж, спасибо, Юра. Мне хватило и одного раза! Даже обсуждать не хочу.
Лицо Юры исказила гримаса обиды и злости. Он не нашёлся, что ответить, лишь фыркнул и уткнулся в телефон.
Конфликт был исчерпан на время. Но проблема так и осталась неразрешённой. На душе у Анфисы стало тяжело, но больше всего её мучила не бессмысленная упёртость мужа, а боль за их сына, Стёпку.
Анфисе было двадцать три года, когда она родила Степана. Всё помнит до сих пор: стояла у входа в больницу, измученная, но счастливая, держит в руках малюсенький белый свёрток.
Юра стоял рядом, нависал над ними, не отходил ни на шаг, сиял от счастья. Поправлял одеяльце, целовал Анфису в лоб, трепетно брал сына на руки.
Весь в меня! Та же ямочка на подбородке, говорил Юра с воодушевлённым блеском в глазах. Ну всё, теперь я точно отец, Ань!
Только сейчас до меня доходит, шептала Анфиса, глядя на мужа с любовью. Я всё для него сделаю, буду с ним ходить гулять, учить играть в мяч Я буду лучшим отцом на свете, вот увидишь!
Анфиса верила каждому его слову. Казалось, что их ждёт счастливая семья, полная любви и заботы. Но жизнь, как водится, оказалась суровее мечтаний
…Глухая ночь. Тёмные круги под глазами; Анфиса бессильно ходит по комнате, качает на руках малыша, который плачет из-за колик. Уже третий раз за ночь. Юра раздражённо ворочается в кровати, накрываясь с головой.
Да успокой ты его хоть как-нибудь, раздражённо шипит он. Мне утром вставать на работу!
Анфиса шла в другую комнату, смахивая слёзы бессилия. Ребёнок плакал ещё громче, но выбора у неё не было: закрывала дверь и часами носила Стёпку на руках, давая Юре поспать.
Вот наступили выходные, и она, измотанная бессонной неделей, робко попросила:
Юра, погуляй с ним хоть пару часов? Я уже валюсь с ног, спать хочу…
Ань, давай потом? Мне сейчас некогда, с ребятами договорился машину глянуть, помочь просят.
Но я совсем не могу уже
Да ладно, Анюта, ты ж у меня сильная! Потерпишь. А я вернусь помогу.
Дверь закрывалась, оставляя Анфису наедине с её «силой» и тяжким материнским долгом а «потом» так никогда и не наступало.
Шло время. Стёпка рос. Анфиса всё пыталась создать между отцом и сыном хоть какую-то связь. Вот подходит она к Юре, который развалился в кресле и смотрит футбол. Протягивает ему улыбающегося малыша.
Возьми, поиграй с ним хоть чуть-чуть, уже не чтобы самой отдохнуть, а чтобы родных сблизить.
Юра берёт сына нехотя, словно с опаской. Держит его на вытянутых руках, не прижимает к себе всё смотрит через него на телевизор. Проходит минута-полторы, ставит малыша на пол и вновь углубляется в матч.
Вот уже Стёпке пять лет, он сидит на ковре в гостиной, строит башню из кубиков. Юра проходит мимо, даже не глядя на сына, садится к телевизору. Мальчик тоже не поднимает глаза привык.
Нельзя сказать, что Юрий был совсем плохим мужем. Деньги в дом приносил, на кухне помочь мог, убраться. Но детство сына прошло мимо него. Удивляться ли теперь, что Степан, став взрослым, не воспринимал его как отца?
Слушай, Стёпка, как у тебя в школе дела? иногда спрашивал Юра.
Да вроде нормально, неуверенно отвечал сын.
Ну, с оценками-то порядок? Говори, если что подскажу, что знаю. Образование ведь важно. Не хочу, чтоб мой сын потом дворником был!
Всё хорошо, пап, спасибо, отвечал Стёпка и старался поскорее скрыться в своей комнате.
На выходных на рыбалку сходим, если хочешь! кричал Юра ему вслед.
Но Степан уже не отвечал. Только Анфиса знала, что сегодня у него в школе дискотека, что он пригласил туда девочку, а она отказала, и ему совсем не до рыбалки.
Было ясно, что поезд ушёл. Стёпка больше не ждал папу. Детство, которое Юра хотел наверстать, миновало навсегда.
Поняв это, Юра загорелся идеей получить «чистый лист» второй шанс, ещё одного ребёнка. Но Анфиса слишком помнила про каждую бессонную ночь, и была против.
Новость о ссорах в их доме вскоре долетела до родни.
Доця, всё знаю, Юра мне всё рассказал, звонила мать. Подумай о втором ребёнке, муж изменился, поумнел. Не лишай его шанса, внука вырастить такое ведь счастье!
Свекровь тоже не отставала:
Анюта, если не решишься можешь всё потерять. У мужчины мечта быть папой.
Не согласишься ты найдётся другая. Ты и сама выиграешь, подумай, младший скрепит брак, а к старости опорой будет.
Слушать это от другой женщины было вдвойне обидно. В них все видели только мать и жену, а не усталую женщину, которая уже проходила через это и прекрасно помнила, чем всё кончилось.
В отчаянии Анфиса придумала план да, немного нелепый, но наглядный. Нашла в кладовке старую коробку со Стьопкиными игрушками и выкопала там старый тетрис-пет.
Маленький электронный питомец: кормить, развлекать, лечить, убирать за ним. Вернулся Юра вечером, Анфиса вручила ему пластмассовое яичко с серым экранчиком.
Это что? удивился он.
Испытай себя. Вот тебе хоть малая часть отцовских забот: по часам корми, смотри за ним.
Как с младенцем, но только кнопочки нажимать не так страшно. Не справишься пиликает. Проживёт твой тетрис-пет год поверю, что ты и к ребёнку готов.
Юра сначала посмеялся, решил, что шутка. Но, взглянув на её лицо, понял благоглупость не пройдёт.
Серьёзно? Живого ребёнка с игрушкой сравниваешь?
Начни хотя бы с этого. Не справишься ну и дальше не о чем говорить!
Он засунул игрушку в карман и отправился по своим делам.
Первую тройку дней Юра честно вставал ночами, кормил электронного зверька. На пятый начал нервничать, но дело довёл до конца. Через неделю пожаловался, что из-за бессонницы с работой беда.
На восьмой день пришёл мрачный, бросил тетрис-пет на стол на экране фигурка с крестом: питомец погиб.
На работе завал был, забыл покормить, буркнул Юра, не глядя в глаза.
С тех пор ссоры и перетёрли, но уже не было тех разговоров. Юра не настаивал уже так остервенело.
Прошли ещё три года и всё встало, как было суждено. Степан, к тому моменту уже студент, привёл домой свою девушку, вскоре сообщили, что ждут ребёнка.
Юра опять встрепенулся, захлопотал второй шанс в роли деда. Коляску молодым подарил, купил кучу ползунков не по размеру, конструкторов с мелкими деталями. Обещал быть лучшим дедушкой на свете, помогать и сидеть с младенцем.
Анфиса со скепсисом наблюдала за всем этим.
Появился внук и история повторилась. Первый месяц Юра помогал, качал малыша, улыбался на фото. Но очень скоро, когда спала эйфория, энтузиазм сошёл на нет.
Со временем молодые переехали на съёмную квартиру по настоянию Юры, а помощь его ограничилась редкими, заранее обговорёнными визитами на выходных, когда внук был уже помыт и накормлен.
Стоило малышу расплакаться Юра тут же исчезал: срочный звонок, мать зовёт на дачу, работа вдруг вспомнилась.
Анфиса приходила к молодым на выручку, глядела на сына с измученной невесткой и понимала: поступила правильно.
Степан вырос чутким и ответственным мужчиной, жене помогал всегда. А Юра… так навсегда и остался человеком, который любит не заботу о детях, а только идею отцовства.
А вы что скажете? Права ли была Анфиса? Делитесь взглядами, не забывайте ставить сердечки!
