Сегодня я решил записать то, что давно не даёт мне покоя. У меня двое детей, но они от разных жён. Старшая моя дочь, Светлана, ей сейчас уже шестнадцать. Её мать была моей первой женой. Я стараюсь никогда не терять связь с дочерью, хоть у меня давно новая семья и от второго брака ещё двое детей. Света для меня по-прежнему остаётся любимой дочерью, и я всегда перевожу алименты без задержек и формальностей.
Младшему сыну с судьбой не так повезло. Вот уже два года, как его мама моя вторая жена умерла. Всё случилось очень быстро: она внезапно слегла и уже через три дня скончалась в больнице. Прошло вроде бы не так уж мало времени, но я до сих пор не могу поверить, что её нет рядом. Порой ловлю себя на мысли, что сейчас распахнётся наша дверь, и она войдёт, улыбнётся мне, скажет пару тёплых слов. В такие моменты на сердце становится особенно тяжело, и слёзы подступают сами собой.
Последние эти годы меня очень поддерживала моя свекровь, Мария Ивановна. Хотя ей самой было не легче ведь она потеряла своего единственного сына. Мы держались друг за друга, помогали как могли, вместе переживали это страшное горе. Созванивались, ездили друг к другу в гости, много говорили о ней, вспоминали смешные истории.
Когда-то даже хотели жить одной семьёй, но потом она передумала, и я не настаивал. Мы прожили вместе семь лет и всегда отношения с Марией Ивановной у меня были замечательные. По-настоящему дружили, можно сказать, почти как родные.
Помню, когда я узнал, что моя жена беременна, свекровь вдруг завела разговор о тесте на отцовство. Оказалось, она посмотрела по телевизору передачу, где рассказывали, как чужой мужчина растил не своего ребёнка, пока случайно не узнал правду. Я прямо объяснил, что такие тесты для меня лишнее и неприятное недоверие.
Если у мужа есть сомнения значит, ему дорога одна: стать воскресным папой и жить своей жизнью! сказал я тогда.
Мария Ивановна заверила меня, что полностью мне доверяет и верит, что это мой ребёнок. Я думал, что после рождения сына она точно попросит сделать анализ, но ничего такого не произошло: всё было по-доброму и спокойно.
Но этим летом у Марии Ивановны резко ухудшилось здоровье. Решили, что ей нужно переезжать поближе ко мне, чтобы я мог заботиться о ней. Подыскали через риэлтора ей квартиру в Харькове, начали оформлять документы.
Тут её снова госпитализировали, и нам срочно понадобилась справка о смерти её мужа для сделки. Мария Ивановна не могла сходить сама, и я отправился к ней домой за нужными бумагами. Долго перебирал бумаги, пока не наткнулся на один неожиданный документ анализ ДНК, который она сделала, когда сыну было всего два месяца.
Оказалось, что скрытно был проведён тест на родство и он подтвердил, что сын действительно мой, а Мария Ивановна его родная бабушка. Это открытие меня очень задело. Получается, она всё это время мне не доверяла, а я считал её почти второй матерью! Я разговаривал с ней откровенно, высказал всё, что на душе.
Теперь Мария Ивановна постоянно извиняется, говорит, что сожалеет и считает свой поступок ошибкой. Но осадок остался. Я чувствую себя преданным: столько лет прожили в доверии, а вот где-то был большой скрытый недоверие.
Сейчас у меня внутри борются две мысли: не помогать ей больше, ведь она предала меня, и, с другой стороны, понимаю, что кроме меня у неё никого не осталось. Не могу лишить сына бабушки, да и просто по-человечески трудно бросить одинокого человека. Буду помогать как раньше но доверия и настоящей сердечности уже, наверное, не верну.
Сегодня я понял важную вещь: бывает, что даже самые близкие могут разочаровать, и иногда приходится помогать просто из чувства долга, а не за спасибо. Но это не значит, что нужно становиться жёстким важно оставаться человеком, каким бы ни был окружающий мир.
